Где нас только трое

— Тьютор, я дома.       Файтер разулся, закрывая за собой входную дверь и, положив сумку с вещами, прошёл в глубь квартиры, так и не получив ответа. Брюнет медленно прошёлся по тёмным комнатам в поисках Нонга, в заключении направляясь в спальню, где горел нежно-бирюзовый приглушённый свет от ночника.       Файт остановился возле входа в комнату, думая про себя: «Какая прекрасная картина».       Нонг сидел на кровати и, поджав ноги, расслабленно прихорашивался, держа в руках маленькое зеркальце. Напевая себе под нос известную только ему одному мелодию, краем глаза, в отражении, Тьютор заметил фигуру, стоящую в дверном проёме, и губы, что парень только-только подводил розовым карандашом, расплылись в искренней счастливой улыбке, образуя маленькие морщинки в уголках. Откинув ненужный предмет в сторону, младший вскочил на ноги и за секунду заключил Пи в объятия, свободно выдыхая: — С возвращением, Файтер. — Кажется, я отвлёк тебя, — пряча улыбку в плечо Нонга, сказал Тер.       Тор отстранился от старшего, отходя на шаг, и, скрестив руки за спиной, слегка наклонив голову в бок, произнёс: — Ты не отвлёк меня, Пи. Просто я хотел тебя хорошо встретить, приготовиться. Ты же сам мне велел быть во все оружия.       Файтер посмотрел на парня, который светился ярче солнца в самый жаркий день. Что он ещё хотел с собой сделать, брюнет искренне не понимал. Он и так стоял сейчас перед ним слишком обворожительный и манящий. Волосы, что обычно спокойно прикрывали лоб Тьютора, сейчас были завязаны на макушке белой ленточкой, создавая своеобразный хвостик, из которого по бокам выпадали небольшие прядки волос. Большие сверкающие глаза, уголки которых были едва ли очевидно подчёркнуты чёрной подводкой, а эти полные губы, которые вот-вот, всего минуту назад, прямо на глазах Пи, Нонг подкрашивал розовым карандашом. Одетый всего лишь в одни хипсы и не самой плотной ткани коралловый свитер, который, как минимум, размера на три-четыре был больше размера младшего, так очаровательно и пленительно прикрывал два самых желанных места брюнета. — А сейчас ты не во все оружия? — голос Файтера такой ласковый, но одновременно тяжёлый, что Нонг слегка покраснел от собственной беспечности. — С каких пор ты носишь одежду оверсайз?       Тьютор завёл руки себе за шею, сцепляя пальцы в замок и, словно змей-искуситель, произнёс свой ответ так, что у старшего внутри всё затрепетало: — Разве это во все оружия, Пи’Файт? Я так хотел, чтобы ты проникся мной и моей маленькой ролевой игрой, что я для тебя приготовил, но не успел до твоего прихода. Ты поймал меня на приготовлениях, и я даже не знаю, что мне теперь делать…       Файтер шумно выдохнул за шаг заключая в объятия Тьютора. Руки, что были на собственной шее, плавно переместились на крепкую шею брюнета и мягко поглаживали её, шатен устремил свой взгляд, наполненный нежностью и искорками растущего желания в потемневшие от страсти глаза напротив, с особой деликатностью закусывая нижнюю губу, как в тот раз, прямо перед их первой близостью.       По телу Нонга пробежала сладкая дрожь, как только он наконец-таки смог ощутить силу родных ладоней на своих ягодицах. И зарождающееся желание, что мягкой пеленой окутывало их тела, устойчиво закрепилось в горячем поцелуе.       Дыхание смешалось, а их языки сплелись в страстном пошлом танце, с чувством лаская друг друга в глубоком поцелуе. С жадностью всасывая язык Файтера, бешеное биение сердца Тора эхом отзывалось в каждой венке на своём теле, адской скоростью сгоняя кровь к набухающей снизу плоти.       Дрожащими пальцами Тьютор расстегнул раздражающие пуговицы рубашки и, распахивая мешающую ткань, с громким выдохом коснулся мускулистого тела парня. Пальцами он сжал небольшие горошины сосков, ощутимо потирая их, в ответ получая звонкий шлепок по ягодицам, которые старший сжимал с особой страстью.       Воздуха стало ощутимо не хватать, и парни беззвучно разомкнули губы, всё ещё соединённые ниточкой слюны. — Я так скучал по тебе, Тор, я так по тебе скучал, — вполтона прошептал брюнет, пытаясь восстановить дыхание.       Томный взгляд Нонга опустился на выпирающий бугор в штанах старшего, и он неторопливо расстегнул молнию, следом стягивая джинсы вместе с трусами, освобождая возбуждённую плоть. — Это... он на меня так?..       Низ живота Файта моментально налился свинцом от столь невинного вида Нонга, от его грешной чистоты, манящей невинности, тонкого, чистого голоса, и он спустил бы себе в штаны в этот же момент, если бы не отвлёк себя лишними мыслями. — Да, на тебя Тьютор, — он тепло улыбнулся и, взяв руку младшего в свою, положил на свой орган, — нравится?       Ответ брюнета воодушевил Тора, так сильно, будто он и не знал этого сам, но счастливо кивнул в знак согласия, припадая к шее парня. Он легко, едва ощутимо начал её покусывать, с силой втягивая в рот, неосознанно разгоняя нагнетающее болезненное давление.       Файтер, не сходя с места, переступая с ноги на ногу, избавился от джинс и белья, что безвольно висело на ногах, не забывая скинуть и рубашку, но с особым пылом стягивая хипсы к коленям младшего.       Тьютор удовлетворённо всхлипнул в ключицу Файтера, не выпуская изо рта бархатистой кожи, а лишь сильнее начиная ласкать её кончиком языка, как только ощутил тёплую ладонь на своём нуждающемся в ласке Пи члене. — Ох, Пи’Файт… — Тор, — брюнет отстранил от себя младшего, чей взгляд даже не мог сфокусироваться из-за неконтролируемого желания, — давай, — и Тер стянул нижнее бельё с Нонга.       Тьютор впился в губы Файтера требовательным поцелуем, оказываясь полностью поглощённым жаром желания, вызванным безграничностью чистой любви. А у второго ноги начали подрагивать в слабости от такой настойчивости Нонга, и Файтер сел на кровать, утягивая за собой возлюбленного. — Что же мне с тобой делать, мой милый Тьютор, — прошептал парень, покрывая лёгкими поцелуями пухлые щёчки Нонга.       Вопрос, который даже не являлся вопросом для понимания, Тор услышал слишком отчётливо, сразу зная на него ответ. Он слез с колен своего Пи и на четвереньках отполз к тумбочке, даже не думая о том, какой вид открывался в моменте брюнету, даже не предполагая, какой силой ему даётся сдержаться, чтобы прямо сейчас не вставить свой изнывающий член в эту манящую дырочку. Нонг повернулся к Теру лицом, протягивая ему тюбик смазки: — Сделай, Пи’Файт, пожалуйста, сделай.       Файтер не был уверен, о чём именно его просил Нонг, но зато точно знал, чего хотел он сам. Смотреть сейчас на такого Тьютора, красивого, распалённого, откровенного, такого нежного. Да, чёрт возьми, вся эта мягкость Тора, что постепенно открывалась только ему лично, порождала в нём тёмные и странные желания, которые он просто не мог контролировать, сейчас уж точно. Блестящие губы были приоткрыты, Тор глубоко дышал, рука натягивала свитер между расставленных ляжек, слишком уж притягательно скрывая выпирающий член, который своей смазкой оставил мокрое пятнышко на яркой ткани.       Файт резко дёрнул за руку Нонга, и тот оказался у него на коленях. Младший не воспринимал хронологию действий Пи, полностью доверяя ему. И Файтер сдвинул его с ног, укладывая боком так, чтобы тело Нонга лежало на кровати, а так желанный зад старшим остался на его коленях. Брюнет, смазав пару пальцев гелем, неторопливо начал погружать их внутрь горячего тела. Тор вскрикнул, растворяясь в чувствах не столько в физической, сколько в чувствах моральной удовлетворённости, ведь он, наконец-то, получил то, чего ждал эти долгие дни. Он открыто принимал пальцы в себя, позволяя им изнутри разминать узкие стенки, доводя до состояния беспамятства.       Файтер шептал нежности, при этом продолжая быстро врываться пальцами в анус Тора, сводя того с ума своими умелыми ласками. И Нонг тонул в ощущениях, разрываясь от тянущей всё тело истомы, громко вскрикивая, до побеления костяшек сжимая в руке простынь, как только вторая рука Пи сжимала в основании его источающий смазку член.       Голова Тьютора кружилась от мучительного наслаждения, которое пронзало его каждую секунду точно не слабее, но, возможно, острее. Файтер пропихнул в Тора ещё один палец и начал быстрыми движениями ласкать вздрагивающий от каждого толчка член Тьютора. Слёзы от невыносимого удовольствия брызнули из глаз, и Нонг, содрогаясь всем телом, выгнулся от нахлынувшего оргазма, протяжно крича, так громко и так красиво.       Файтер помог юноше подняться и поцеловал его, вытирая слёзы с глаз парня: — Эй, Тор. Посмотри на меня, ну же, ты чего? — Пи, — шатен пискнул и крепко стиснул брюнета в объятия.       Они сидели молча на протяжении пяти минут, не двигаясь с места. Тьютор отходил от оргазма, который ему сейчас подарил Файт, а брюнет ждал, когда Тор хоть что-то ему скажет. — Пи, хочу, — Тьютор снова целует Файтера, не так страстно, как в начале вечера, но всё так же глубоко. — Ты уверен? Если ты устал, то… — Пи’Файт! — Тьютор шлёпнул ладошкой по груди Пи, и тот засмеялся, покорно ложась на спину. — Хочешь быть сверху, да? — брюнет ласково поглаживал бёдра Нонга и, поднимаясь к его достоинству, начинал его надрачивать.       Тьютор поджал губы и кивнул, потянулся за смазкой, размазываяя её по члену Файта, позволяя руке старшего ласкать собственный, который вновь приобретал стоящее положение. — Это он на меня так? — Файтер хихикнул, за что сразу получил болезненный шлепок по бедру. — Не дразнись, Пи, не надо.       Тор одной рукой поднял несчастный свитер, ставшей атрибутикой для их секса, оголив свой плоский живот, часть подтянутой груди и покрасневший от недавних ласк член. Он внимательно смотрел на Файтера, пока другой рукой придерживая его твёрдую плоть, вбирал в себя горячую головку и довольно улыбнулся, когда заметил, как глаза Пи расплылись от ощущений, рот приоткрылся в тихих частых стонах, и как он громко стонал, как только Тор поглощал его член в себя полностью.       Тер опьянён ощущениями жара и упругости, давящих на него стенок. Ему больших трудов давалось сдерживаться. Он был взбудоражен, с восхищением и любовью смотря на Тора, который двигался на его члене, так сексуально закусывая губы. А Файтер оказался окутан невидимыми цепями, что сковывали его с Тьютором и телом, и душой, и он их слишком отчётливо ощущал.       Нонг ускорился, начиная двигаться быстрее, плотнее сжимая парня внутри себя, и довольно улыбнулся, когда почувствовал, как руки Пи сжали его бёдра, а туловище слегка приподнялось. Он хотел бы довести его сам, своими силами, но Файтер просто больше не мог. Не сегодня…       Он утянул Тьютора на себя, врываясь в его рот своим языком, жёстко устанавливая свои правила игры. Руками он стискивал зад Нонга, слегка раздвигая ягодицы, и начал грубо входить в любимое тело, глотая крики удовольствия, как необходимый для жизни воздух.       Тор со всей силы впился пальцами в плечи брюнета, подмахивая бёдрами в такт движениям Пи.       Файтер с громким рыком, безжалостно сжимая бёдра младшего, кончил в него, до крови прикусывая верхнюю губу Нонга. Он ощутил, как тело на нём начало крупно подрагивать, как покрывалось маленькими мурашками; он чувствовал горячее семя на своём животе. — Тьютор, ты просто…       Брюнет испуганно посмотрел на парня. Он снова плакал, содрогаясь от собственных чувств. — Эй. Тебе плохо? Я сделал больно? Тор, ответь мне!       Голос Тьютора дрожал, прыгая по тональностям, сбитый неровным дыханием: — Нет, Пи, просто мне так хорошо. Я не знаю, как объяснить это. Просто мне очень хорошо.       Файт удивлённо взглянул на возлюбленного, умиляясь до глубины души. Правильно говорят, что и жизни не хватит, наверное, чтобы до конца изучить любимого тебе человека. Сколько же времени нужно потратить, чтобы изучить все грани его личности, его души?       Если много, то Файтер готов потратить это много до «пока смерть не разлучит нас», если больше, чем просто много, то он готов потратить вечность и даже после смерти, там, где они обретут покой, продолжить изучать это чудо, что мирно сопит на его груди. — Знаешь, Тор, я иногда прихожу в дикое бешенство, когда представляю, что на моём месте рядом с тобой мог быть кто-то ещё.       Тьютор посмотрел в замешательстве, не зная, что его больше удивляет: то ли, что Файтер вообще думал о чём-то подобном, то ли от того, что рядом с собой кроме него и в принципе никого не могло быть?.. — Я не понимаю, Пи. — Ну, просто ты такой необыкновенный. Такой невинный и пошлый, милый и до ужаса ненасытный. Как представлю, что тебя вот такого мог видеть, кто-то другой… — Боже, Пи’Файт, что ты такое говоришь, — щёки Тьютора наливаются румянцем, но губы трогает довольная улыбка. — Самое милое в тебе то, что ты такой страстный, смелый, шумный. Но вот после секса, ты снова становишься таким ангелочком, краснея от любого неприличного слова или комплимента, — Файтер смеётся, крепче стискивая Тора в объятия.       И почему-то вся греховность или пошлость, возможно, что неправильность их любви, желаний, действий, удовольствия кажется чем-то чистым, невинным, прекрасным. Хотя, очевидно, так оно и есть.