Наследница кровавого трона

♠Voltaire - The Night♠

She sways in her velvet dress And pulls me towards her in the dark While the others rest

      Темная пыльная библиотека, освещаемая только свечами, расставленными у полок с книгами. Девушка сидела на подоконнике и смотрела на въезжающую в их владения карету, держа книгу темной магии в руках. Черные прямые волосы чуть колыхались от сквозняка. Бледная кожа покрылась легкой дрожью. В черных глазах отражались красные огоньки фонарей.       Из кареты вышла высокая статная блондинка в дорогом шелковом красном плаще. Моника де-Карлете. Валери знала, зачем она приехала.       — Мисс Сангерос, — сзади подошел дворецкий Кроули. Девушка повернулась к мужчине. Он как и всегда был одет в черный жакет и идеально выглаженные брюки, — граф Сангерос ожидает вас в кабинете.       Девушка отложила книгу в сторону и опустила ноги на пол. Она чуть поправила маленькое черное платьеце и надвинулась в сторону выхода, цокая каблуками.       Дворецкий следовал за девушкой, чтобы удостовериться, что она дойдет до пункта назначения. Когда они оказались перед массивными дубовыми дверьми кабинета, мужчина подбежал к ним открыл, пропуская вперед Валери. Она зашла внутрь и увидела отца, сидящего за столом. Перед ним стояла Моника.       Кабинет был выполнен в черно-красных тонах. Черная репнина облепила косяки комнаты. В красном бархатном кресле расположился хозяин.       Его кровавые глаза бесстрастно смотрели на дочь. Она вылитая копия матери, не считая черных волос и до смерти бледной кожи. Губы ее были накрашены терно-бордовой помадой, подчеркия мрачность стиля девушки. По ней и не скажешь, что она является вампиршей. Даже более того, наследницей самого могущественного графа во всей аристократии вампиров - Дракулы.       Моника обернулась к девушке и по ее лицу расползлась широкая улыбка. Алые глаза быстро пробежали по ее худенькому телу.       — Валери, ты ли это? Я помню тебя еще маленькой девочкой, — вампирша, словно кошка, подошла к девушке и глубоко вдохнула ее аромат. — Ты вкусно пахнешь, — прошептала она.       — Кхм-кхм, Моника, — прокашлялся Дракула.       Женщина на миг повернулась к графу, а потом начала рассматривать Валери, обходя ее вокруг оси. Девушка держала ровную осанку и высоко поднятый подбородок. Это все, что она могла сделать после беготни по лесу, тем самым закаливая себя.       Моника была красива. Невероятно красива. В принципе, все вампиршы были прелестны. Они отличались своей бледной, хладной кожей и выделяющимися на ее фоне глазами. Но у Моники был некий шарм. От нее чувствовалась сила и власть, которой она обладала.       — Подними руки, - приказала женщина. Валери послушалась. Ее отца очень смущало ее молчание. Хотя, можно списать все на усталость и нежелание сейчас принимать гостей.       Ее худенькие ручки поднялись по бокам. Вампирша больно ущипнула девушку за кожу. Та невольно прошипела, не сдержав эмоции. Моника недовольно цокнула языком.       — Кожа тонкая, совсем бледная. Вы ее хоть чем-то кормите? — спросила женщина. Дракула молча наблюдал за действиями вампиршы. А чего она хотела? Дочь своей матери.       Женщина обошла девушку и нежно взяла ее ручку, а потом поднесла ко рту. Валери чувствовала от нее несущий запах дорогого вина, которое только что достали с полки, где оно пролежало десять лет, и терпких духов.       — Один маленький укус. Позволишь? — спросила Моника, заглядывая в черные глаза Валери. Девушка кивнула.       В следующую секунды острые клыки вонзились в нежную кожу Валери. Девушка закусила нижнюю губу и наморщила носик. Боль пронзила тело. Ее почувствовала каждая клеточка организма девушки. По руке прошелся холодок. Пальцы слегка онемели.       Женщина отпустила руку Валери и вытерла кровь у кончика своих губ, накрашенных в красную помаду. На руке девушки остался укус, из которого выступили капельки почти черной, бордовой крови. Но в следующий миг, отметина начала заживать и исчезать прямо на глазах Моники.       — Феноменально, — удивилась вампирша. — Так слухи не врут.       Дракула встал из-за стола и обошел его, сложил руки на груди.       — Ну и каков твой вердикт? — холодно сказал граф. Он боялся, что услышит то, что никак не хотел услышать. Моника театрально положила пальчик к кончику губ и напоследок осмотрела девушку.       — Она очень милая и симпатичная. Но ты же знаешь, что не этого ждут от нее на балу, - холодным тоном сказала женщина, обращаясь к графу. Он и так это знал.       Бал. Вроде как и все, что проходили в этом замке, но не совсем. Для Валери это очень важное мероприятие, и если она совершит маленькую ошибку, то опозорит всю семью и себя. На него съедутся все сливки вампирского общества, в том числе и старейшины из Красного Круга. Каждый из них мечтает занять место ее отца и стать авторитетом среди вампиров. И все они уверены, что это сделать будет не сложно, уж тем более, что у знаменитого Дракулы наследницой является не чистокровная вампирша, а полукровка, в чьей крови гуляют гены оборотня - заклятого врага этой благородной расы.       Никогда такого не было в истории империи. Да что там империи — острова. Обычно, полукровки преобладают способностями только одного из родителей. Но Валери — не тот случай. Она имеет магические силы матери, ведьмы, и клыки и хладную кожу отца. Даже способности оборотня порой проскакивают у девушки. Никто не верил в это, пока сам не увидел своими глазами. Вот почему у Валери отличная регенерация.       — Но, — продолжила Моника, — у нее стойкость и грация истинного вампира. Думаю, если подготовить ее, она покорит всех и утрет нос старейшинам.       — Надеюсь, — задумчиво произнес Дракула и с заботой посмотрел на Валери. Ему не нравилось ее серьезное выражение лица, будто она уже на том злосчастном балу перед старейшинами. У его дочки хладный и острый, как лезвие ножа, ум и горячая кровь ее матери. Эсмеральда. При любом воспоминаний об этой женщине у него стынет кровь в венах. — Моника, можешь оставить нас?       Женщина кивнула и изящно пошла в сторону выхода. До девушки вновь донесся запах вина и дорогих духов. Когда двери захлопнулись, мужчина подошел к дочери и потер ее плечи руками. От него же веяло властью, силой, которой не обладал никто из вампиров. Многие пытались свергнуть графа, но их попытки оказались тщетными. Запах терпкого парфюма внедрился в ноздри девушки. Но он не был каким-то необычным и непривычным - Валери провела всю жизнь рядом с ним.       — Не волнуйся, все будет хорошо, — заботливо произнес граф. Он верил в нее, хотя капля сомнения и страха присутствовала. Она всегда есть.       — Ты сам-то в это веришь? — спросила она, подняв на отца серьезный и полный уверенности взгляд. Вот она — сущность ее отца. Хладная стойкость и уверенность в своих словах. Именно в такие моменты Дракула понимал, что вырастил достойную преемницу.       Вампир притянул девушку к себе и легко погладил ее по черным, ,мольным волосам, доставшимся от него самого. А чего стоит ее аромат. Запах холодного ключа у родника, перемешанный со вкусом черники у этого самого родника, шампанского и чернил.       — Не бойся, мой маленький птенчик, — тихо и бережно прошептал Дракула, поглаживая ее по волосам. Валери вцепилась в пиджак отца своими маленькими коготками. Их связь сильнее любого камня, или дуба, живущего более сотни лет. Даже если она облажается на балу, - он ни за что не отрекнется от нее. — Моника подготовит тебя. Ты будешь прекрасна и обязательно всем понравишься. Утрешь всем этим стервятникам нос.       — Спасибо, пап, — сказала Валери. Уголки ее губ дрогнули. Если даже она была неуверенна в успех на вечере, то очень умело скрывала это.       Мужчина отстранился от нее и заглянул в черные глазки, в которых отражались его — кровавые и зловещие. Было бы лучше, если она была рыженькой, как мать, но имела такие же рубиновые глаза отца. Но такую внешность имела другая его дочь — Адель. Маленькая ведьмочка, не имеющая ни капли силы и таланта Дракулы. Ада была вся в мать — чуть взбаумшенная, с горячей кожей и бурным нравом.       — Иди к себе. Уже поздно, — он прикоснулся своей холодной ладонью к щеке девушки.       Она только и мечтала, была готова побежать к комнате и рухнуть на кровать. Но девушка сдержалась, отошла от отца и коротко кивнула, а потом удалилась из кабинета.       Не успела Валери зайти в комнату, как к ней уже бежит пума. Девушка присела и начала тискать животное. Песочно- пепельная шерсть такая мягкая и податливая.       Из-за того, что Валери является ведьмой, она имеет своего фамильяра. Кто бы мог подумать, что такая хрупкая и невинная на вид девушка свяжет душу с грозным и сильным хищником. Говорят, фамильяры — истинный облик обладателя. Из-за этого становиться еще более непонятно.       Валери подошла к кровати, попутно снимая обувь и кидая их в угол комнаты. Пума едва плелась за своей хозяйкой, показывая всю свою усталость и сонливость. Девушка упала на кровать лицом вниз и тяжело выдохнула прямо в одеяло. Румпель, — так зовут пуму, — лег поперек ног.       — Руми! — вскрикнула девушка, злобно посмотрев на животного. Фамильяр уставился на хозяйку невинными черными глазами. Валери глубоко выдохнула и почесала за ушком питомца. Она не могла злиться на это невинное и прекрасное создание. — Что же с тобой поделаешь?       Дракула вальяжно расселся на бархатном кресле в гостиной и изящно держал в руке бокал с красным вином. Он всматривался в оконное стекло за бархатно-красной шторой. Звезды сверкали ярче обычного. Почти полная белоснежная луна выделялась на фоне черного неба.       Моника сидела напротив графа в таком же кресле, закинув ногу на ногу, и смаковала красное вино.       — Что с тобой, Драк? — спросила женщина, заметив обеспокоенный взгляд графа. — Неужели боишься?       — Не уверен, что все пройдет так гладко, — тихо ответил мужчина. Его кровавые глаза скользнули к бокалу, где находилась прозрачная бордовая жидкость, отражающая свет свечей, освещающих комнату.       Вампиры не любят свет. Для них априоре ненавистно солнце. Вечер и ночь - их любимое время. Они просто обожают сумрак, всю его таинственность и мрак, в котором скрываются дитеныши тьмы.       — Твою ведьмочку тоже не сразу приняли, — едко подметила Моника. Дракула исподлобья посмотрел на вампиршу. Как бы то ни было, она была права.       На графа нахлынули воспоминания. Черная бархатная ткань платья, рыжие волнистые волосы, прибранные в низкой пучок, дрожащие и бледные от страха руки. Он нежно кладет ладонь ей на спину, чуть подталкивая вперед. А потом, неудовлетворенные и высокомерные взгляды в сторону его ведьмочки. Она была тогда очень молода. Мужчина был готов прикрывать ее невидимыми крыльями от этих проклятых стервятников, что распространяют слухи о его любимой. Она молчала - это было ей несвойственно, но с ее стороны, очень умно. Она бы могла сказать очень колкую фразу холодным, почти ледяным, безнравственным голосом, чтобы поставить любого из них на место. Но ей хватило лишь бросить гордый и полный огня, лишенного у всех этих кровососов, взгляд, чтобы заткнуть их.       — Какой твой план, Моника? — спросил Дракула, прищурив кровавые глаза. — Как ты собираешься заставить заткнуться всех этих стариков и принять Валери?       Вампирша лукаво усмехнулась. Графу было и в правду интересно, что же задумала княгиня из рода де-Карлете, что идет из истоков появления вампиров. Все из их семьи владели властью и, как правило, имели место в Совете, или же в собрании Красного круга. Моника же являлась членом последнего.       Драк — не дурак. Он знает, что она тоже желала бы поместиться на месте графа. Она что-то задумала. Что-то хитрое, и тем самым опасное для них — Моника не кричит в лицо, что желает заполучить власть. Но без нее им не справиться.       — Твоя любимейшая супруга получила уважение, не являясь ни капельки вампиром. Ты наешь почему? — женщина поднесла к губам бокал и сделал небольшой глоток вина.       Алкоголь не так опьяняет вампиров, как свежая кровь человека. При ощущении ее у себя на губах они становятся безумными хищниками, желающими пробовать и пробовать ее еще. Это вся суть вампиров.       — Обаяния и харизмы? — в усмешке выгнул бровь Дракула.       — В точку. Но есть еще кое-что — необыкновенный и удивительный шарм, кружащий вокруг нее, как комары возле сладких цветов. Эсмеральда бы смогла сама научить этому свою дочь, но... — протянула Моника.       — Но?..       — Но нам нужно показать, что в Валери больше вампирского, ежели ведьминского, или, — женщина скривила свое мраморное личико в отвращении, — волчьего.       Все-таки, как ни пытайся, а гены никак не сотрешь. Все знают, кто отец Эсмеральды — оборотень, убивший на своем веку несколько невинных душ. Ей вообще не повезло с семейным древом: мать — жестокая ведьма, любящая питаться душами детей, как и ее бабушки.       Хоть в Эсмеральде нет и намека на привычки и выходки оборотня, они есть у Валери. Это только усугубляет положение Сангеросов. Оборотни - злейшие враги вампиров. А предвадительницей аристократии империи становится та, что имеет горячую кровь волков. Да и еще так не вовремя. Двадцать лет назад оборотни решили устроить войну с вампирами в который раз, из-за того, что какой-то подонок из кровососов убил вожака одной из общины. Вообще, отношения между этими двумя расами похожи на перепрыгивания через веревку - полвека война, полвека мир, и всегда только один исход - много потерь и перемирие. История ничему их не учит.       — Так, ты этим займешься? — спросил вампир, посмотрев на женщину. Нет, она никак не изменилась — такая же гордая, коварная и хитрая вампиресса, какой знал ее мир.       — Конечно, — сощурилась Моника.       Послышался скрип входной двери. Взгляды вампиров устремились в сторону звука. В тени стояла женщина, хрупкого телосложения в черном длинном платье с глубоким вырезом в зоне декольте. Ее рыжие волосы с годами начали приобретать более насыщенный, красный цвет, но сама Эсмеральда никак не изменилась. Черная кошка Катрина, как и всегда, следовала за ней грациозной походкой.       — Надеюсь, не помешала, — холодным тоном сказала женщина. Дракулу будто ударил ток — этот ужасный лед в голосе не предвещал ничего хорошего. Так она обычно общалась с вампирами, что посмели косо посмотреть в ее сторону. Мужчина сразу понял в чем дело — приезд Моники. Это либо ревность, либо неприязнь таких персон в их доме, тем более, что она остается у них на некоторое время.       Вампиресса посмотрела в сторону Эсмеральды и лукаво сощурилась, а потом встала с кресла и пошла в ее сторону. Ведьма смотрела на Монику холодно, почти высокомерно без капли неуверенности и страха перед надвигающейся на нее вампиршей.       — Нет, конечно. Я уже ухожу, — сладко произнесла княгиня, пройдя мимо Эсмеральды. Катрина с презрением фыркнула в сторону вампирессы и отпрыгнула от нее в сторону.       — Кроули тебя отведет до твоей комнаты, — сказал Дракула. Моника обернулась к графу со своей фирменной лукавой усмешкой и кивнула.       Дверь захлопнулась. Эсмеральда начала медленно выходить из тени. Вперед нее с гордо поднятой мордой побежала Катрина. По всему ее виду было видно, что она чем-то недовольна. Дракула посмотрел на фамильяра супруги, а потом поднял взгляд на женщину. Она безразлично смотрела в окно, к которому подошла.       Граф встал с кресла и подошел к женщина, осторожно приобняв за талию и прижав к себе. Он бережно, нежно убрал рыжие пряди волосы с плеча женщины, обнажив тонкую шею и примкнув к ней губами. Катрина в это время запрыгнула на кресло и, насупившись, легла в клубочек. Дракула целовал бархатную кожу супруги, пока та сосредоточенно смотрела в черное небо, усыпанное звездами.       — Что-то не так, Эсми? Ты чем-то недовольна? — тихо спросил граф, лаская шею своей любимой ведьмочки. Он знал ответ, но хотел сам услышать его. Носом втянул запах своей возлюбленной. На этот раз кислая, сочная клюква перемешалась со сладким запахом тюльпанов. Женщина устало выдохнула, когда вампир очередной раз примкнул губами к нежной гладкой коже. Запах крови манил мужчину вонзить клыки в шею женщины там, где проходила сонная артерия, и испробовать ее на вкус.       — Мне не нравится вся эта затея. Ты уверен, что без этого никак? — отозвалась Эсмеральда и переместила хладную руку графа на вырез своего платья. Притронувшись до края бархатной ткани, Драк захотел разорвать ее, порвать в клочья и сжечь. Они живут уже полвека вместе, а он все так же, как в первый раз, невыносимо желает ее, будто она — единственная капля воды чистой воды на Земле. Хотя, рвать одежду — это стезя оборотней, вампиры в какой-то степени тоже похожи на животных, хищников, охотников.       — Ты знаешь, что да, — его шепот прямо у нее над ухом. — Что именно тебе не нравится? — произносит вампир, и Эсмеральда не выдерживает глубокого вздоха и дрожи от прикосновения холодных пальцев у себя на груди.       — Почему она должна быть здесь? — женщина чуть наклонила голову вбок.       — Это нужно. Ты же понимаешь, Эсми, — он чуть прикусил мочку ее ушка, но несильно.       — Нет, не понимаю, — словно дитя, ответила ведьма и повернулась к супругу, передавая взглядом настороженность и беспокойство. — Ты же знаешь, что это не с проста — она бы никогда не приехала сюда, лишь потому что ты попросил.       Он знал. Даже еще больше — он догадывался о плане Моники. От этого становилось еще страшней.       Дракула тяжело выдохнул и с нежностью посмотрел на любимую.       — Не бойся. Я не дам в обиду нашу крошку, — сказал вампир и поцеловал Эсмеральду в лоб, свою маленькую ведьмочку, одну такую единственную на свете. А потом вжался в ее губы. Жадно и страстно, будто не виделись они целый век, будто истосковались друг по друге.       Эсми повернулась к супругу и обняла своими мягкими, нежными ладонями его хладную шею. Дракула прижал ее к себе за талию, вжал во все свое тело, чтобы она ощутила все его напряжение.       Женщина отстранилась от него и лукаво улыбнулась, - не так как Моника. У вампирессы была аристократская, зловещая улыбка. А у Эсмеральды это была ухмылка истинной ведьмы — коварная, хитрая и загадочная. Она закусила нижнюю губу и сверкнула своими черными глазками. Мужчина усмехнулся.       — Ведьмочка, — прошептал Дракула и примкнул к ее сладким губам, пропитанным вкусом клюквы.       Катрина незаметно подошла к паре и начала тереться о брюки вампира, тихо мурча. Потом, она обогнула их и прыгнула на подоконник и легла, свесив хвост.       — Дети спят, — лукаво улыбнулась Эсмеральда. — Можем делать, что хотим, — ее горячий шепот щекотил губы Дракулы. Они вновь слились в жадном, жарком поцелуе. Вампир резко прижал свою ведьмочку к окну, от чего по ее телу прошлась дрожь. Он взял ее руки за запястья и поднял их вверх, исследуя рот Эсмеральды языком.       Эсми. Его Эсми. От этой женщины, он готов терять голову каждый божий день, готов испивать ее кровь вновь и вновь. Только с ней он чувствует себя живым, чувствует кровь, бурлящую в его венах. И эта женщина - его супруга, его единственная, его королева, мать его трех замечательных детей, его собственный наркотик, в котором он нуждается каждый день.