Часть 1
15 июня 2020 г., 22:06
Букет белых лилий
28 мая 2020 г. Чем примечательна эта дата? Пожалуй, ничем. Для всех, кроме меня. Это день моей смерти. Да-да, я не шучу. Грустно, не правда ли? Нет, я не был неизлечимо болен или что-то в этом роде. Я просто оказался не в то время и не в том месте. Давайте обо всём по порядку. Меня зовут ТайлерМакКаллен, мне 17 лет, и я обычный ученик самой обычной старшей школы, название которой вам ни о чём не скажет, ровно как и название моего захолустного городишки. Так вот. Вечером, как и говорилось выше, 28 мая я возвращался с дополнительных вечерних занятий по математике, экзамен по которой должен был стать решающим при поступлении в хороший вуз. Да, у меня были грандиозные планы на жизнь. Получить образование инженера, найти хорошую работу, выплатить долг матери за квартиру, купить машину, завести семью в конце концов. Но, видимо у судьбы были другие планы на мой счёт. Если у неё вообще был план на меня, в чём я сильно сомневаюсь. Почему-то именно в тот вечер я решил не возвращаться домой напрямую через главную улицу, как всегда. Тем пасмурным прохладным вечером мне захотелось подольше прогуляться. Немного побыть наедине с собой и своими мыслями, так сказать. А может быть, мне просто не хотелось возвращаться домой. К вечно пьяному и орущему отчиму, к плачущей матери, которая никак не хотела подавать на развод, к шумными неадекватным соседам-подросткам, упарывающимся каждый вечер дешёвой наркотой. Я гораздо лучше чувствовал себя в старом парке, под серым неприветливым небом, под холодными каплями, затекающими мне за шиворот. В ушах звучали любимые Hurts, стирая воспоминания минувшего дня. Хотя, если бы не они, возможно я услышал бы приближающуюся опасность, возможно, я был бы жив. Несколько громких хлопков, короткая вспышка боли, и всё. Далее — пустота. Нет никакого света в конце тоннеля. Жизнь не проносится пред глазами. Тебя не встречает апостол Пётр у врат рая или Сатана в аду. Хотя, откуда же мне знать? Моя смерть не была обычной. Но об этом я узнал позже. Сколько длилась эта «пустота» я с уверенностью сказать не могу. Может, секунду, может, минуту, час — я без понятия. Но в скором времени я очнулся, если можно так сказать. Особых изменений я не почувствовал, поэтому на долю мгновения мне даже показалось, что всё это — выстрел, боль и тьма — было лишь в моём уставшем воображении. Пока я не увидел себя. В самом прямом смысле. Моё тело лежало в луже дождевой воды, смешанной с грязью и кровью. Моей кровью. Её было так много, что моё и так нездоровое лицо показалось мне в свете фонарей белее бумаги. Чёрт, пуля попала прямо в грудь, они как-будто целились. Они? Кто они? Я огляделся вокруг, но никого не заметил. Значит, «пустота» не была мгновенной. Кто я теперь? Дух? Призрак? Неупокоенная душа? Столько вопросов и ни одного ответа. Я обошёл своё тело ещё раз. Выглядело оно совсем плохо. Грязное, мокрое, окровавленное, в неестественной позе…. Я даже усмехнулся. Какую же ерунду нам показывают в фильмах. В смерти нет ничего романтического. На лице гримаса удивления, рот перекошен, из него стекает струйка крови, стеклянные глаза смотрят в серое небо. Ничего красивого. Я даже пожалел людей, которым придётся его убирать. И вдруг болезненная мысль пронзила моё сознание, ну, или то, что от него осталось. Мама… Что теперь будет с мамой? Как она на это отреагирует? Ведь я её единственный сын. Вернее, был им. И что мне теперь делать? Почему я всё ещё здесь, на земле, рядом со своим остывающим трупом? Я ведь должен быть где-то в другом мире, назовите это как хотите. Ну, или просто перестать существовать. Исчезнуть. Я именно так себе это и представлял, если честно. Я ведь не был верующим человеком, так что вариантов, куда я попаду после смерти, было немного. В любом случае, я не должен был стоять около своего трупа и чего-то ждать. Из размышлений меня вырвал звук приближающейся сирены. «Ну наконец-то», — подумал я. Стражи порядка как всегда сработали «оперативнее некуда». Я по своей натуре был флегматиком, поэтому решил пока не рыпаться и решать проблемы по мере их поступления. Надо, значит остался здесь, разберусь как-нибудь. Надо сперва понять, что вообще произошло. Полиция, скорая, ещё одна машина (на таких обычно разъезжают частные детективы). Я наблюдал за ними с каким-то чересчур спокойным хладнокровием, как будто это не меня убили всего 5 минут назад. Было не очень-то понятно, что они собирались тут найти. Свидетелей нет, улик тоже, даже то, что было, уже давно смыло дождём. Меня, я имею ввиду, меня призрака, никто естественно не замечал, поэтому я без труда мог слушать всё, что меня интересовало. Из машины, приехавшей последней, вышел молодой парень в чёрном длинном пальто, безукоризненно сидящем сером костюме-тройке в клетку и идеально начищенных туфлях. Эдакий «современный Шерлок Холмс». Для нашего города, населённого гоповатойшпаной в трениках и гангстерами в драных кожанках этот «джентльмен» казался просто музейным экспонатом. -Детектив Паркер, подойдите сюда, вам нужно на это взглянуть, — подозвал его один из полицейских. Значит я не ошибся, и это в самом деле детектив. Неужели местные копы уже не справляются? Или тут что-то не чисто, и это не обыкновенная перестрелка в городском парке? Парень спокойно, не обращая внимания на дождь, уничтожающий внешний вид его пальто подошёл и склонился над моим телом. -Совсем ещё ребёнок, не похож он на одного из банды. Если только информатор какой, или посыльный…. Нет, это вряд ли. Драконы кого-попало в свои ряды не берут. Может, случайно здесь оказался… Детектив, казалось, совсем ушёл с головой в свои размышления, полностью абстрагировавшись от окружающей реальности. Драконы? Что за драконы? Я никогда о них не слышал. Это что же получается, я невольно стал жертвой разборки каких-то влиятельных людей, о которых я ни слухом ни духом? Прекрасно. Ну просто замечательно. Детектив тем временем бесцеремонно обшарил мои карманы и вытащил порядком намокший от воды и крови, но всё же рабочий телефон. Передал его полицейскому со словами: «Необходимо сообщить матери. Только, пожалуйста, помягче, это всё же ребёнок». Мне в тот момент даже показалось, что в его голосе проскользнула…жалость? Сочувствие? Грусть? Если и так, то он тщательно скрыл свои эмоции, надел маску непроницательности и вернулся к работе. Занимался рассвет, а копы всё ещё не уезжали. Моё тело даже не удосужились накрыть, и я всё ещё лежал в луже. Детектив стоял рядом и сосредоточенно читал наскоро составленное досье. -ТайлерМакКаллен. 2003 года рождения. Ученик старшей школы, ни нарушений, ни штрафов, ни жалоб. Нигде не привлекался. — Он немного устало выдохнул: — И правда, всего лишь невинная случайная жертва. Они опять ускользнули. Детектив разочарованно закрыл папку, взглянул на часы и отправился к своей машине. На удивлённый взгляд полицейского ответил: «Никаких зацепок. Спишите всё на несчастный случай. Это не по моей части». Хлопнув водительской дверью, он быстро уехал. Я будто бы воздухом подавился. Несчастный случай? То есть всё так и закончится? И как это объяснят моей матери? Виновных не накажут? Снова тысяча вопросов. Я обдумывал ответы на них, пока моё тело наконец запихивали в мешок и паковали в машину. Других мешков я не заметил, значит, я и правда был единственной жертвой в тот вечер. Мне самому ничего другого не оставалось делать, как тоже уйти с места преступления. Куда? Домой, конечно же. Куда мне ещё было идти. Я знал, я надеялся, что рано или поздно я всё же уйду по-настоящему. А до тех пор мне хотелось попрощаться с матерью, с единственным человеком, которому было на меня не плевать. Я уныло брёл по пустынной улице. Дождь давно кончился, но я с удивлением заметил, что хотя и физической оболочки у меня не было, я чувствовал промозглый ветер и брызги воды, попадающей на мои кеды. И это была ещё одна странность, с которой мне хотелось разобраться. Я смотрел себе под ноги и поэтому не сразу заметил машину, припаркованную около нашего дома. Я сначала не поверил своим глазам: ведь это та самая машина детектива Паркера. Что он тут делает? Он ведь ясно дал понять, что такие мелочи его не касаются. Однако вот же он, собственной персоной, сидит в гостиной, напротив плачущей матери. Меня захлестнула злоба: он ещё и посмел в такой момент допрашивать её? Вот уж правду говорят, у стражей порядка ни стыда, ни совести. У женщины только что сына убили, а он с вопросами лезет. Парадная дверь была закрыта, а я не был уверен, что приобрёл способность проходить сквозь стены. Поэтому направился прямиком к задней двери, надеясь, что ничего не поменялось за время моего «отсутствия». Да! Открыта, спасибо. Я бесшумно проскользнул по кухне и остановился, притаившись за дверью. Чёрт, я же теперь невидим. Ха-ха, никак не могу привыкнуть к этому. Я вышел в центр комнаты и застыл как громом поражённый. Мистер «мне всё равно, потому что у меня каменное сердце» одной рукой держал мою маму за руку, а в другой был наполовину пустой стакан воды. Что ещё мне бросилось в глаза, вернее в нос, так это стойкий запах перегара, табака и пота. Значит, отчим опять пришёл поздно вечером пьяный в стельку. Пф, и почему я не удивлён? Его самого на горизонте не было видно, значит, уже умотал с корешами в ближайший занюханный бар. Тем лучше. Его только здесь не хватало. Я вновь переключил внимание на парочку, сидящую на диване. На детективе был всё тот же костюм-тройка. На голове ни дин волос не выбивался из безукоризненной укладки. Лаком, что ли он их заливает? А вот мама выглядела ужасно. Моё сердце, или что там у меня осталось, просто кровью обливалось при взгляде на неё. Тёмные круги говорили о бессонной ночи, глаза были красные и опухшие от слёз, на голове просто гнездо, руки тряслись. Она и двух слов не могла связать без всхлипываний и завываний. Я предполагал, что мне будет очень больно сюда приходить, но к такому я не был готов. Мне хотелось сесть рядом с ней, обнять её, и сказать что я рядом. Но как я мог сделать это, будучи лишь бестелесной субстанцией. Детектив говорил ей какие-то утешающие слова, но я не особо вслушивался. Мне захотелось уйти. Я не мог больше находиться в этом доме. Это больше не мой дом. Хоть он и всегда был ненавистен мне, сейчас я просто не мог видеть маму в таком состоянии. Выйдя на улицу, я остановился около машины детектива. Только сейчас я обратил внимание, что машина у него не из дешёвых. Видимо, неплохо зарабатывает на «громких делах». На меня вновь накатила обида. Моё убийство что, недостаточно значимое для него? За него не заплатят столько, чтобы хватило на парочку новых костюмов? Тогда зачем он здесь? Что это за показушная забота? Захотелось в ангелочка поиграть, внушить бедной безутешной женщине, что доблестная полиция во всём разберётся? Хотя я был более чем уверен, что моё дело не только успели завести и закрыть, за нехваткой доказательств, но и закинуть в самый дальний угол архива. Нет, моя мать точно такого не заслужила. Мне захотелось проучить этого самоуверенного наглеца. Мне ведь нечего терять. Взгляд тут же упал на его дорогую машину. Сам до конца не понимаю, зачем я это сделал, скорее всего, я действовал импульсивно. Подняв с дороги маленький камушек, я пару секунд покрутил его в руке, призадумался. И уже через минуту на пассажирском крыле красовалась нацарапанная надпись: «Детектив — любитель». Видимо, в ту минуту я ничего умнее не придумал. Отойдя на пару шагов назад, я любовался своей «работой», а после быстро юркнул за ближайшее дерево. Паркер вышел из дома и направлялся к своей машине. Я ехидно улыбнулся. Он остановился буквально в метре от меня, его глаза удивлённо расширились, ключи едва не выпали из пальцев. Да, конечно он заметил «подарок», я ведь старался. Парень обернулся, осмотрел улицу вдоль и поперёк, но, естественно, никого не увидел. На его лице читалось удивление и недоумение, но никак не ненависть и бешенство. Я ещё раз внутренне восхитился его выдержкой. Паркер тем временем открыл заднюю дверь, кинул на сиденье портфель, и остановился прикурить. Я не стал задерживаться, что б узнать, куда он поедет на этот раз. Его персона была мне совершенно не интересна. Засунув руки в карманы, я решил прогуляться подальше от дома, от детектива и от места моего убийства. Пунктом назначения я выбрал мост. С него открывался завораживающий вид на весь город, на реку. Он был идеальным пристанищем для тех, кому необходимо собрать мозги в кучку, как мне сейчас. А ещё с него удобно прыгнуть и покончить с собой. Я остановился посреди улицы и отдуши рассмеялся с собственной шутки. Браво, Тайлер, можно собирать целые залы и проводить стэнд-апы. Сегодня в программе — шутки про смерть от парня, который умер менее суток назад. Ладно, ну, а почему бы собственно и нет? Мне уже всё равно. Шутки про смерть, про расизм, да хоть про мёртвых расистов, какая разница теперь? Их всё равно никто, кроме меня не услышит. Размышляя подобным образом, я и не заметил, как добрался до берега реки. Солнце уже давно взошло, люди спешили на работу, никто из них, наверное, не догадывался, что идёт рядом с призраком. Некоторые особо неуклюжие умудрялись проходить сквозь меня. Ощущение, поверьте, не из приятных. На мосту людей не было. Только машины быстро проносились мимо. Я сел, перекинув ноги через перила. Интересно, а умереть второй раз возможно? Я не успел как следует поразмышлять над этой занимательной темой, как тихий голос раздался за моей спиной. — Если соберёшься прыгать, то лучше метров 10 дальше, там глубина больше. Я не сразу понял, что обращаются ко мне. Я ведь невидим для людей. Едва не потеряв равновесие, я развернулся, и уставился на источник звука. Девушка, лет 15-16. Болезненно худая, маленькая, с коротко остриженными тёмными волосами. На ней были обыкновенные рваные джинсы, фланелевая рубашка и старые потёртые кроссовки. В огромных, непропорционально лицу, карих глазах проскользнуло удивление в тот момент, как я обернулся к ней. Она ойкнула и отскочила. -Ты меня видишь? — прошептала она. -А ты меня? — ответил я вопросом на вопрос. Она только кивнула. -Значит, ты тоже умер, поэтому видишь меня. На мой недоумевающий взгляд она взглядом указала на темнеющую внизу водную гладь. -Я утонула здесь. Самоубийство, если быть точнее. Мне Хлоя зовут, — она протянула мне свою тонкую ладошку. -Тайлер, — представился я. Её рука была холодная, и даже немного мокрая. — Мне очень жаль, Хлоя. -Ой, да брось, это случилось почти 2 года назад, я уже почти смирилась. А ты как умер? — Она разговаривала об этом так спокойно, будто мы обсуждали предстоящий футбольный матч. Меня будто парализовало. 2 года??? Она ходит призраком 2 года? Я не хочу так. Я хочу упокоиться с миром, так сказать. Неужели я обречён на вечные страдания? А может это и есть ад? Нет уж, лучше котёл с кипящей серой. Хлоя пощёлкала пальцами перед моим лицом: — Тайлер, ты тут? Видимо, все мои эмоции были написаны на моём лице, потому что в следующую секунду она рассмеялась: — Ладно, пожалуй, нужно объяснить тебе кое-что. Я постараюсь внести ясность в твою ситуацию, если ты расскажешь, хоть в двух словах, что случилось. -Меня застрелили. Несколько часов назад, — выдавил из себя я. -Отлично. Вернее, не отлично, извини, мне очень жаль. Слушай. Эту историю я, так же как и ты, узнала от другого призрака. Его звали Марк. Он тоже утопленник, хотя и не самоубийца. Ему повезло уйти навсегда. Он итак на этом мосте провёл добрых 20 лет. Люди, которые умирают неестественной смертью, типа тебя, или самоубийцы вроде меня не уходят в иной мир как другие счастливчики. Их душа остаётся на земле. До тех пор, пока не закончит начатое дело. Иными словами — тебе нужно найти того, кто убил тебя. И посмотреть ему в глаза. Тогда твоя душа наконец обретёт покой. Ну, по крайней мере, так говорил Марк. А у меня нет причин не доверять ему. Так что тебе в какой-то степени повезло. Ты ещё можешь уйти, если найдёшь своего убийцу. А вот что делать тем, кто сам является своим убийцей…. Себе ж в глаза не посмотришь. Мало того, мы ещё и привязаны к месту смерти. А ты вон, пришёл откуда-то. Тайлер? Ты меня слушаешь вообще? -Что случилось с Марком? -Насколько мне известно, — ответила Хлоя, усаживаясь рядом со мной, он перешёл дорогу какому — то громиле, и тот от него избавился. Просто скинул в реку в мешке. Казалось бы, просто найди того засранца и вуаля — ты свободен. Но тот говнюк действовал не своими руками, что неудивительно. Вот Марку и понадобилось целых 20 лет, чтобы освободиться. Знаешь, а мы с ним неплохо подружились за это время, не смотря на то, что он в 2 раза меня старше. Он всегда знал, как утешить… Дальше Хлою я уже не слушал. Надо же, как всё интересно сложилось. Мне всего лишь надо найти убийцу, и посмотреть ему в глаза. Иначе, я останусь бестелесным духом навсегда. А это меня не устраивает. Осталось лишь найти его среди нескольких миллионов людей моего штата. А может, и не только моего. Хах, как два пальца обоссать. Я совсем приуныл, я не умею искать людей, я ведь не детектив… Детектив! Точно! Вскрикнув, я чуть не свалился в реку, немало испугав девушку, которая всё ещё самозабвенно болтала обо всём и ни о чём. -Хлоя, спасибо! — быстро пожав ей на прощание руку, я пулей умчался в сторону полицейского участка. Одна лишь мысль билась в моей голове: нужно найти детектива Паркера. Он может помочь, ведь ему явно известно больше, чем он показывает. Я пока ещё не придумал, как буду уговаривать человека, не имея ни тела, ни голоса, но сидеть без дела я уж точно не собирался. Я бежал по лужам, огибая редких прохожих. Едва завернув в нужный мне квартал, я издали заметил на парковке тот самый чёрный порш. Естественно, с моим «художеством» на двери. Меня кольнула совесть. Уж не поспешил ли я с выводами? Может быть, детектив Паркер окажется тем, кто спасёт меня от этого проклятия? Подождав пару минут, пока кто-нибудь выйдет из участка, я забежал внутрь. Волей судьбы мне не раз приходилось бывать здесь. Нет, я не был проблемным подростком, просто пьяный отчим практически прописался в этой конторе. Так или иначе, расположение кабинетов, комнат для допросов и «обезьянников» было мне более-менее знакомо. Я кинулся на второй этаж, так как офицеры и детективы располагались там. Проходя по узким коридорам, я заглядывал в окна, наполовину прикрытые жалюзи. Никакого намёка на детектива Паркера. Я конкретно расстроился. Надежда улетучивалась с каждым последующим пройденным кабинетом. Вдруг, в очередной приоткрытой двери я увидел на вешалке знакомое чёрное пальто в пол. Копы такие не носят. Я заглянул в дверной проём. В воздухе витал еле уловимый аромат кофе, крепких сигарет и дорогого парфюма. У меня приятно защекотало в носу. Детектив стоял спиной ко мне, рассматривая какие-то документы на столе. Пиджак висел рядом, на спинке стула. На нём была белоснежная, идеально-выглаженная рубашка, сквозь которую трудно было не заметить стальные мускулы и широкие плечи. Серый в клетку, как и остальной костюм, жилет прекрасно подчёркивал точёную талию. Брюки прямого покроя сидели как влитые на длинных ногах. Спину пересекала пара ремней, на которых висела кобура. «А он настоящий атлет», — подумалось мне. И почему я раньше этого не заметил? Наверное, проводит в зале практически всё свободное время. Я простоял так наверное с минуту, пока он наконец не повернул слегка голову к выходу. -Чего тебе? — его голос был таким же спокойным и глубоким, как минувшей ночью. Ни тени намёка на какие-либо эмоции. Как будто робот заговорил. Хотя было в этом голосе нечто…чарующее, магнетическое…. Я обернулся, чтобы посмотреть, к кому были обращены эти слова. Но, к моему великому удивлению, за моей спиной не было никого. Повернувшись обратно, я едва не столкнулся с детективом, который невесть как оказался прямо передо мной. Он навис сверху как огромная гора и буравил меня взглядом. Его глаза, практически чёрные, рассматривали меня некоторое время, а затем в них резко проступил страх. Даже не страх, а дикий ужас. Он отступил назад, качнулся, и ухватился рукой за стул, скинув пиджак на пол. -Ты… — едва слышно, сдавленным голосом прохрипел он. — Ты тот парень из парка! Ты… Ты… Ты ведь мёртв! Я лично убедился в этом! У меня мысли совсем спутались. Он что, видит меня? Как это возможно? Ведь прохожие не обращали на меня никакого внимания. Да и сколько копов прошло мимо и СКВОЗЬ меня. Может, детектив тоже мёртв? Нет, он ведь как-то работает здесь. Пока я размышлял подобным образом, паника детектива достигла пика и он, выхватив пистолет из кобуры, наставил его на меня. -Кто ты, чёрт побери, такой? — спросил он немного прерывающимся голосом. Видно было, что привычное самообладание даётся ему очень нелегко, и он находится на грани истерики. Так что необходимо было предпринять что-то, и как можно скорее, пока он не вызвал подмогу. А так как другие полицейские меня не видят, не трудно догадаться, что они подумают. Я медленно поднял руки и так же медленно начал говорить: — Я ТайлерМакКаллен, и да, мня убили сегодня ночью. Если ты прекратишь кричать и опустишь пистолет, то я смогу тебе всё объяснить. Ты не убьёшь меня во второй раз, однако шуму наделаешь знатно. И мне будет очень интересно, как ты это объяснишь. По лицу детектива было видно, что он колеблется, хотя пистолет держал ровно. Лишь тяжёлое дыхание выдавало его страх. Хотя, думаю, такой человек ничего не боится. Он медленно, не спуская с меня глаз, опустил оружие и положил его на стол, однако на расстоянии вытянутой руки. -Говори, — и снова этот безэмоциональный голос. Да уж, этот человек умел держать себя в руках. Даже стоя лицом к лицу с мертвецом. Я глубоко вздохнул, и принялся за свой рассказ. Я решил рассказать всё без утайки, так как сам знал немного. Плюс, мне ведь уже нечего терять. На протяжении этих долгих семи минут детектив не вставил ни слова, ни звука. На его безупречном лице не дрогнул ни один мускул. Было трудно понять, о чём он вообще думал в этот момент, верил он моим словам, или нет. Да порой я вообще сомневался, что он меня слушал. Я умолчал лишь о ситуации с машиной, в остальном, пересказал всё слово в слово. И про визит домой, и про знакомство с Хлоей, и про решение наведаться в полицейский участок. Повисла гробовая тишина. Детектив смотрел себе под ноги. Молчал минуты три, не меньше. Затем тихо, но твёрдо произнёс: — Я не смогу тебе помочь. Развернулся ко мне спиной, устремил свой взгляд в окно. Я поперхнулся воздухом. Так просто? Он просто отказался помочь. Не задал мне ни одного вопроса, не предложил обратиться к кому — либо ещё. Просто отказался. — Почему?! — я сорвался на крик. — Неужели вы не понимаете, я ведь застрял здесь. Мне не положено быть на земле. Мне нужен покой! Вы ведь детектив! Или любитель? На этих словах я осёкся, однако было уже поздно. Паркер обернулся ко мне. Его чёрные глаза пылали гневом. Челюсти были крепко сжаты, на шее вздулись вены. — Так это был ты? Ты поцарапал мою машину? — Несмотря на бушевавшую злобу, голос оставался таким же ровным и спокойным. — И как, полегчало? Нравится вымещать свою ненависть на других? Я прямо-таки опешил от таких слов. Он мне тут будет заливать про ненависть? Стоит тут, живой, здоровый, с хорошей работой и приличной машиной. Наверное, и на личном у такого красавчика всё хорошо. Я приготовился высказать всё, что я думаю о нём и о его машине, как в кабинет зашёл какой-то полицейский с папкой. — Майкл, распишитесь в отчёте. По делу того паренька. Его тело вечером выдадут родственникам. Он протянул лист и ручку детективу прямо перед моим носом. Внутри меня всё похолодело. Моё дело закроют прямо сейчас, а тело скоро отдадут матери. Всё кончено. На глазах помимо воли появились слёзы, и я молча наблюдал за действиями Майкла Паркера, решавшего мою судьбу. Короткий росчерк, и полицейский вышел с папкой, закрыв за собой дверь. Я стоял, не в силах даже пошевелиться. Перед глазами, застеленными пеленой слёз, уже мелькала длинная, бесконечно долгая «не жизнь», которая ждала меня впереди. Мне некого было винить. Видимо, такова воля судьбы. Я шмыгал носом и не услышал, как детектив подошёл сзади и тронул меня за плечо. Его тяжёлое, горячее прикосновение пришлось как разряд тока по моему телу, и я подскочил. — Пойдём со мной, — бросил он и вышел из кабинета. Я колебался всего мгновение, а после побежал следом. Майкл был гораздо выше и крупнее меня, и, соответственно, шёл широкими шагами. Я едва поспевал за ним. Он спустился на нижний этаж, затем в подвал. Петляя по коридорам, мы в конце концов подошли к большой металлической двери. Толкнув её, детектив жестом пригласил меня войти. Я уже понимал, где оказался. Во всю стену тянулись металлические ячейки, очевидно, полные трупов. Посередине стоял стол и какие-то непонятные мне приспособления. Майкл подошёл к ближайшей ячейке и, открыв её, вытянул металлический стол, накрытый белой простынью. Я тяжело сглотнул и подошёл ближе. Сказать, что мне было тяжело — ничего не сказать. Вам когда-нибудь приходилось смотреть на свой труп? Если нет, тогда вы вряд ли поймёте, что я почувствовал в тот момент, когда рука детектива откинула край простыни. Бледное лицо, синюшные губы, глубоко запавшие глазницы. Одежды, как и крови на мне уже не было, поэтому я без труда разглядел небольшое, аккуратно зашитое патологоанатомом отверстие чуть выше левого соска. Пуля, очевидно, пришлась прямо в сердце. Значит, у меня не было ни единого шанса выжить. Даже если бы скорая приехала вовремя. Мне и правда некого винить. Я смотрел на себя, наверное, не больше десяти секунд, но в тот момент мне показалось, что прошла целая вечность. Я медленно сполз вниз, облокотившись о холодную стенку. Меня душили слёзы, и сдерживать их не было больше никаких сил. Я разревелся. Громко, надрывисто, закрыв лицо руками. И плевать, как я выглядел, пока плакал. Я мёртв. Мой труп давно остыл. Дело закрыли, и никто не знает, кто мой убийца. Мне никогда не выбраться из этой ловушки, никогда не разорвать замкнутый круг, никогда не обрести покой. И никто мне не поможет. Сквозь стоны и всхлипы я услышал, как Майкл тяжело опустился рядом со мной. Он колебался, явно не зная, что делать. Видимо, всё-таки чувства — не его конёк. Да и слова утешения от него прозвучали бы очень странно. Я и не требовал от него сочувствия. Он ведь ясно дал понять, что мои проблемы его не касаются. Однако в следующее мгновение я почувствовал, как он немного скованно и неуверенно положил руки мне на плечи. Подняв на детектива заплаканные глаза, я встретил в его взгляде такую печаль и боль, что слёзы новым потоком хлынули по щекам. Майкл придвинулся ещё ближе и заключил мое трясущееся тело в свои поистине медвежьи объятия. Я и не сопротивлялся, а просто уткнулся носом в его плечо, содрогаясь в беззвучной истерике. — Мне очень жаль, Тайлер, правда, — прошептал Майкл куда-то мне в макушку. Я не знал этого человека, однако что-то подсказывало мне, что такое поведение для него совсем не свойственно. Как мне ни хотелось расслабиться в его надёжных и сильных руках, я рывком вырвался и посмотрел на детектива с нескрываемым гневом: — Так помоги мне! Ты же видишь, то, что со мной происходит — ненормально. — Не могу, я ведь уже говорил. Никаких улик. Никаких свидетелей. Ничего. Это тупик. — Разве это не твоя работа — решать тупиковые задачки? Или ты боишься чего-то? Майкл сжал кулаки, на лице заходили жевалки. Видно было, что он с одной стороны хочет рассказать мне правду, а с другой — его холодная натура не привыкла делиться с кем-то своими переживаниями. В следующий миг он вскочил на ноги, протянув мне руку. — Идём, раз уж такой любопытный. Но правда тебе не понравится. Он встряхнул меня, поставив на ноги, и быстро вышел из морга, даже не взглянув, иду ли я следом за ним. Я фыркнул. У детектива Паркера точно биполярка. А как иначе объяснить это его странное поведение? То нянчится, как с ребёнком, обнимает. То снова холоден и непоколебим. И что это за тайны, в которые он не хочет меня посвящать? Как будто я разболтаю их первому встречному. Эти мысли роились в моей голове, пока я в припрыжку нёсся за детективом, стараясь не отстать. Мы вернулись в его кабинет. Майкл закрыл за мной дверь, опустил жалюзи и, пока я пытался отдышаться, вытащил из большого кожаного портфеля потрёпанную папку и кинул её на стол, усаживаясь в кресло. Я подошёл ближе. — Читай, — бросил он мне, отвернувшись в окно. Я уселся на стул и раскрыл дело на первой странице. Название вверху гласило: «Драконы — вековая история банды наёмных убийц». Далее шли почти 30 листов различных досье на людей, определённо «преступной» внешности, десятки фотографий жертв, мест преступлений, оружия, улик, краткие записи допросов свидетелей. Некоторые были совсем старые, попадались чёрно-белые фотографии, выцветшие строки показаний с трудом можно было прочитать. Я пролистал дело и взглянул на детектива. Он по-прежнему рассматривал хмурое небо за окном. А мне было совершенно непонятно, зачем он показал мне эту древность. Затянувшаяся тишина, видимо, вернула его к реальности, и он развернулся ко мне, сложив руки перед собой. — Ну? — Что ну? — что я должен был ответить? — Ознакомился? — Допустим, ознакомился, всё это очень интересно конечно, только как эти «Драконы» относятся ко мне? Паркер устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. Его пронзительный взгляд заставил меня поёжится на стуле и опустить глаза в пол. — Банда «Драконов» впервые начала свои бесчинства в 1925 году в Нью-Йорке. Их нанимали богачи, чтобы «разобраться» с неугодными. Им хорошо платили и, соответственно, они хорошо заметали за собой следы. К тому же, в банду не брали кого попало. Только профессиональные убийцы, головорезы и уголовники. Никто не знает точное количество участников их шайки, но с каждым десятилетием их становилось всё больше и больше. Если полиции и удавалось засадить одного из них за решётку, на его место тут же приходили новые. Они, как гидра: срубишь одну голову — на её месте вырастет ещё пять. Лучшие детективы прошлого века брались за дело «Драконов» И все они терпели поражение. Одним из этих детективов был и мой отец… Паркер тяжело сглотнул, как бы собираясь с мыслями, и продолжил: — Он подошёл почти вплотную. Практически вышел на «главного». Нашёл и допросил их информатора. Тот сдал месторасположение их конторы. Была облава. Много копов погибло. Ровно как и членов их банды. Если бы у отца не закончились патроны в тот момент, возможно, он навсегда закрыл эту страницу в преступной истории Нью-Йорка. Однако ему не повезло. Его убили. А «Драконы» исчезли на 20 лет. Я был совсем ребёнком, только в 1 класс пошёл. Однако помню лицо матери, когда ей сообщили о смерти мужа. Она тогда поседела буквально за одну ночь. И с тех пор не улыбается. А я… Я мало что понимал, хотя уже тогда, в моём детском мозгу зародилось понятие о мести. Я решил пойти по стопам отца. Закончив полицейскую академию, поднялся до детектива. Немалых трудов мне стоило поднять архивы и всю информацию об этих ублюдках. Я был полон решимости закончить начатое моим отцом. Но они неплохо залегли на дно. Долгое время о них ни слуху ни духу. И вот пару лет назад — массовое убийство в загородном особняке. Вырезали всю семью. Ничего не украли, хотя было что прикарманить. Работа чистая. Ни улик, ни свидетелей. Знакомый почерк. Они вернулись. Я наконец дождался. Однако два года безуспешных попыток выйти на след окончились провалом. Я переоценил себя. Я ничем не лучше десятка моих предшественников. Пора просто признаться, себе и всем вокруг, что «Драконы» неуловимы. Я слушал его рассказ боясь пошевелиться. Не думал, что он способен на такую длинную тираду. За окном уже смеркалось, когда Майкл посмотрел на меня, видимо ожидая хоть какой-то реакции. — Мне очень жаль, что так вышло с твоим отцом, — тихо прошептал я. Стандартная фраза, но я не знал, что ещё мне сказать. На лице детектива скользнуло недоумение. — При чём тут мой отец? Ты что, правда не понимаешь, зачем я тебе это рассказал? Я отрицательно помотал головой. Раздражённо цокнув, Паркер поднялся с кресла и подошёл к открытому окну. Свежий порыв воздуха колыхнул его чёрные волосы. Он вдруг показался мне невероятно красивым в сгущающихся сумерках. И как это я раньше не замечал? У этого человека ведь просто идеальные пропорции лица, острые скулы, волевой подбородок, прямой нос. Ему бы моделью быть, а не за негодяями гоняться. — Мы устроили им западню. Создали «вброс» в СМИ, что один «Драконов» пришёл в полицию с повинной. Они ведь не терпят предателей. Естественно, они клюнули на эту наживку. Опубликованная статья не была анонимной. Поэтому журналисту, который вовсе и не был журналистом, на почту пришло письмо. С просьбой о встрече. Они видимо, хотели узнать имя того, кто, как они думали, сдал их. Встреча как раз должна была пройти в городском парке. Наш сотрудник, под видом журналиста ждал встречи. Остальные находились в засаде. Тогда то и появился ты. Уж не знаю, что они подумали, но ты их спугнул, и разговора так и не вышло. Они даже подходить не стали. «Журналист» запаниковал, достал оружие. Тоже мне, герой. Завязалась перестрелка, в которую ты случайно попал. Операция накрылась медным тазом. Однако местным копам совершенно не обязательно знать, что всё это было подстроено. Поэтому я и закрыл твоё дело. Чтобы не придавать всё это огласке. Хотя, я думаю, в таком маленьком городке слухи сами скоро разойдутся. Так или иначе, это была моя вина. И в этом я каюсь. Я не должен был доверять никому, а самостоятельно отправиться на встречу. Но пойми ты наконец, Тайлер, ты никогда не найдёшь того, кто стрелял в тебя. Если б это было так просто, мой отец не потратил бы на это всю свою жизнь. Я в принципе, и так всё понял. Моя ситуация была безнадёжнее некуда. Я случайно оказался замешан в тёрки одной из самых опаснейших преступных организаций и детектива, безуспешно пытающегося прижучить их. Видимо, мой удел — вечные страдания в одиночестве. Как, интересно, Хлоя с этим справляется? Надо бы спросить у неё совета, раз уж я здесь застрял. Я понемногу успокаивался. Стадии отрицания и гнева прошли, сразу уступив место принятию. Раз уж я ничего не мог изменить — есть ли вообще смысл парится? Детектив Паркер молча наблюдал за мной. То ли пытался прочитать мои мысли, то ли недоумевал, почему я вдруг разом успокоился, но на лице его застыла тревога. Я усмехнулся: а ведь я неплохо вывел эту ледяную глыбу хоть на какие-то эмоции. Да и сам никогда столько не плакал. Кажется, захоти я порыдать ещё — не получится из-за банального отсутствия слёз в моём организме. Я встал, потянулся, разминая затёкшие конечности, и как можно более очаровательно улыбнулся Майклу. — Спасибо за честность, детектив Паркер. Это ведь было не так уж и сложно, верно? Не так много вашего времени я отнял. Я развернулся в твёрдой решимости покинуть участок. Как вдруг, к моему удивлению, Майкл, буквально перепрыгнув через стол, оказался рядом со мной. Схватив мою руку, развернул лицом к себе, выкрикнул: — Ну и куда ты собрался? Меня, признаться, эта очередная перемена настроения уже не удивила, поэтому я, сохраняя всё ту же блаженную улыбку, процедил сквозь зубы: — А тебе какая разница? Решил поиграть в заботливую мамашу? Иди, ищи своих «Драконов». Резко вывернувшись, я выбежал из кабинета. Покинув участок, я шёл, не оглядываясь, так долго, как только мог. Очнулся на самой окраине города. Наручные часы показывали 20:30. Я мёртв уже чуть более суток. А кажется, за эти сутки произошло больше, чем за всю жизнь. Я успел обрести надежду и вновь потерять её навсегда. Что бы вы делали на моём месте? Чувствовали страх, безысходность, боль? Именно эти эмоции теснились в моём сердце. Я старался держаться перед детективом, только ради гордости. На самом деле, я чувствовал себя ужасно потерянным. Одиноким. И беспомощным. И никто не мог спасти меня… Следующие три недели я попросту бесцельно бродил по городу, заново изучая окрестности. Я не присутствовал на собственных похоронах не потому, что не мог смотреть, как моё тело засыпают землёй. Нет, к таким вещам у меня уже что-то вроде иммунитета. Но иммунитета к слезам матери у меня не было. Я не мог смотреть, как она страдает. Хотя на могилу я всё же пришёл, пару дней спустя. Простое серое надгробие. Простая надпись «ТайлерДжонасМакКаллен. 20.12.2003 — 28.05.2020». И всё. Никаких «Помним, любим, скорбим» или что-то типо того. Понятное дело, меня в этой жизни никто особо и не любил. И уж тем более, никто не будет помнить меня, или скорбеть. Я наведался в школу, но и там не было ничего, что указывало бы на смерть одного из учеников. Поразительно, в каком же безразличном, чёрством и холодном обществе мы живём. Молодого парня убили выстрелом в грудь, а около его школьного шкафчика нет ни одного цветочка. Грустно, но вполне ожидаемо. Я почти не удивлён. Пару раз я бывал дома. Но находиться там было невыносимо. Мать уже не плакала, видимо слёзы закончились не у одного меня. Она просто сидела днями на кухне, смотрела в одну точку и пила. Много. Очень много. Теперь в доме было два алкоголика. Надо же, какая ирония. Та, кто боролся за трезвость всю свою жизнь, спилась после смерти сына. Мне было её жаль, правда. Но я не решался даже намекнуть ей, что я рядом, что никуда не ушёл. Неизвестно, как она отреагирует на эту новость. Возможно, ей станет только хуже. Поэтому я наблюдал за ней издалека, не решаясь даже зайти в дом. Пусть лучше думает, что её сын находится в лучшем мире. Само собой, я навещал Хлою. Она оказалась очень милой и разговорчивой девушкой. Узнав о моей ситуации, она заметно расстроилась, как за саму себя. Долго меня успокаивала, хоть я в этом не нуждался. Мы целыми днями разговаривали обо всём на свете. Она рассказывала о своей прошлой жизни, о своих родных, друзьях, увлечениях. Я в долгу не оставался. Такие житейские разговоры помогали и мне и ей самой отвлечься от мрачных мыслей. Порой, мы даже забывали, что мертвы. Единственным минусом являлось то, что встречаться мы могли только на мосту. Хлоя ведь не могла путешествовать как я. Хотя, кажется, её это не слишком то и расстраивало. Я смотрел на эту весёлую, жизнерадостную девушку, наложившую на себя руки много лет назад, и мечтал, что когда-нибудь и я смогу посмотреть на свою ситуацию со смехом. Кроме того, я нередко наведывался в парк. Я хорошо помнил то самое место, не смотря на то, что дожди давно смыли кровавые пятна с дорожки. Редкие прохожие вероятно и не догадывались, что здесь произошло. Вопреки словам детектива, сарафанное радио на этот раз молчало. Кое-кто поговаривал, что где-то произошло убийство, но ни имён, ни подробностей не раскрывали. Возможно, так было даже лучше. Люди любят приврать. В один из летних тёплых деньков я, как обычно, прогуливался по городу. Прохожих было мало, поэтому мне никто не мешал. Хотя, какой каламбур, кто вообще мог мне мешать. Чувствовал себя я хорошо. Не в физическом плане, а, скорее духовно. Да, можно сказать, что я почувствовал облегчение. Я не оправился полностью, как Хлоя (тут тоже спорный вопрос), однако мне стало определённо легче. Настолько легче, что я решился снова посетить кладбище. По правде говоря, в городе было не так уж много мест, где я мог тусоваться, и уж кладбище точно входило в этот незамысловатый список. К тому же в будний день там всегда было мало людей. Хаха, даже будучи призраком, я оставался законченным социопатом. Этого не смогла изменить даже собственная смерть. Проходя мимо надгробий, я думал о том, что мою могилу уж точно никто не посещает. Я не винил в этом мать, на её месте я бы тоже здесь редко появлялся. Свернув за очередной поворот, я оказался в самом конце кладбища, где и был похоронен. Посмотрев на кусок гранита, я не сразу понял, что тут не так. Это было так удивительно, что я даже глаза протёр, думая, что зрение обманывает меня. Около памятной плиты лежал огромный букет белых лилий. Невероятно красивых и, очевидно, свежих, будто только что срезанных с клумбы. Но этого не может быть! Кому могло понадобиться тащить цветы на могилу какого-тоТайлераМакКаллена? Это точно была не мать, я был в этом уверен. Она и на ногах то особо не стояла, что уж говорить о визите в цветочную оранжерею. Пройдя немного дальше, где стояли мусорные урны, я заметил в них по меньшей мере десяток увядших букетов. И снова те же белые лилии. Значит, кто-то приходит сюда каждыйдень и каждый день приносит цветы. Невероятно. Верилось с трудом, но нежные лепестки, которые я даже потрогал, дабы убедиться в их реальности, говорили об обратном. Кто-то явно помнит обо мне. Но кто? И вдруг догадка стрелой вонзилась в мой мозг. Я не был до конца уверен, однако пулей вылетел из кладбища и побежал обратно в город. Около полицейского участка я остановился, не веря своим глазам: чёрный порш стоял на своём прежнем месте, как и три недели назад. Я за всё это время ни разу не посетил участок, так как не видел смысла. Дело закрыто, значит детектив, вероятно, должен был уехать, он ведь не местный. Но вот же его машина, значит, Майкл Паркер всё ещё здесь. Но зачем? По-прежнему выслеживает «Драконов»? Подойдя поближе, я второй раз за несколько минут усомнился в качестве своего органа зрения. На боковой двери красовалась моя надпись. Он даже не попытался её убрать, хотя в хорошей мастерской это дело пары часов, были бы деньги. А деньги у Паркера были, в этом я не сомневался. Тогда какие мотивы двигали этим человеком-загадкой. И снова, снова куча вопросов, и ни одного ответа. Вдруг знакомый голос вырвал меня из оцепенения: -Тайлер! Удивляться уже не было сил. Передо мной стоял детектив Паркер. Свой безупречный костюм он сменил на простые чёрные брюки и белую рубашку с коротким рукавам. Вместо лаковых туфлей на ногах были лёгкие серые мокасины. Чёрные волосы были растрёпаны, а руках он держал стаканчик с кофе. — Тайлер, неужели это ты?! — высокие нотки в голосе выдавали лёгкое волнение. И чего это он так обрадовался… — Ты таскаешь лилии ко мне на могилу? — выдал я вместо приветствия, хотя тут же одёрнул себя: надо было хотя бы поздороваться. Всё-таки этот человек мне не враг. Майкл немного смутился, однако быстро взял себя в руки и сказал вместо ответа: — Ты не против прокатиться? Я с удовольствием отвечу на любые вопросы, только не здесь. Я не каждый день с машиной разговариваю. Я закатил глаза так сильно, как только смог, но всё же занял пассажирское сидение. Майкл сел рядом. Поставил кофе, завёл машину, включил кондиционер. Он снова был тем прежним детективом — ледышкой. От минутного волнения и замешательства не осталось и следа. Ехали в полной тишине. Я не спрашивал куда, да и признаться — мне было всё равно. Я ещё раз задался вопросом скорее к самому себе, нежели к детективу. Почему Майкл Паркер оказался единственным живым человеком, который меня видел? Возможно, потому что он уже сталкивался со смертью? Ведь его отец умер при похожих обстоятельствах, а это значит, что его дух тоже бродит где-то по улицам Нью-Йорка. Возможно, Майкл и с ним разговаривал? Но спросить я не решился. Всё таки смерть отца являлась, безусловно, болезненной, а эгоистом я не был. Захочет — сам расскажет. Ехали мы долгих полчаса, хотя я практически сразу понял, что меня везут за город. Я улыбнулся: ну конечно же, не в кафе же ему меня везти. Не станешь каждому объяснять, почему ты разговариваешь сам с собой. Съехав с трассы, мы завернули на небольшую полянку, окружённую редкими соснами. Уединённое место, ничего не скажешь. Я вышел из машины, глубоко вдохнул полной грудью. Всё-таки здесь определённо было приятнее, чем в участке. Майкл обошёл машину и направился к ближайшему дереву. В руках был всё тот же стаканчик с уже остывшим кофе. Усевшись у подножия, он выжидающе посмотрел на меня. Я медленно подошёл и сел рядом, от чего-то стараясь не смотреть на него. Мы молчали, глядя на проезжающие мимо редкие машины. Я первым решился нарушить тишину. — Итак, цветы. Зачем? Майкл скрыл довольную улыбку за глотком кофе. — Потому что больше никто не приносил. А любой человек заслуживает уважения после смерти. Мне не трудно. — Но ведь я не совсем мёртв! — И много людей об этом знает? Пф, оказывается, этот робот способен на сарказм. Я вновь закатил глаза, на что детектив снова ответил улыбкой. Странно, что-то он сегодня поразительно улыбчив. — Я ответил на твой вопрос? — дождавшись утвердительного кивка, он снова отпил кофе. — Почему не закрасил машину? — спрашивать, так уж обо всём сразу. Кто знает, может, мы и не увидимся больше. Удивительно, но от этой мысли меня прямо-таки в холод бросило. Да что со мной происходит? — Не успел, — ответил Майкл, однако его голос предательски дрогнул. Соврал. Три недели прошло, как тут можно было не успеть. Видимо поняв, что отмазка не прокатила, мужчина повернулся ко мне, заглянув прямо в глаза: — Не закрасил, потому что это единственное, что напоминает о тебе. Ого. Вот это поворот. Я почувствовал, как румянец заливает мне лицо. Со мной точно что-то не так. А вот Майкл внешне спокоен. Ни один мускул на лице не дрогнул. Поразительная выдержка. Мне нужно было обдумать то, что я только что услышал, поэтому я занялся разглядыванием собственных кед. Майкл не прерывал молчания, давая мне время. Снова потягивая кофе, он задрал голову вверх, изучая проплывающие в вышине облака. «Это единственное, что напоминает о тебе». Интересно, какой посыл он вложил в эти слова? Уж явно не тот, о каком я подумал. Я всё ещё помнил, как выгляжу, и был уверен, что такой человек, как Майкл Паркер точно не обратил бы на меня внимания. К тому же он на 10 лет меня старше, если это имело хоть какое-то значение. Я вдруг словил себя на мысли, что мне ХОТЕЛОСЬ, что бы посыл был «тем самым». Однако это было просто смешно. Мы слишком разные. Взять хотя бы то, что он жив, а я мёртв. Молчанка признаться немного затянулась, а я всё не решался продолжить разговор. — Дай угадаю. Следующий вопрос: почему я всё ещё здесь? Посчитав тишину за положительный ответ, Майкл снова заговорил. Мне было сложно сконцентрироваться на сути его слов, потому мне понадобилось какое-то время, чтобы собраться. — Не буду кривить душой, в этот раз ты не при чём. «Драконы» всё ещё здесь. Ревность больно кольнула меня в бок. Молодец, Тайлер, размечтался. Закатай губу обратно и смирись, что ты нахер никому тут не сдался. — Раз уж с журналистикой не прокатило, мне в голову пришла идея притвориться заказчиком, — он рассмеялся, увидев выражение лица, с которым я к нему повернулся. — Знаю, звучит бредово, но, Тайлер, ты не поверишь! Они повелись, они согласились на встречу. В этот раз пойду я сам, поэтому неприятностей быть не должно. Останется их только схватить и всё. Тайлер, мы гонялись за ними почти сотню лет, и сегодня ночью всё может закончится! Майкла переполняли эмоции, а я не мог поверить в то, что услышал. Его отца убили при попытке схватить главаря. Меня убили, пусть и случайно, при попытке обмануть преступников. И он сам наступает на те же грабли. Быть того не может. На дурака детектив не похож. На самоубийцу тоже. Может, он шутит? Однако в красках расписывающий мне подробности сегодняшней операции Паркер похоже был абсолютно серьёзен. Я разозлился. — Тебе что, жить надоело? Ты ведь взрослый человек, и должен понимать, что это грёбаная ловушка, Майкл! Я похоже впервые назвал его по имени. Он заметно растерялся, однако улыбнулся и сказал в ответ на мою гневную тираду: — Это дело всей моей жизни, Тайлер. Если не я, то кто? — Это дурацкое дело может стать последним в твоей жизни! — Ты предлагаешь сдаться? — Я предлагаю не лезть на рожон, вот и всего! Майкл вновь рассмеялся, откинувшись на ствол дерева: — Я именно этим и занимаюсь 10 лет. С тех пор, как поступил в полицейскую академию. Не лезу на рожон. Если быть точнее, не делаю абсолютно ничего. Мне подвернулся такой замечательный шанс, думаешь, я упущу его? Спорить с этим Робин Гудом было абсолютно бесполезно. Он не из тех людей, кто трясётся за свою шкуру. И с чего мне собственно, волноваться? Очередной герой своего времени, пусть делает что хочет. Чёрт, да кого я обманываю, я правда волнуюсь за него. Хотя бы потому, что такой красивый и добрый человек не заслуживает быть застреленным каким-то негодяем. — Я вот что хотел спросить, — Майкла похоже совсем не заботила вероятность помереть сегодня ночью, — Ты пойдёшь со мной? — Что прости? — Ну, я просто подумал, вдруг там будет тот, кто тебе нужен. И ты сможешь наконец уйти. Признаться, эта мысль не приходила мне в голову. — Мне будет не так скучно, а за твою жизнь я не опасаюсь. Второй раз ведь не умирают? — Ой — ой, кто ты такой, и что сделал с прежним детективом? Что это за шуточки? — Брось, Тайлер, я различаю рабочее и свободное время. Так ты со мной? — Отговорить тебя не получится? — Никак нет. — Тогда я в деле. Хотя и категорически против, о чём буду напоминать тебе до самого вечера. — Ха-ха, ладно. Можешь ворчать сколько угодно. Когда у меня всё получится, ты мне ещё спасибо скажешь. Перед тем, как улететь в рай, или куда там ты хочешь. Я показательно фыркнул, хотя хорошее настроение понемногу передавалось и мне. В душе затеплилась надежда. А вдруг и правда всё получится? Скорее всего, там будет и мой убийца, если «Драконы» всё ещё в городе. Мне ведь не сражаться с ним. А всего лишь посмотреть в глаза. Уж с этим-то я справлюсь. Главное, что бы с детективом ничего не случилось. Сам Паркер в это время разлёгся на траве, раскинув ноги и заложив руки под голову. Беззаботно грелся на солнце, как огромный кот. Я невольно снова залюбовался его атлетическим телосложением. Травинки застряли в чёрных, как смоль волосах. На лице играли солнечные зайчики. Улыбка растянулась от уха до уха. И как я мог подумать, что он бесчувственный чурбан? Вот уж точно, на работе и вне — два разных человека. Я прилёг рядом. Хоть физической усталости я и не чувствовал, не нуждался ни во сне ни в отдыхе, а всё же мозг требовал разрядки. Слишком много информации. Переизбыток эмоций за последние пару часов. Закрыв глаза, я решил последовать примеру Майкла и немного отдохнуть. Ведь ночка предстояла не из лёгких. Ощущая рядом тяжёлое размеренное дыхание, я не заметил, как уснул. Когда детектив растормошил меня, солнце стояло уже низко. Пора было готовиться. Молча собравшись, мы поехали обратно в город. До операции Х оставалось несколько часов. Заехав в участок, я молча наблюдал, как Майкл переодевается в чёрную водолазку и кожаную куртку. Надо отдать должное — про пуленепробиваемый жилет он всё же не забыл, натянув его прямо на голое тело. Пристегнув кобуру, трижды проверил запас патронов, засунув ещё пару магазинов в карманы куртки. Всё же я его недооценил. Он хорошо подготовился. Остаток времени провели в кабинете. Паркер как обычно упивался кофе, а я рассказывал, как проходит моя «бессмертная» жизнь. Он слушал меня внимательно, даже иногда задавал вопросы. Было видно, что его интерес — неподдельный. Я впервые за эти недели чувствовал себя нужным кому-то. И старался выжать максимум из такого времяпровождения. Старался запомнить каждый момент, каждую фразу, каждый взгляд. Этот вечер хотелось растянуть навечно. Но, как говорится, труба зовёт. Взглянув на часы, Майкл вмиг посерьёзнел и сказал: -Пора. Встреча ровно в 10. Мы вышли из давно пустующего участка. Никакого сопровождения не было. Видимо, детектив больше не хотел рисковать, и решил сделать всё самостоятельно. Сев в машину, мы долго катились по пустынным улицам, пока не приехали к заброшенной бумажной фабрике. Интересное же место они выбрали для сделки. Непонятно от чего, моё сердце стало колотиться как заяц в силке. Не за себя, разумеется. Мне бояться было нечего. Но что-то мне подсказывало: затея провальная. Детектив же, наоборот, был в приподнятом настроении. Он, наверное, уже видел, как садит преступников за решётку, как наконец закрывает вековое дело, как мама вновь улыбается. — Я пойду осмотрюсь, а ты никуда не уходи, — с этими словами он зашёл в небольшое здание, напоминавшее гараж. — Ага, конечно. Ждать я не собирался. Пожирающее чувство тревоги не давало мне покоя. Я пошёл по кругу, заглядывая во все окна. Если я прав и это ловушка, лучше бы об этом узнать прежде, чем Майкл в неё попадёт. Ох и зря он это затеял. Очень зря. Мои шаги были беззвучными, поэтому я беспрепятственно обходил территорию по периметру. Мне очень хотелось найти своего убийцу, но ещё больше мне хотелось, что бы с детективом всё было хорошо. Не знаю, называйте это чувство как хотите, любовь, привязанность, симпатия, но этот человек за столь короткое время стал мне очень дорог. И дело было не только в том, что он по какой то причине видел меня, нет. Просто никто и никогда не был так добр и внимателен ко мне. Даже собственная мать всегда лишь сухо выполняла свои материнские обязанности. Да и то не всегда. А вот Майкл Паркер… Он другой. Он особенный… Погружённый в собственные мысли, я не сразу обратил внимание на шум. А когда всё же понял, что это такое, почувствовал, как сердце ушло в пятки. В тишине раздалось несколько громких выстрелов. Я помчался в сторону, куда ушёл Майкл, в душе молясь всем известным богам, чтобы стрелял ОН, а не В НЕГО. Выстрелы становились всё чаще. Я бежал быстрее. Сердце стучало уже где — то в районе горла. Слёзы подступали к глазам. Я же предупреждал, предупреждал его! Ворвавшись в тот самый сарай, я поначалу не мог ничего разглядеть в кромешной тьме. А может, причиной была не тьма, а слёзы…. В любом случае, мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы привыкнуть к новому освещению. Открывшаяся картина заставила моё итак загнанное сердце пропустить пару ударов. Детектив Паркер лежал в центре помещения. Кроме него не было ни души. В одной руке он по-прежнему сжимал пистолет, а другой держался за горло. На ватных ногах я подбежал к нему. Жилет не спас ему жизнь. Пуля прошла сквозь шею, и теперь кровь мощными тёмными толчками выливалась из зияющего отверстия. Увидев меня, Майкл из последних сил улыбнулся окровавленными губами и затих. Я обессиленно рухнул рядом отказываясь поверить в происходящее. Всё закончилось слишком быстро. Этого не должно было случиться. Только не с детективом. Я стоял на коленях, обнимая безжизненное тело и плакал. Происходящее было слишком нереально. Он ведь так хорошо подготовился. Ну неужели там, наверху, кто бы ни наблюдал за этим, не мог смилостивиться? Ведь это несправедливо в конце концов! Ладно я уже смирился со своей судьбой, но Майкл… он не заслужил такого конца. Хотя увидеть смерть человека, который тебе не безразличен — та ещё пытка для меня. Вот уж теперь я точно раздавлен. Мёртв и в физическом, и в духовном смысле. И чёрт его знает, как мне быть дальше. Меня уже не волновало, что последний шанс на спасение от заточения испарился, мне правда было совершенно плевать. Сил на то, чтобы выплеснуть гнев на чём-либо тоже не было. Я лишь беззвучно рыдал, надеясь, что прямо сейчас наступит конец света и прекратит мою боль. Не знаю, сколько я простоял так, но одеревеневших коленей я уже не чувствовал. Звуков скорой или полицейских тоже не было слышно. Фабрика находилась слишком далеко от жилых кварталов. Скорее всего, выстрелов никто и не услышал. Я думал о том, как мало провел времени с этим человеком. Думал о том, как бы сильно мне хотелось вновь почувствовать себя в его объятиях. Таких крепких, таких надёжных. Видимо, о горя у меня сорвало крышу, потому что я и правда почувствовал, как кто-то осторожно тронул меня за плечо. Прикосновение казалось таким до боли знакомым, что я лишь крепче зажмурился, боясь отпугнуть этот прекрасный мираж. — Тайлер… Прекрасно, слуховые галлюцинации присутствуют. Ещё немного, и здравствуй, шизофрения. — Тайлер… Снова этот вкрадчивый, глубокий, бархатный голос. Да чёрт побери, за что мне такие страдания! — Тайлер, если хочешь обнять меня, я не против, только прекрати, пожалуйста, трепать мой труп. Я встал так резко, что в глазах потемнело. Качнувшись, я едва не упал. Чьи-то сильные руки удержали меня. Чьи-то? Подняв глаза, я потерял дар речи. — Майкл? Н-н-но… Как? — Вот дурачок, — рассмеялся детектив. Ты же сам говорил, что умершие насильственной смертью не уходят просто так. Простреленная шея для тебя недостаточно насильственный способ умереть? Я почувствовал себя невероятно глупо в тот момент. И так раскрасневшиеся щёки превратились в пунцовые. А Майкл всё ещё не выпускал меня из объятий. — Пф, посмотри, всё лицо мне слезами залил, — кивнул он головой. — Вот уж не думал, что ты такой эмоциональный. — Ты… Так ты давно тут стоишь? — Достаточно — Ах ты, — я попытался увернуться, но Паркер держал меня крепко. Его голос вдруг потерял шутливые нотки, став абсолютно серьёзным: — Ты был прав, малыш, абсолютно прав. Зря я тебя не послушал. Никакой сделки не было. Я даже никого не увидел. Как только они услышали, что я вошёл, сразу начали стрелять. Так что я всего лишь очередной детектив-любитель, проигравший «Драконам». Кто ж знал, что так всё обернётся. В его голосе я не услышал ни сожаления, ни злости, ни раскаяния. — Я устал. Устал гоняться за ними. Я так часто оказывался вплотную, так часто, что казалось — протяни руку и возьми. Но эти черти всегда на шаг впереди. Нужно просто принять тот факт, что их не поймать. Я потратил свою итак недолгую жизнь в попытке отомстить. Но месть не принесла бы мне покоя. Я почему-то уверен в этом. Он покачивал меня на руках в попытке успокоить, или успокоиться самому. — Я думаю, — прошептал я еле слышно, так как от рыданий голос уже не слушался, — я думаю, отец бы гордился тобой. Почувствовав, что Майкл улыбается, я оторвал голову от его груди. В его глазах загорелся странный огонёк. — А это мы можем проверить, — подмигнув, он потянул меня за собой. — Быстрее, мы можем успеть на утренний рейс! — Рейс куда? — В Нью-Йорк конечно же! Раз уж теперь я застрял тут вместе с тобой, можем навестить ещё одного такого же несчастного. Значит, моя догадка была верна. И Паркер-старший тоже оказался посередине двух миров. Вот почему Майкл так быстро привык к тому, что я призрак. Это не первый подобный случай в его жизни. Мы быстро отдалялись от фабрики. Машину, по понятным причинам оставили, поэтому шли пешком. — Похоже, ты не сильно-то и расстроился тому, что тебя убили. — Ну уж точно не больше чем ты. Ай, прекрати меня бить! Ладно, забыли. И всё же это было довольно-таки мило с твоей стороны. У тебя прекрасный актёрский талант. — Какой блин талант?! Я ведь и правда испугался! — мне хотелось поколотить его за такие слова, жаль только, что он был в полтора раза больше меня. — Знаю, знаю, расслабься, я ведь шучу. — И всё же, почему тебя это не заботит? Майкл чуть замедлил шаг (спасибо, наконец-то) и покрепче взял меня за руку. — Ну, знаешь, меня в этой жизни особо ничего и не держало, кроме жажды мести. Поэтому и терять особо было нечего. Да и по правде говоря, я нашёл гораздо больше, чем потерял. Хорошо, что было всё ещё темно, и детектив не увидел, как я покраснел до кончиков ушей. — Ты ведь понимаешь, что вероятнее всего мы застряли здесь навсегда, — я попытался перевести разговор в менее «волнующее» русло, так как чувствовал, что краснее уже некуда. — И? Ты против моей компании? — Нет, что ты совсем даже наоборот. Просто, я думал… Майкл остановился так резко, что я разбегу влетел в его спину. — Думал что? Я уже триста раз пожалел, что вообще начал этот разговор. Моё лицо не выдержит такого пекла. Хорошо, что Паркер был не дурак. Посмотрев на мою бордовую физиономию, он сказал: — Что бы ты там ни думал, настоятельно рекомендую перестать накручивать себя по пустякам. Его слова окончательно успокоили меня, и остаток пути до автобусной станции я шёл с абсолютно идиотской улыбкой, не слыша и не замечая ничего вокруг. Был ли я счастлив? В тот миг определённо да. Впервые за долгое время. Я не знал, что ожидает нас впереди, но в одном я был уверен на 100 процентов. Эта ночь — лучшая в моей жизни.***
