Прошлое туманно. Книга 1

      Сны не переставали преследовать нашего героя. Впрочем, они особенно не мешали до тех пор, пока однажды не превратились в кошмар.       Он тогда проснулся в ужасе и лежал ничком неподвижно, вслушиваясь в мёртвую тишину атолла-джаг-джа. К счастью, это была всего лишь одна ночь. Одна, но Туманный запомнил её навсегда.       Год, именуемый не иначе как годом заключения, стремительно шёл, точнее проходил мимо. Упражнения стали в тягость, не было сил огрызаться на яростные выпады хулиганов. На выходки, связанные с «дикарством» Туман просто не обращал внимания, по совету наставника, о котором он помнил весь год…       Потом всё же сорвался. И серый приласкал Яркогрива так, что тот валялся в пыли у ног победителя. Тогда мажор позволил себе слишком много, в частности, те шутки, казавшиеся смешными, что нашего героя били по больному. Хорошо, никто из Старших не видел. Но Туман понимал, что это не отменяет ответственности. Взяв кнут, он ушёл подальше, и наказал себя, а потом долго всхлипывал. Не от боли, а от тоски по дому и досады на всех и вся. «Я здесь чужой… Великий Дух, спаси меня, и помоги!» — думал Туман. И в это время наш герой понял, насколько важны друзья. Которые любят, поддерживают и защитят. Именно их любовь помогла Туману не впасть в эгоистическое отчуждение, как случилось с Холодом Скал, а продолжать верить в мир вокруг и в Свет — по-яутски «Харрар»       Иногда Туман уходил к любимому оазису, который был едва ли не единственным живым местом на корабле. Он просто сидел там, или размышлял, глядя, как скатываются вниз прозрачные капли с листьев невиданной формы. Он был готов к ящерам, у которых вместо крови кислота, но не готов к обороне души… И тем не менее, ему предстояло этому научиться. Тем более, что постепенно костенели гребень и щетинки на голове и над бровями, тело приобретало мускулистые формы, подобные взрослым — обучение не прошло даром, и сын Ветра взрослел. Становился жестче, пламенней, упорней. Не забывая при этом, кто он и откуда.       Прошло уже довольно много времени. И здесь с ним произошёл немаловажный эпизод, который помог вспомнить Туману, что это такое — успокаивать мальцов.       Тогда Сын Солнца возвращался в затянутой вечерней тренировки. Вокруг было уже пусто — все разошлись по отсекам. Красные лампы кое-где погасили. Тёмные стены стали одним целым с панорамными иллюминаторами, и в бездонной космической глубине плавали галактики.       Туманный пробирался по коридору, минуя пятна света и тени. Проходя через тень, замер, потому что почувствовал чьё-то присутствие. В полутьме напротив загорелись двумя огоньками глаза. Туман потянул носом — запах не врал, выдавая своего обладателя — совсем молоденького Младшего, прибывшего не так давно. Словно в подтверждение этих мыслей, раздалось приглушённое шмыгание носовой складкой и всхлип.       — Эй, кто ты?       Ответа не было. Наш герой присел на корточки. Когда глаза привыкли к темноте, то различили маленького яутжа, припавшего спиной к стене. Когтистые ноги он подобрал под себя, чтобы об него не споткнулись. Туман тронул его, и тот зарыдал, закрывшись ладошками:       — Не трог-гай меня-я-я!       — Я и не собирался, — удивлённо ответил серошкур. — Кто тебя напугал?       — Взрослые, как ты!       Туман не мог себя назвать взрослым, и успокаивать не умел. Потому он просто присел рядом и стал гладить малька по гриве.       — Ты х-хороший. — заключил малек по прошествии некоторого времени. — Я Вечерние Сумерки. А ты… кто? — запоздало ответил он.       — Я — Туман из клана Солнечных Ветров.       — О. Я знаю, что это за клан. Мне мама говорила, и папа тоже. А те, которые меня обижали, тебя не любят. Дикарь, говорят.       Туман подобрался, рыча. Малёк сжался.       — Что-то не так?       — Не обращай внимания, это я так на этих злюсь. — решил Туман. — Ты что же, на их провокации клюнул?       Сумерки задрожал.       — Я не мог, меня подкараулили. За косы дёргали. Грозились.Мне страшно, а рядом никого! И Старшим сказать страшноо. — Он готов был заплакать снова.       — Ну-ка, выше жвала! — весело воскликнул Туманный. — Не бойся этих дураков ящерохвостых!       О, серый хорошо знал чувства, терзавшие малого. С ними, этими чувствами, ему пришлось столкнуться в самом начале года — когда Яркогрив его поставил в унизительнейшую позу. Тогда он не мог даже друзьям сказать, как и Вечерний сейчас. Правда, серого выручил брат, Ярость Бури. Что ж, будем Сумеркам братом.       — Не плачь. — Он присел рядом с Вечерним. — Когда ты вырастешь, тебя будут уважать, а эти., — он заскрежетал нижними мандибулами, подбирая подходящее, — эти недомерки так и останутся злобными и неумелыми.       Маленький слушал, как Туманный рассказывает о том, как и сам год назад чувствовал себя не в своей тарелке. Это знал только Ярость, но Сумеркам можно было доверять — будущий яутжа это чувствовал. Потом Туман направился в свой отсек, убедившись, что малёк найдёт своих, и с чувством выполненного долга лёг на боковую.       Больше ему никаких снов не снилось.