Прошлое туманно. Книга 1

Закончился-таки беспощадный год обучения. Вместе с ним закончилось детство. Сейчас Туман летел в клановом корабле, рядом шестеро товарищей. Вели судно наставники. Шёпот лишь хмуро оглядел бывшего ученика перед отлетом, а позже подошёл к нему, подловив Тумана, когда тот вышел размять лапы. Он не сказал ничего. Просто взял за когтистую руку и они пошли к стойке с оружием. Юнец был в полном боевом облачении, заранее «приодели» всех семерых, вопреки расхожему мнению, что яутжа проводят ритуал «без ничего». В пирамиде, кишащей ксеноморфами выжить было непросто и полностью закованным в металл, пусть и не сковывающий движений, и даже с оружием в руках, что ранее никогда не применяли на практике — лишь в симуляторах и мишенях, да на тренировках. Листвяный просто подошёл к подставкам под копья, плазменные пушки, клинки, и другие орудия убийства. Сейчас стена была почти пуста, но рядом с панорамным иллюминатором оставался Клинок. Именно с большой буквы. Ни одно оружие не вызывало впредь у нашего героя такого восторга. Изящная резьба на рукояти, ложбина вдоль плоского острия, в чем-то грубая, контрастная, голова ящера, будто выплевывающая, словно челюсть, сам клинок — так выглядело это прекрасное, совершенное оружие. Равных ему, думал Туман, нет ни на какой планете и не у какой иной цивилизации. Очень много слышал он на лекции про ууман, которых запрещено было убивать во время посвящения, исключение делалось лишь для вошедших в пирамиду, и которые жили на Зелерондас — Планете Первой Охоты. Так вот, яутжа не думал, что даже у ууман не было подобных изобретений. Как оказалось, Клинок был раздвижным. Туман решил, что сам даст ему имя. После первой Охоты. — Ты выбрал, — наставник первый раз за полет проронил слова. Неокровавленный кивнул. Он чувствовал лёгкую эйфорию, что переплеталась с дискомфортной дрожью ожидания. — Эта наша последняя встреча, — Туман дрогнул, услышав страшные слова. Значит, он не выживет на Первой Охоте? Но откуда учитель знает? Забрезжила трепетная надежда… — Не спрашивай, откуда мне известно, сын Сизого, — будто услышал Листва, — я просто Знаю это. Возьми оружие — я дарю его тебе от имени клана. Оно ещё послужит тебе в бою. Ученик опустил голову. Тоска и опустошение нахлынули на него, как во время одиноких блужданий по Атоллу, как во время находки им Сумерек… Как во время страшных снов. О чем, кстати, они были? В иллюминаторах хорошо был виден голубой бок Зелерондаса. Вдруг звездолет тряхнуло. Туманный ухватился за ближайшую пустую полку, скрипнув когтями по металлу. Лицо Листвяного оставалось бесстрастным. Взвыла голосом жесткача сирена. Неужели… это и есть конец? Все было зря… Не зря волновалась только мать. — Что-то не так с кораблём! — прорычал один из наставников, подбегая к Листвяному. Втроём они кинулись к боковым отсекам, где хранилось все на случай экстренного приземления. — Сизый пытается устранить проблему! «Отец!» А ведь ещё был Ярость. И были Клыкастый, Медь и Холод. «Мне надо их увидеть!» — успел подумать Туман перед тем, как все смешалось в одну кучу. Чья-то рука поддержала его при очередном толчке. Зелерондас теперь занимал все иллюминаторы своей громадой. Скорость корабля только увеличивалась, и до столкновения оставалось всего ничего. — Катапультируемся, — сказал Сизый Ветер. В его глазах застыла смертельная тоска. Туман кивнул, хотя очень хотелось сделать болезненный рывок, как в страшном сне — и проснуться. Он устроился в челноке, надел маску. Земля все ближе. Ладонь сжимает рукоять лезвия. Жаль, Неокровавленный не успеет дать ему имя. Эта была последняя осознанная мысль перед приземлением. Вспышка. И на какое-то время мира не стало.