Рок на уроке химии

Всю сущность Марка: его лицо, эмоции, движения, мысли, можно было охарактеризовать всего одним словом - паника. Но сейчас он даже не мог сбежать от этого вопроса, всё-таки Марк на уроке химии, и если он пропадёт, отправившись просто в туалет, на целый час, он всё-равно останется в школе, прямо как и его вещи. -Что? - Марк даёт себе мысленную пощёчину, он промолчал больше минуты и мог выдать нормальное оправдание, но в место этого сказал «что?». Дебил, идиот, долбоёб, как себя ещё можно назвать в такой ситуации? Теперь, он явно не смог бы увильнуть от вопросов, всё слишком явно. -Что «что»? Где ты его взял? - голос Хёка звучит жёстче чем обычно, но он говорит почти шёпотом, чтобы учитель и другие одноклассники не обратили на них своё «очень важное сейчас» внимание. -Ты... Ты подарил мне его пока мы ехали в машине, после той вечеринки у Яняна, - и тебе не стыдно Марк Ли? Врёшь, а краснеющие кончики ушей под волосами не видно, повезло. Но талант врать у Марка слишком хорошо развит, говорит он достаточно уверена, даже увереннее того «что?», мама хоть чему-то может радоваться. -Правда? Хм, похоже, я был тогда слишком пьян, даже не вспомнил про это, - Хёк делает слишком сложное лицо, он будто о чём-то задумался, но при этом похож на ребёнка, даже Марк, который хотел связать свою жизнь с журналистикой, вряд ли смог описать это немного смешное, немного милое, но всё же серьёзное лицо Донхёка, - окей, прости, если тебе показалось, что я наехал на тебя. Хотя, это правда странно, что я тебе подарил что-то такое. Знаешь ли, я, даже своей девушке, не так часто делаю подарки, не всегда деньги найдутся. -Я то знаю. -В каком смысле? -В том смысле, что я о тебе почти ничего не знаю о тебе, а ты уже даришь мне подарки, хоть и бухой, но всё же это подарки. Может, нам стоит сблизиться? - если бы Марк мог описать то, что он сейчас чувствовал, с каким сложным чувством он, через себя, пропустил эти слова, что на самом деле они значат, то Хёк вряд ли бы поверил ему. Для Донхёка они знакомы, ну, от силы неделю или две, в для Марка это длится уже месяцы, тяжёлые месяцы, пропитанные безнадёжностью, тоской и неким одиночеством. -Хм, - Донхёк выдерживает паузу, - я не против. Запускайте фейерверки, тащите выпивку, торт, всё, что любит Марк, сегодняшний день, он запомнит, если не на все последующие его жизни, после перерождения, то на всю нынешнюю жизнь точно. Не каждый день «предмет» твоего воздыхания говорит, что он не против с тобой сблизиться, особенно, когда вы сидите так близко. Если бы можно было то он взял бы записи с камер наблюдения, что находятся в классе, вырезал тот момент, где Донхёк активно качает головой в знак согласия и что-то говорит, смотря прямо на Марка. Конечно, Марк понимал, что в словах Хёка нет никакого романтического контекста, но кто знает. Хоть, Марк и сталкерил Хёка, его действия всё ещё непредсказуемы. -Вы там работаете? - учитель выводит Марка из транса, ужасно, конечно, но от части спасибо, ведь если не он, Марк так бы и остался сидеть и смотреть на Хёка. . . . С того урока химии прошло четыре недели, но, на удивление, Марк и Хёк правда общаются, нет никаких подозрений у Хёка о «немного» криминальных действиях Марка, которые последний творил несколько недель назад, что тот совершал в порыве своих чувств. Джисон, которому на минуточку шестнадцать ещё не стукнуло, но уже со своими связями, смог пристроить Марка к хорошему психологу, за что Марк ему благодарен всей свой душой. Его терапия заключается в не сложных для кого-то другого действиях, но в невыносимых для Марка, первым делом он должен был очистить телефон от фотографий сделанных во время всех его «вылазок», и каждое задание становилось всё сложнее и сложнее. Иногда, Марк хотел очень сильно материться и плакать, для него всё это было некой пыткой, которые он проходил два, а, иногда, и три раза в неделю. Всё шло своим чередом, на улице становилось прохладнее с каждым днём, а тесты и задания в школе становились всё скучнее и скучнее. Осень на улице окрасило в оранжевый, красный и коричневый цвет, дождь бил по крыше дома всё сильнее и чаще с каждым днём, в какой-то момент она даже начала протекать, почему-то именно в комнате Марка, ему пришлось даже подставить ведро, чтобы не затопило комнату полностью. Мать Марка пропадала на работе, он никогда не придавал этому какое-то значение, потому что она всегда была деловой женщиной занятой работой, да и сама она говорила, что любовь и отношения для неё закончились как только Марку стукнуло пять, а отец собрал вещи и уехал в командировку, которая оказалось предлогом для, фактического побега из дома, но куда и зачем не известно. Максимум, что знал Марк о отце, что тот жив, ведь каждый его день рождение, тот присылал открытки из Калифорнии, видимо именно туда он и свалил, оставив на маме Марка все хлопоты: от заработка до воспитания. Естественно, Марк понимал, что матери тогда пришлось не легко, но она с этим справилась, уйдя полностью в работу и в семью, возможно, она работала тоже с психологом, но Марк, просто, не помнил этого, он был тогда слишком мал. Сейчас, уже повзрослевший Марк, что просто спустился на кухню перекусить, видит на кухне спящую, по его мнению, мать. -Мам, - Марк слегка трясёт её за плечо, чтобы разбудить, её телефон разрывается от сообщений, их было наверное по пятьдесят за минуту, - мама, ты спишь? У Марка снова то ужасное чувство паники, его нервных клеток еле хватает на задания психолога, а тут это. Он начал быстро рыскать по столу, и только спустя минуту, он нашёл пластинку от таблеток полностью пустую. Сообразив, что вряд ли мама бы сейчас лежала в таком состоянии только от шести таблеток, он открыл мусорку, для него таблетки - это не страшно, он знал, что мама принимает витамины, таблетки для здоровья, даже никогда не задумывался, что в этих коробочках и пластинках, какой эффект они содержат в себе. В мусорка лежало около пяти таких же пластин, таких же пустых. Марк думал сорваться на крик, он не мог даже вообразить себе, что его мама, если даже и захочет уйти из жизни, то таким способом, прямо на кухне. Подбежав к стационарному телефону он набрал скорую, истерика помутнела его сознание, а шок и ужасное чувство тошноты от картины, что открылась прямо перед его глазами, убивали его. Скорая приехала достаточно быстро, а звуки сирены давили на ушные перепонки, уши болели, их заложило, глаза видели плохо из-за слёз, даже, чёртово успокоительное не помогало, честно, Марк думал, что теперь он вряд ли сможет притронутся к таблеткам, после этого эпизода, он всё ещё подросток с восприимчивой психикой, единственное, что он сейчас хочет, это провалиться под землю или выброситься в окно, но хоть как-то сбежать от чувств, что бушуют внутри него сейчас. Первый час. Второй час. Третий час. Врач выходит из реанимационной палаты. Марк искренне думал, что всё плохо, всё слишком плохо. На часах было десять вечера, но Марк этого даже не чувствовал, он почти сгрыз все свои ногти, а от вида врача подскочил, так громко и резко, что на него обернулись все люди в коридоре. Врач начал заливать, что всё хорошо осталось, только отлежаться ей неделю и она вернётся в норму, записать её на сеансы психотерапии, но главное, что он поверят - это «всё будет хорошо». От этого слово сочетания Марка тошнило, и он хотел заорать что-то по типу: «Какой нахуй хорошо?!», а потом вывалить на врача все свои чувства и переживания, но не стал. -Спасибо, - единственное робкое слово, что он смог выдавить из себя сейчас, ужасное чувство ещё полностью не отступило, но Марк наконец-то сделал вдох и смог выдохнуть. Сейчас ему катастрофически не хватало общения, ему хотелось высказаться, вылить все эти помои кому-то близкому, и, конечно, ему в голову пришёл в голову именно Донхёк. Хоть, он сначала и собирался написать Джисону, но пожалел его психику, всё-таки всего пятнадцать лет, и не важно какой у него характер, всё-равен он слишком восприимчив. Возможно, Марк искал просто отговорки написать Хёку, а не Джисону, но этих отчасти придуманных им же причин ему хватило, чтобы не писать Джи. Mark: -Не занят? -Можешь позвонить мне?