зима в июле

      Жаркие деньки июля.       А у Юнги в душе холодный февраль.       Мин просыпается не от знойного солнца, палящего сквозь белые жалюзи, не от орущих детей на площадке. От того, что снова Намджун снится, от того, что лёд никак не тает.       Юнги на календарь смотрит, улыбку не скрывает. Ему бы Кима схватить за руку и отвезти куда-нибудь, чтобы хотя бы он не страдал от невзаимности Хосока. Отвезти на край света, потому что в тепле одному быть нет желания.       Врёт.Все врут.       Юнги по теплу Намджуна скучает, по прикосновениям и разговорам по ночам. Хочется вернуть всё.       Улыбка трескается, сердце рассыпается. Юнги падает на колени, умоляет, просит, кричит. И даже тёплое одеяло с чаем не помогают согреть душу парня.       Только улыбка может согреть. Улыбка Намджуна.       Бежевое одеяло снежным сугробом кажется. Вот бы утонуть в нём и не чувствовать собственной, и чужой боли. Этот июль для него февралём стал. Это лето больше ничего не значит.       Так хочется дотянуться и прикоснуться. Хотя бы просто увидеть. Посмотреть на него и почувствовать исходящее тепло. А не холод разбитых, потухших и пустых глаз.       Хочется обнять и успокоить, пообещать сделать самым счастливым.       Хочется всего, только не кричать.       Юнги снова всё вспоминает.       Вспоминает, как промокший Намджун к нему приходит, рассказывая о том, что всё же нашёл силы признаться Хосоку, но тот смог лишь предложить остаться друзьями, ведь не может воспринимать серьезно отношения с мужчиной, тем более со своим другом.       Вспоминает, как впервые увидел порезы на руках Кима и первое: «Всё хорошо, хён».       Нихуя не хорошо.       Юнги чувствует его боль, чувствует его разрушения и помочь пытается, но сам себя и топит, ведь сам в такой ситуации и мало чем помочь может. Только выслушивать, а потом сидеть и скулить, словно подбитый пёс, которого бросил любимый хозяин.       Главное, чтоб Намджуну легче было. Главное, чтоб тот снова чувствовать стал. Только сил уже совсем не осталось… Ему бы самому такого человека, который смог сделать легче. Человека, который спасти бы смог.       Сколько ещё Юнги должен рвать листы календаря?       Сколько ждать ебаную весну, чтобы лёд в воду превратился, а не на осколки разломался, протыкая сердце? Сколько ещё ждать, чтобы перестать скучать?       Мин не замечает стоящего за спиной Чонгука. Его глаза полны отчаяния и жалости. Жаль, что он ничего сделать не может, кроме как обнять его, убрать одеяло подальше, чтоб больше на глаза не попадалось и налить вместо чая кофе, разговаривая о своих школьных буднях, медленно вытесняя мысли о Джуне.       Действительно жаль, что Чонгук не может стать настоящей весной его души, а становится лишь холодным ветром, который способен привести в чувства.