Сердце так и шарахает

Чес, откинувшись на мягкий кухонный уголок, пьет пиво, пока папа готовит ужин. Он (Чес, не папа) выглядит расслабленным, даже умиротворенным. Ди напряжен, спина прямая, словно палку проглотил, в груди колотится сердце. Это уже не первый раз так. Это, блять, из-за него. Влюбиться в лучшего друга отца — это ведь нормально, правда? Да по-любому все подростки через это проходят. По-любому каждый, кто спит с девчонкой, мечтает, чтобы его нежно трахнул мужчина-ровесник твоих родителей, и непременно поцеловал за ушком, и в губы, о господи… — Ди, чисти картошку аккуратнее, ты по полкартофелины срезаешь. Он и чистит аккуратно. И ничего не срезает. — И одну морковку почисти… Эй, ты меня слышишь? — Я слышу тебя, пап. — Мог бы и ответить что-нибудь. «Ох, прости папа, я думаю о члене Чеса в своей заднице. И у меня вообще-то уже стоит, что немного мешает, знаешь». Ди заканчивает с овощами, бросает морковку в воду и спешит сбежать. — А кто помоет кухонный комбайн? — кричит ему вслед папа. — Сегодня очередь Хэви мыть посуду. — Но они с мамой в магазине. — Сегодня очередь Хэви! А мне еще делать домашку, я на золотую медаль иду, помнишь? Он быстро моет руки и ретируется в свою спальню. Задвигает шпингалет и на ходу к кровати расстегивает джинсы. Хочется поскорее отдрочить, чтобы прочистить мозги, в которых черти-что творится. Смесь влюбленности и раздражения от того, что Чес его, конечно же, никогда не трахнет. Никогда не полюбит. Ладно, он как-то это переживет. Не он первый и не он последний, кому свалилась на голову такая дурная влюбленность. Он справится. Рука скользит по члену, пока в голове — яркая картинка Чеса в душе. Он видел его, приносил ему как-то полотенце. И навсегда, блять, запомнил. Ему бы прикоснуться, провести пальцами по груди, плечам, добраться до ладоней. Ему бы стать на колени и отсосать, он не умеет, но уж точно постарался бы. Ему бы в душ к нему, и пусть Чес трогает его везде, ему это нужно, как кислород. Но все, что он сейчас может получить, — это собственную руку на члене. Можно позвонить Фурии, с которой они вроде как встречаются, увидеться, переспать с ней, но его натурально воротит от одной мысли об этом. Она его не любит, он ее не любит — это провальные отношения. Отношения без отношений. Сношения. Лучше уж мечтать о Чесе и дрочить. Его накрывает оргазмом ровно в тот момент, когда в замочной скважине проворачивается ключ и раздается мамин крик, извещающий о том, что они вернулись. В результате — вся дрочка насмарку, никакого гребаного удовольствия. На языке привкус испорченного вечера. Не то чтобы его вечер зависел от мастурбации. Но это вечер, когда у них в гостях Чес, а значит, спокойно не будет. Но он это переживет, да. Ди решает не спускаться к ужину, о чем кричит папе, и тот сетует, что он не бережет себя с этой учебой. Он просто лежит на кровати, слушая Sister Sin, а на руке подсыхает сперма. Расслабленный организм одерживает верх над напряженными мыслями, и он погружается в легкую дрему, через которую то и дело прорываются привычные домашние шумы. Потом в дверь стучат. Он резко садится на постели, совершенно дезориентированный. — Кто? — Это я, — отвечает Чес. — Принес тебе суп. Ди поправляет одежду и встает, чтобы открыть дверь. Испачканную руку прячет за спиной. — Спасибо. Поставь на стол. — Домашка, а? — Ага. Ди поворачивается к столу. На нем ни одной книги или тетрадки. — И все-таки чем ты занимаешься? — щербато усмехается Чес. «Да вот на тебя подрочил, но пришла мама с мелким братцем и все испортила». — Читаю. Для урока английского. С телефона. — До чего техника дошла. Я в школьные годы книги в городской библиотеке брал. — Ты брал книги в библиотеке? Ты учился? — Нет, конечно. Я брал Берроуза и Берджесса. Наша библиотекарша не знала, что дает мне. — И поэтому из тебя выросло то, что выросло. — Как будто это повод для сожаления. «Нет». — Что-то еще? — Ди практически больно от нахождения Чеса рядом. Он не хочет это чувствовать, совсем не хочет. — Да нет, просто занес суп. Поешь, а то ведь кожа да кости. И сделай зарядку для глаз, много пырить в телефон вредно. — Иди уже. Чес подмигивает и выходит за дверь, подпевая Fight Song, которая сейчас играет. Ди снова задвигает шпингалет и приваливается к стене. Ноги — ватные, сердце грохочет о грудную клетку. Он определенно не так хотел провести свой последний школьный год. Не дроча на лучшего друга своего отца. Он хотел мутить с девчонками, а может, и парнями, просто наслаждаться жизнью, но не сохнуть безответно по тому, с кем ему совершенно точно ничего не светит. Он вляпался по уши в это дерьмо. У него рука в конче от этой блядской любви, а сердце так и шарахает.