Любовь и Ненависть.

Любовь и ненависть – две вещи, между которыми очень маленькое расстояние, конечно, если между ними вообще оно есть. Любовь и ненависть – две вещи, которые не имеют различия. Любовь и ненависть – вещи, которые испытывают два человека, которые пытаются добиться другого, лежа ночью в постели, думая только о нем, плача в мягкую подушку, напиваясь каждый неудачный день, чтобы потом все забыть. Любовь и ненависть – это когда твое сердце очень сильно бьется, при виде человека. Ты хочешь его убить, медленно, мучительно, чтобы он умолял тебя остановится, но ты даже не собираешься. Ты будешь мучать его до той степени пока он не умрет. А что потом? А потом ты будешь жалеть о том, что ты сделал, потому что это твоя любовь, твоя вторая половинка, которая всегда была где-то рядом с тобой, бесила тебя, шутила. Ты любишь его, но не можешь терпеть. Что это такое, мать твою?! При виде его, ты замираешь, разглядываешь всю его внешность, вдыхаешь тот чуть неприятный запах от новых духов, которые тебе так не нравятся, чувствуешь больничный запах от, наверно, новых бинтов. При его улыбке, которую он строил так часто, хочется блевать, он тебя бесит, шутит, иногда издевается, подкалывает. Эх, воспоминания, они засиживаются где-то там, в сердце, и ты не можешь их забыть, особенно тогда, когда ты на грани того, что ты потеряешь того самого человека, который тебя так бесит, который тебя так сильно любит. —Ч-Чуя... — Его голос был тихим, дрожащим. По его щеке текла небольшая струйка крови, капающая ему на его полосатую рубашку светло-голубого цвета, кофейного цвета пальто — Уходи, защити себя, просто оставь меня здесь… — Ты идиот?! — Заикаясь крикнул Накахара — Я никуда не уйду, дубина! Чуя взглянул на его грудь, тонкую и стройную, в которой была дыра. Отверстие от пули. Он опустил голову, вздохнув, попытавшись поднять Осаму, пока тот лежал на последнем издыхании, весь в крови. Дазай поднял руку, потянувшись к Чуе. Он поправил его волосы, сняв с его шляпу. — Не надо. Иди. Все будет хорошо, Чу. — Шатен посмотрел на закат, такой красивый, переливающийся от красного до малинового цвета, после чего снова взглянул на Чую — Пожалуйста, уходи. — Нет! Не уйду! — Чуя наклонился рядом с Дазаем. По его щекам текли слезы, перемешавшись с кровью и грязью. Веки Осаму тяжелели, все его тело будто отделилось от тела, как и душа. Дазай не подавал признаков жизни. Всю жизнь он мечтал умереть, но что он будет с ним – маленьким, противным, но все же таким милым и смешным рыжим Чу, который при потери Осаму уйдет в запой, ни за что, не прощая его, а лишь вспоминать о тех моментах, через которые они прошли вместе. Вспоминать о том, как Осаму чуть не подстрелили из-за шутки, как он подкалывал Накахару из-за маленького роста. Дазай… такой молодой, стройный, спокойный и веселый человек, который хочет покончить жизнь самоубийством. «Дурак». —Подумал Чуя — «Но я тебя люблю, вот такого, дурака, который так меня бесит».

***

За окном было ранее утро, птицы только что проснулись. Приоткрыв глаза, парень оглянулся –, он лежал на твердой кровати, весь обмотанный бинтами, как и всегда. Одетый в белую рубашку и те брюки, которые он носит много лет. Из приоткрытого окна виднелись новые и навороченные дома Йокогамы, где, как и каждый чертов день все люди куда-то в спешке шли. В углу комнаты за маленьким столом сидел Накахара, читавший книгу, тихо постукивая пальцем по столу. Он нервничал. Дазай не хотел показывать, что он проснулся, но он не мог. Он хотел поговорить с ним. Но сейчас он был убедительно серьезен, как бывает только в мечтах Накахары: — Что за книга? — Дазай через боль улыбнулся, стараясь показать, что он очень рад его видеть. Чуя же сначала не услышал его слов, он слишком сильно размышлял о том, что произошло, очень сильно беспокоился, одновременно пытаясь отвлечь себя от всего этого старой книгой, которую он нашел у себя дома, лежащую в пыли. Он оторвался от чтения, после чего посмотрел на Осаму. Он замер, толи от удивленья, толи от того, что он думал о том, будет ли Дазаю слишком больно, когда Чуя ему хорошенько врежет. А может быть, все вместе?.. — Тебя сейчас только это беспокоит, болван? — он не хотел казаться таким нежным и эмоциональным, как вчера. Но было поздно, Осаму знал об этом еще с самого знакомства. — Да. — Дазай убрал с лица и так еле виднеющуюся улыбку. — Только это. Накахара наклонил голову, закрыв книгу. Он грозно посмотрел на Осаму, после чего подойдя к нему, Чуя присел на корточки, взглянув Дазаю в глаза, такие глубокие, полные грусти, но такие красивые, что нельзя оторваться. — Спасибо, Чуя. — Дазай вздохнул, после чего лег на кровать на спину, перед этим сняв с Накахары шляпу, которую он после надел на себя. Любовь и ненависть – две вещи, между которыми просто на просто нет даже миллиметра. Они находятся так близко, насколько можно. — Никогда так не делай, Дазай, пожалуйста.