три в одном

— Ты правда собираешься это делать? — с насмешкой спрашивает Сону, — Совсем о матери не подумал? Ким смотрит на достающего чернила и иголки Чанхи. Чхве поднимает безразличный взгляд на младшего, говорит что-то похожее на «все равно». И правда, все равно. Чувство вседозволенности бушует в юной крови, и сейчас Сону сидит на полу собственной комнаты с лучшим другом, только сегодня покрасившим волосы и накалывающим себе непонятный крест на левом мизинце. Старший шипит: он протыкает иглой кожу так, что становится больно. Вмиг палец начинает кровоточить. Чхве тут же вытирает хлынувшую кровь об коленку, на что Сону тыкает его в плечо и бросает раздраженное «дурак». — Сейчас еще раз уколешься, придурок, — встает с пола младший, направляясь на кухню, — Я за ватой с перекисью, — уже из коридора кричит Ким. Ему хочется заботиться о Чанхи: обычными взглядами, прогулками и разговорами ограничиваться Ким не мог. То коснется мимолетно ладони старшего, то его волосы расчешет, то взгляд на шее чуть дольше обычного оставит. Сону сложно справляться с бабочками в животе от голоса Чхве, когда тот всю ночь напролет лепечет о новой главе любимой манхвы, от его оленьих карих глаз, что смотрят крайне устало временами, от плеч, шеи и ключиц, на которых так хочется оставить поцелуи. Сону возвращается с кухни в свою комнату, держа в руках ватные диски и прозрачную бутылочку с средством для обработки ран. Чанхи смеется из-за младшего, который сейчас выглядит будто сложившая руки в боки мать троих детей, раздраженная их поведением. — Чего смеешься, — Ким присаживается на коленки напротив старшего, — Давай руку. Чанхи протягивает ладонь младшему, пока тот выливает жидкость на вату. Ким осторожно стирает кровь сначала с колена розововолосого, об которое тот вытер свой палец, только потом берет в свои руки ладонь Чхве и начинает бережно протирать рану. Сону поднимает взгляд на лицо Чанхи и сталкивается с ним глазами, но тут же отводит взгляд снова на руки хена. Между ними создалось какое-то напряжение, и оба ощущали это. — Сону-я, — твердо обращается Чхве, — Посмотри еще раз. Ким прекращает возиться с пальцами старшего и вновь смотрит ему в глаза. Чхве скользит ладонью по предплечью Сону, чем вызывает у того табун мурашек, отчего Ким на секунду закрывает глаза и глубоко вдыхает. Чхве все не отводит глаз от лица младшего, пальцами двигает туда-сюда по коже, заползает ими под рукава широкой футболки, на что Ким округляет глаза и вскидывает брови в немом вопросе. — Сону-я, –повторяет Чанхи, но говорить ему не дает продолжить Сону, заткнувший старшего нежным, почти невинным поцелуем. Ким на секунду отстраняется, но Чхве обхватывает его лицо руками и вновь притягивает в более чувственный и пьянящий поцелуй. У Сону голова идет кругом от действий старшего: Чанхи пускает пальцы по его шее, одной рукой зарываясь в его коричневые волосы, губы сминает так трепетно, затем другой рукой забирается под кофту, ладонью проводит по спине, пальцами щекоча кожу. Ким отвечает на поцелуй, проталкивая язык в рот старшего, отстраняется, облизывает нижнюю губу Чхве, целует под ухом, языком проходит по шее, чем заставляет Чанхи рвано вздыхать и закидывать голову назад, давая Киму больше места для поцелуев. — Хен, все хорошо? — вдыхая, произносит Ким, затем скользит руками от бедер вверх, проводя дрожащими от крышесносного возбуждения пальцами под футболкой старшего, от чего тот вновь глубоко вдыхает, прогибаясь в спине и еще больше приближаясь к Сону. — Боже, Сону, я же вижу, как ты иногда пялишься на меня, — Чхве трудно произносить слова от вскружившего голову возбуждения и близости младшего, — Приму это за признание. Сону подхватывает под руку старшего и встает с пола, попутно убирая в сторону иголку и чернила, оставленные Чхве. Ким кладет Чанхи на кровать, нависая над ним, продолжая целовать шею, иногда покусывая тонкую кожу. Чхве не может терпеть, он стягивает с младшего его кофту и, приподнявшись, припадает к телу, переплетая с ним пальцы. Младший снова откидывает Чанхи на подушки, снимая с него футболку, сразу же целуя ключицы, что заставляет все внутри старшего гореть. Тело старшего отвечает на все действия Кима: Чхве кошкой выгибается, прося большего, когда он накрывает губами плоский живот, сгибает колени и сжимает простыню в руках, когда язык проходится по груди, останавливаясь на соске. Сону соврет, если скажет, что мычание старшего не возбуждает его еще сильнее. Чхве приподнимается на локтях, закидывая голову назад, когда Ким расстегивает и стаскивает с него бежевые шорты. Чанхи смелеет и поднимается со своего места, приближаясь к Сону. В ушах звенит, сердце стучит так сильно, что вибрацией отдает в горле, покалывания на кончиках пальцев ощущаются как мелкие удары током. Киму сносит голову от такого Чанхи. Старший целует так, что перед глазами все плывет, руками зарывается в копну волос, перебирая пряди между пальцами. Вдруг Чхве оттягивает от себя младшего за волосы, разрывая поцелуй, заглядывает в глаза и ухмыляется: у шатена на глазах пелена, рот приоткрыт, а губы раскраснелись и опухли так, что стали похожими на спелую вишню. Легкая медлительность не раздражает, наоборот, только разжигает интерес: для них это в новинку, хочется тщательно изучить и распробовать все на вкус. Чхве обвивает руками шею младшего, вовлекая в новый поцелуй, отчего Ким сильно вздыхает и почти стонет в губы старшего. Оторвавшись от него, Чанхи в порыве эмоций языком проходится по наклоненной в бок шее, заваливая Сону на кровать, расстегивает ремень и ширинку темных джинсов, все-таки снимая их с парня. — И ты ответишь на это признание? — Ким переплетает свои пальцы с Чхве, — М, Чанхи-хен? Младший резко переворачивает розоволосого, подминая под себя. Сону и представить себе такого исхода сегодняшнего вечера не мог. Он будто бы находится в одном из его любимых снов, но все до жути реально: практический голый, растрепанный, с легким румянцем на щеках, Чхве Чанхи лежит под ним и расплывается в идиотской влюбленной улыбке. — Сону, — со смешком выдает Чхве, — Ты совсем глупый? Конечно отвечу, — старший заглядывает в карие глаза напротив, — Я люблю тебя очень-очень сильно. Ким поверить не может, что все настолько реально. Он улыбается старшему, выражая всю любовь, что так долго пряталась в сердце. Губы снова сплетаются в поцелуе, Чхве приподнимает бедра вверх, подавая сигнал о том, что Сону стоило бы все-таки снять белье окончательно. Ким пальцами по торсу проходится, оставляя поцелуи на тонкой талии, заставляя Чхве зарыться ладонью в темные волосы младшего. Руки Кима скользят ниже, щекоча кожу. Он припускает боксеры, языком оставляя мокрые следы на тазовых косточках, целует головку уже давно стоявшего члена, после чего слышит тихое «пиздец» от старшего. Сону никогда не занимался ничем подобным. Да, он смотрел обучающие видео. Да, он изучил тему секса между парнями досконально, чтобы ему было легче в первый раз. Несмотря на тот факт, что он с Чанхи ничего от друг друга не скрывают и часто обсуждают различные вопросы, Киму казалось, что, все-таки, Чхве более образован в этой теме. Ким влажными губами снова прикасается к возбуждению, затем языком прижимается к плоти, раскрывая рот чуть шире. Чхве еще больше вгоняется в краску. Младший явно делает это в первый раз, что очень льстит розововолосому. Сону хочется назвать хорошим мальчиком, но Чанхи сдерживается, приглушая стон ладонью. Грудь вздымается от глубоких вдохов, когда Сону берет глубже, ускоряя темп. Чхве приподнимается на локтях, принимая сидячее положение, чтобы посмотреть на темноволосого и тут же закидывает голову назад, прикрывая глаза от ощущения вибрации от губ млашего. Ким решает воспользоваться рукой, водя пальцами вверх-вниз по стволу. Чанхи уже не пытается быть тише. Чанхи решает помочь Сону и сжимает его пах через ткань боксеров, пока тот орудует губами. Чхве правда пытается что-то сделать. Он водит ладонью по члену, слегка надавливая, но выходит не так хорошо, как хотелось бы из-за быстро настигающей его разрядки и протяжного стона. Чанхи, отдышавшись, садится младшему на бедра, снова обхватывая член рукой. Двигая ладонью по длине, Чхве другой рукой прикасается к груди Сону, целует шею, оставляя мокрые следы. Сону задыхается от удовольствия, руками держится за старшего, обрывисто вздыхает, когда достигает пика, заваливаясь на Чанхи. — Я сегодня три в одном, — спустя некоторое время говорит Чхве, обхватывая рукой лицо младшего, — Первая покраска волос, первое тату и первый секс. Сону становится так смешно, что он не может перестать хохотать от глупого сравнения. — Эй, чего смеешься, — улыбается Чанхи, — Правду ведь говорю, — он пытается остановить смеющегося Сону, но выходит ужасно. — Ты такой дурак, — все еще улыбаясь, произносит Ким, — Почему я люблю такого тупицу? — Потому что этот тупица любит в ответ такого же тупицу. Чхве целует младшего со всей нежностью, которую он мог выразить. Чанхи окажется лжецом, если скажет, что его не радует улыбающийся в поцелуй Ким Сону.