Горячее, блять, утро

      Обеденный перерыв практически закончен, а Каминари берет в руки телефон впервые за весь день. Утром он проснулся слишком поздно, потом у них был спаренный урок у Айзавы-сенсея (естественно без перерыва), потом Джиро решила поделиться идеей для своего первого альбома, а потом снова спаренный урок, только у Мик-сенсея, у которого так просто не отвлечешься.       В общем, теперь, когда Каминари наконец открыл свой телефон, он обреченно вздохнул. Пара уведомлений в Clash Royale, в котором они зависают с Минетой, пара сообщений от мамы и куча лайков в Инстаграме после вчерашней публикации. Каминари, не глядя, очищает все уведомления, краем глаза замечая одно из директа от Киришимы. Каминари все же заходит в Инстаграм и открывает диалог с Киришимой. 7:46 AM @redriot упомянул(а) вас в своей истории.       Каминари удивляется, но не придает этому особого значения и открывает историю. Обожеблять.       Он чувствует, как каменеет его лицо и горит шея. В горле моментально пересыхает. Возбуждение накатывает внезапно, опускаясь все ниже и переходя в полноценную эрекцию.       С экрана телефона ему виден крепкий торс Киришимы, немного закрытый курсивной надписью «Доброе утро», и его каменный стояк. Он только из душа, и все его тело покрыто маленькими капельками воды. Киришима обхватывает рукой свой член, стирая большим пальцем выделяющуюся смазку и хрипло стонет.       Ебанные пятнадцать секунд, а у Каминари теперь такой же каменный стояк, как у Киришимы на экране его телефона. Доброе, блять, утро.       Звенит звонок, а Каминари сидит за столом в кафетерии и не понимает, что он должен делать. Вокруг суетятся повара и другие работники, и словно через вату он слышит, как они просят его убраться поскорее и не мешать. Как назло Каминари не взял сегодня пиджак, а сумку с вещами оставил в классе, поэтому ему приходится медленно встать и натянуть рубашку пониже в надежде, что это его спасет.       В кафетерии никто не обращает на него внимания, и он, легко выскользнув, бежит к туалету. «Нужно быстро подрочить и в класс», – думает Каминари, вспоминая, что сейчас у них Полночь. Возможно, она простит ему опоздание? Очевидно, что нет.       Каминари летит так быстро, что все вокруг смазывается в одну неразделимую кашу. Тем неожиданнее для него столкновение с чем-то твердым и высоким. Каминари не обращает на это внимание, он готов бежать дальше, но цепкие пальцы хватают его за локоть, и Каминари рассерженно поднимает взгляд.       – Почему ты не в классе, Каминари? – звучит над ним голос Айзавы-сенсея, и Каминари понимает, что он влип. Хорошо, что Айзава-сенсей не смотрит вниз, да и стоит Каминари вполоборота. Денки втайне надеется, что такая невозбуждающая обстановка поможет стояку упасть, но по всем законам, мать ее, подлости, его член пульсирует лишь сильнее. Каминари надеется, что он не слишком красный.       Денки что-то неясно бурчит в ответ, а Айзава-сенсей даже не собирается его отпускать. Он разворачивает Каминари, конвоем сопровождает до класса и контролирует, как его ученик заходит в класс.       Денки колотит от страха и возбуждения. Он заходит в класс лицом к стеночке, видимо веря, что обмен причудами реален. По крайней мере, он бы сейчас обменялся с Хагакуре.       Конечно же, его замечают. Одноклассники смотрят удивленно, не понимая его махинаций, а Полночь подозрительно радостно ухмыляется, и Каминари не понимает, КАКИМ ОБРАЗОМ ОНА ПОНЯЛА ВСЕ ТАК БЫСТРО.       Полночь не собирается ему помогать, это Денки понимает буквально за десять секунд стояния возле доски. Каминари радуется лишь тому, что сидит хотя бы на втором ряду от двери, а не на четвертом. Он бы сдох от стыда, пытаясь туда добраться.       Денки чувствует спиной, что он уже около ряда, когда слышит смех Аоямы. Поганец сидит на первой парте, как раз так, что ситуация Каминари видна ему во всей красе. Краем глаза Денки видит, как Аояма поворачивается к Мине и шепчет ей на ухо. Вот же позорище, черт. Новость расползается по классу с невероятной скоростью, а щеки Каминари краснеют все сильнее.       – Извините, Полночь-сенсей, – слышит Денки спиной голос Киришимы, и его бросает в жар. Блять, он его трахнет посреди класса, честное слово. – Кажется, Каминари нехорошо. Можно я провожу его до мед. пункта?       Весь класс замолкает. Молчит и Полночь, изучающе глядя на Денки. Взгляд ее становится все более глубоким, она странно, соблазнительно улыбается. Каминари близок к тому, чтобы начать тереться членом о подставку для мела.       «Она специально. Издевается надо мной», – понимает Каминари, с ужасом чувствуя, что осознание этого не уменьшает его стояка. Да что это, блять, такое. Чертов Киришима.       Полночь издает короткий смешок и отпускает их. Киришима закидывает руку Каминари себе на плечо, показывая, что Денки все же очень болен. Дверь еще не успевает до конца за ними захлопнуться, а Эйджиро уже прижимает Каминари к холодной стене целует его губы, вылизывает его шею и оставляет на ней болючие засосы. Ноги Денки подкашиваются, и он упирается одной рукой в стену, а другой обнимает Киришиму за шею и льнет к нему, как течная сука.       Киришима отстраняется первым. Он хватает Каминари за руку и тащит его в туалет. Прохладный воздух бьет в разгоряченное лицо Денки, но единственное, о чем он может думать, это губы и руки Киришимы.       Едва они влетают в туалет, Эйджиро снова прижимает Денки спиной к стене. Каминари через рубашку чувствует холодный кафель, и тем сильнее ощущаются горячие поцелуи Киришимы и его теплые большие руки. Киришима очень старается не срывать с него рубашку, но он слишком нетерпелив и верхняя пуговица отскакивает на пол. Каминари плевать. Каминари хочет Киришиму, и это единственное, что его волнует.       Киришима стаскивает с него рубашку, целует и кусает его плечи, облизывает его соски, и Каминари думает, что сейчас кончит. Еще немного, еще чуть-чуть. Киришима встает на колени, смотрит на Денки снизу вверх, облизывает его пупок и зубами расстегивает молнию на брюках. Блятьблятьблять.       Когда Эйджиро берет в рот, Каминари стонет в открытую и зарывается руками в колючие красные волосы. Киришима не бог минета, Эйджиро даже несколько раз задевает его зубами, но Денки плевать, он все равно кончает через минуту. Сердце стучит в ушах, и ему кажется, что он сейчас задохнется от нахлынувшей разрядки. Когда Киришима поднимается, Денки обессилено утыкается лбом ему в плечо и протягивает руку к его паху. У Эйджиро крепко стоит. Каминари медленно расстегивает ширинку, обхватывает крупный член с красной головкой и дрочит. Киришима над ухом тепло рычит и кончает через несколько минут.       Они стоят со спущенными штанами как два идиота. Рубашка Каминари валяется на грязной кафельной плитке, и он нехотя поднимает ее. Как же хорошо. Завернуться бы в толстое одеяло или, еще лучше, в теплые медвежьи объятия Киришимы и уснуть сладким беззаботным сном.       Киришима с Каминари долго смеются и нежно тыкаются друг в друга взмокшими носами. Они слышат чьи-то беззаботные шаги и, стараясь не смеяться, влетают в кабинку. По шагам и веселому журчанию стараются шепотом угадать посетителя. Каминари уверен, что это ТетсуТетсу, потому что он стучит ногами также уверенно, как и Киришима, но Эйджиро думает, что это Монома, потому что струйка, судя по звуку, совсем уж слабая. Это чуть не заставляет их сдать себя с потрохами, и как только неизвестный выходит из туалета, они ржут, как кони. А потом целуются, долго и медленно.       Они возвращаются в класс, только чтобы забрать свои вещи, но их сумок нигде нет. Мина сидит на парте и весело напевает.       – Бакуго забрал ваши вещи, мальчики, – говорит Мина. – Сказал что-то вроде: «Пускай уж спокойно себе трахаются, ебаные задроты».       У обоих из ушей валит пар, и они неловко смеются, и Мина понимает, что в этот раз «трахаться» – это не специфический оборот в речи Бакуго.