Доброволец

***

— Насколько же сильно вы будоражите моё сознание! — с этими словами Берлин зашёл в «госпиталь». От неожиданности Сара подскочила с кресла. — Меня мучает загадка вашей личности! — Не думала, что когда-то буду вызывать такой интерес у кого-либо, — девушка снова села. — О вас говорят по телевизору… — мужчина медленно прошёл к креслу, где сидела Бакстер. Он наклонился к её плечу. — Как, впрочем, и о нас! И вас и нас называют безумцами. Правда мило? Он приблизился к ней настолько близко, что Сара ощущала его щетину. Она застыла, крепче ухватилась за подлокотники кресла. Хоть и она не была эталоном адекватности, но человек, руководящий самым дерзким ограблением в современной истории Испании, может оказаться более неадекватным. — Вы, господин Берлин, в данный момент ведёт себя как безумец! — Сара… — Берлин удивлённо выгнул бровь. — Инстинкт самосохранения — базовый инстинкт. Как же вы умудрились его отключить? — Я скорее всего без него родилась, — девушка повернула голову в сторону грабителя. — Особеность такая у меня. И она не даёт мне жить спокойно… Берлин выпрямился и направился к столу. Из одной из папок он достал лист А4 и протянул Саре. — Вы просили список. Мы его сделали. На листке размашистым почерком было написано восемь имён и их диагнозы, а немного ниже мелким разборчивым почерком было дописано еще одно имя без указания проблемы. — Вы в этом списке… — девушка встала и обернулась к нему. Она была удивлена. — В какого рода медицинской помощи вы нуждаетесь? Мне необходимо это знать… — Вы будете мне делать инъекции. Это всё, что вам нужно знать! — не дав больше никакой информации он открыл двери и вышел.

***

Покинув кабинет Берлин наткнулся в коридоре на Найроби. Она ждала его. Ждала, чтобы наконец-то поговорить с ним, ведь после операции Артурито он словно всех избегал, старался держатся на расстоянии от разговоров «не по делу». — Так вот ты где пропадаешь! У нашего лекаря… — девушка подошла к нему вплотную. — Вы к ней что-то зачастили, сеньор! — Найроби, тебе ли не все равно… — Если тебе можно к ней, то и мне дай с ней поговорить! — Нет, — Берлин попытался уйти, но девушка однозначно была против этого. — От того, что ты меня будешь здесь удерживать, я не изменю своё решение! — Почему? — она стала более настойчива. — Она здесь не просто так! — Берлин начал говорить шёпотом. — И никто не знает зачем ей это. И она мне ничего рассказывает! Из-за этого она — потенциальная опасность, Найроби! — Вряд-ли она тебе, психу с пистолетом, что-то скажет… — Для неё и ты псих тоже, не забывай! — Я еще и женщина! А это многое меняет! Они оба замолчали. Найроби, ожидая очередное «нет» уже придумывала новые аргументы, но неожиданно для себя услышала положительный ответ. — Раз так, тогда иди, пробуй! — отчаянно произнёс Берлин. — Поговори с ней на вашем, женском, языке! Найроби похлопала его по плечу и вошла в кабинет и направилась к Бакстер. Грабительница окинула взглядом сидящих в приёмной девушек. Они все еще были сильно напуган. В её голове промелькнула мысль, что способ контроля за заложниками, который использует Берлин, в корне неверный. — Найроби! — не успела она дойти до двери в сам кабинет как её окликнул Осло. — К ней никому нельзя! — Берлин дал разрешение! Я могу пройти к сеньорите Бакстер в таком случае, Осло? — Пока я не буду уверен, что тебе можно, ты туда не пройдёшь! — мужчина все также стоял на своём. — Извините, но мне утром господин Берлин говорил, что госпожа Найроби придёт… — неожиданно грабители услышали голос врача. Она стояла около стола с открытым маленьким кейсом. Осло недолго подумал и разрешил своей коллеги пройти в «госпиталь». Закрыв двери в сам кабинет, Найроби обернулась. Девушка перед ней была абсолютно спокойной заложницей, если это понятие применимо к ней. — Не стоило так рисковать! — Вам сильно было необходимо сюда попасть… Я помогла… — Бакстер закрыла кейс и поставила его рядом с другими. — Я без проблем могла бы пройти сама… — Найроби не могла понять абсолютное спокойствие и равнодушие со стороны британки. — Если об этой выходке узнает Берлин, то вы тут же покинет эту «игру», — Найроби жестом проилюстрировала своей собеседнице кавычки. — Моя неуверенность — ваша возможность иметь надо мной власть, — немного подумав Сара продолжила разговор. — Вы наверняка используете этот приём в сумме с автоматами. И эффект просто ВАУ! Вряд-ли кто-то вам перечит… — Мы — грабители, вы — заложница… — Не заложница, а волонтёр! — Ладно, волонтёр, — и в этот момент Найроби, которая планировала не выходить из себя, нарушила свои же планы. Она повысила голос. Хоть это не был полноценный крик, сидящим в соседней приёмной девушкам так не казалось. Они слышали, что за дверью кричат, но не могли разобрать что именно, и их фантазия дополнила эту картину не самыми положительными моментами. — Неважно как вас величают! В данной ситуации ваша жизнь напрямую зависит исключительно от вашего поведения. Чем вы сговорчивей и покорней, тем больше вероятность, что через несколько дней вы будете живы! Не геройствуйте, не идите наперекор и будет все хорошо… — А я и не собираюсь идти против вас! Это не в моих интересах… После этой фразы Найроби поняла, что дальше нет смысла что-то говорить: перед ней самоуверенный человек, который чётко убежден в своей позиции, хоть она отчасти верна. — Может вколоть успокоительное? Например тофизопам? — голос британки вырвал грабительницу из мыслей. — Вас трясёт! Сара усадила её в кресло около стола, открыла маленький кейс и начала готовится к инъекции. — Это так необходимо? — закатывая рукав комбинезона спросила Найроби. — Я могу просто отдохнуть и снова быть в форме… — У вас неврозоподобное состояние, сопровождающиеся напряжением…  — перевязав жгутом плечо, врач начала колоть препарат. — Ритмично зжимайте кулак… Это произошло на фоне хронического стресса, что не мудрено в такой ситуации… Держим руку согнутой минут десять… Сара начала убирать после процедуры, как в кабинет снова вошёл Берлин. Увидев, что его коллега сидит с согнутой рукой, а Бакстер что-то убирает, он решил поинтересоваться, что же здесь произошло. — Мы ликвидировали последствия хронического стресса у госпожи Найроби, — неотрываясь от своих дел ответила британка. — Мне сказали, что здесь слышали крики… — Я сорвалась, Берлин… — она посмотрела на него. — Поэтому мне и вкололи успокоительное. — Госпоже Найроби можно будет возвращаться к работе минут через десять, и я могу уже провести перевязку Артуро Роману, — закрыв кейс Сара кратко доложила. — Хорошо, — Берлин довольно улыбнулся. — Вам скоро его приведут, а мы с Найроби пока пройдёмся. Грабители оставили леди Бакстер одну в ожидании следуйщего пациента.