Страшная сказка

      С каждым новым шагом легкая рубашка пропитывалась липким потом все сильнее и сильнее. Было жарко. Душно. Раньше Чонгук никогда не бывал так далеко от моря, у которого от зноя всегда спасал порывистый, но легкий ветер, и потому все никак не мог адаптироваться. В Сеуле было слишком. Слишком для всего.              Если карты на телефоне не врали, до нужного места оставалось всего десять или двенадцать метров, но пройти их нужно было в гору. Чонгук был довольно крепким парнем, но ни сорок градусов тепла, ни тяжелый чемодан не облегчали ему задачу, тем более что общежитие, к которому он шел, было не первым из списка. Чонгуку даже начинало казаться, что он не дойдет до нужного места никогда.              В конце концов, опасения оказались напрасны. Общежитие, у которого в картах стояла оценка в целых две с половиной звезды наконец-то появилось на горизонте. Ужасно старое, некрасиво вписывающееся в общую картину построек, оно все же заставило Чонгука облегченно вздохнуть. Это последнее место, которое было у него на примете, более того — единственное, которое Чонгук мог потянуть по деньгам.              Если, конечно, расценки в приложении не врали.              Дверь казалась… обветшалой. Лестница за ней — и того хуже. Чонгуку даже думалось, что весь его чемодан на несколько килограмм больше, ступеньки провалились бы под ним.              — Кого-то ищешь, лапуля?              Чонгук вздрогнул. Не от испуга. Конечно, не от него, однако глубокий грудной голос, раздавшийся совсем рядом, оказался неожиданностью. Приятной или нет, Чонгук сказать затруднялся.              — Я-я х-хотел бы снять комнату, — проблеял Чонгук, неуверенно рассматривая парня, перегородившего ему путь на третий этаж, на котором, если верить табличке у входа, находился хозяин здания.              — Комнату? — нараспев уточнил незнакомец. — Что, не нашлось денег для местечка получше? Ты, случаем, не начинающий писатель?              Теперь Чонгук вздрогнул уже от испуга. Нерационального и глупого, но все же… Все же, Чонгук был писателем и знал, какими жуткими вещами оборачивались такие совпадения в романах, и, пусть реальная жизнь была реальной, она все же умела удивлять похлеще печатных страниц.              — Д-да.              — Да? — удивленно переспросил парень, а потом рассмеялся. — Что же, тогда я готов сделать тебе скидку, лапуля.              — Т-ты?              — Да, я здесь, вроде как, главный. Ким Тэхен, мне двадцать восемь, — представился он, а потом (Чонгук ни капли не преувеличивает) зловеще улыбнулся. — Давай посмотрим на комнаты?              Естественно, комнаты оказались просто ужасными: обшарпанными, крохотными и без каких-либо удобств, но Ким Тэхен, тот самый владелец общежития, просил с Чонгука за любую из них всего каких-то сто пятьдесят тысяч вон в месяц. Это даже было на тридцать тысяч вон меньше, чем та цена, которая была указана в приложении, поэтому Чонгук, почти не раздумывая, согласился. Да и вариантов у него, на самом деле, не было. Близился вечер, он устал, денег было в обрез, а мама… Мама скоро должна была позвонить. Врать ей Чонгук не любил так же, как и расстраивать, а она обязательно расстроилась бы, узнай, что любимый сын до сих пор не мог найти себе жилье.              — Как тебя там зовут? — спросил Ким Тэхен. Он стоял в дверях и пристально наблюдал за тем, как Чонгук пристраивает чемодан у кровати и роется в нем в поисках денег. Красивый, странный и пугающий.              Чонгук наконец-то отсчитал нужную сумму и поспешил вручить ее, представляясь:              — Чон Чонгук.              — Ага, — кивнул Ким Тэхен, небрежно запихивая деньги в огромный карман своих штанов. — Писатель Чон Чонгук. Я запомню, лапуля. Как станешь знаменитым, ты уж вспомни про меня и скажи несколько добрых слов обо мне хорошем, сделавшем тебе такую громадную скидку. Реклама этому месту не помешает.              Чонгук сглотнул. Отказывать он умел, но не любил.              — Я… Я не уверен, что когда-нибудь стану на… настолько з-знаменитым.              — А вот это ты зря, — покачал головой Ким Тэхен. — Мысли материальны. Разве не знаешь? Ах, ладно. Ладно, послушай, вот что. Сейчас я покажу тебе здесь все, потом накормлю ужином. Бесплатно, конечно, в честь твоего заселения, и мы еще немного поговорим. Окей?              Ким Тэхен спрашивал так, словно Чонгук мог отказаться, но это было не так. То, как взаимодействовали корейцы между собой, складывалось столетиями, и не Чонгуку было идти со своим уставом в чужой монастырь. Не Чонгуку было отказывать, когда его так радушно встречали.              — Угощайся.              Десятью минутами позже перед Чонгуком поставили целую тарелку с юкхве*. Поставили и улыбнулись.              — Что такое, лапуля? Не любишь подобную еду?              — Н-нет, я не… я не, — проблеял Чонгук, ощущая неприятное чувство узнавания.              В который раз.              Господи боже.              Чонгук начинал подозревать, что, жизнь, кажется, решила сыграть с ним злую шутку.              — Смотрю я на твое лицо, — вдруг сказал Ким Тэхен, подхватывая кусочек мяса руками и отправляя его быстрым движением в рот, — и понимаю, что ты, наверное, хочешь меня о чем-то спросить.              — Да нет. В-вроде не хочу.              — Точно? — наигранно удивился Ким Тэхен, с наслаждением чавкая. — А мне кажется, хочешь, но я, так и быть, не буду смущать тебя еще больше и скажу это сам. Мясо не человеческое.              Не человеческое.              Чонгук не видел этого, но прекрасно понимал, что кровь отхлынула от его головы, а сердце на секунду замерло. Вся эта ситуация, все эти слова так сильно и так пугающе напоминали Чонгуку просмотренную им не так давно дораму, что хотелось плюнуть на уже отданные деньги и уехать обратно в Пусан. К матери и спокойной, пусть и не выдающейся жизни.              — Я серьезно, — продолжил Ким Тэхен, словно не замечая напряжения на лице Чонгука. — Это говядина.              — Я и не… Я и не сомневался, — ответил Чонгук.              А то как же. Мясо перед ним было совсем не таким, каким он привык его видеть, хотя, возможно, странный вид и запах придумал он сам. Его фантазия была довольно богатой. Если бы Чонгуку нужно было добавить этот эпизод в свой роман, он бы обязательно упомянул подгоревший край у самого сочного кусочка и жуткую улыбку на чужом лице. Красивом, но пугающем лице. Все в этом общежитии было пугающим, совсем как…              — Не сомневался? — рассмеялся Ким Тэхен. — А я был уверен, что ты боишься, что попал в руки Со Мунчо**.              Чонгук пораженно распахнул глаза.              Ким Тэхен, кем бы он ни был, казалось, умел читать его, словно открытую книгу.              — Не волнуйся, — отсмеявшись, добавил Ким Тэхен. — В моем общежитии не едят человеческое мясо, а я не стоматолог.              Чонгук улыбнулся в попытке спрятать замешательство и легкий испуг.              — Так… владелец общежития тоже стоматологом не была.              Ким Тэхен засмеялся вновь. Чонгук не мог не отметить, как красиво он выглядел, делая это так — громко и широко раскрывая рот.              — А ты забавный, Чон Чонгук.              Чонгук так не думал.              — Может все-таки попробуешь юкхве? Его готовил один из постояльцев. Он готовит иногда для всех. Из моих продуктов, конечно. Чтобы Ким Сокджин кого-то угостил на свои деньги, Земля должна перевернуться. Ты, кстати, чем-то на него похож.              Ким Тэхен кивнул сам себе и подпер голову рукой. Он сидел напротив Чонгука и наблюдал, как тот, пытаясь справиться с нахлынувшей тошнотой, тянется к мясу. Чонгуку не предложили палочек, так что он подхватил один из кусочков пальцами.              — Чем я похож на него? — уточнил Чонгук, пока подносил мясо ко рту. В голове у него разрывалась сирена. Хотелось бежать. Бежать так далеко и быстро, как только можно.              — Прической. В последнее время он тоже отрастил такие же длинные волосы, как у тебя. Тебе не жарко?              Жарко.              — Да нет, — ответил Чонгук, с трудом пережевывая мясо. Оно было жестким и пересоленным, но выплюнуть его хотелось совсем не поэтому.              — В любом случае, это твое дело, — хмыкнул Ким Тэхен. В отличие от Чонгука и упомянутого Ким Сокджина, его прическа была стандартной, но шла ему намного больше, чем любому из знакомых Чонгуку ребят. Более того, Ким Тэхен был так красив, что если бы не жуткая аура, которая окружала его самого и общежитие, Чонгук обязательно бы влюбился с первого взгляда, пусть и не верил, что так бывает. — Да и что уж скрывать — тебе идет такая длина.              — С-спасибо. Я… Тэхен-щи, мне… Мне нужно завтра утром рано вставать, так что я пойду. Уже поздно. Спасибо за ужин.              Чонгук выбрался из-за стола. Чонгук поклонился. Он видел, как смотрит на него Ким Тэхен, видел, как дрожат его ресницы, как дергаются уголки губ. Чонгук видел все это и хотел поскорее убраться туда, где его не будет преследовать этот взгляд.              — Спокойной ночи. Лапуля.              Спокойной ночи не получилось: стоило Чонгуку застелить кровать и завалиться на нее, как в стену с другой стороны что-то ударило. Раз, другой. Потом раздался высокий и звонкий смех, и все стихло. Ненадолго. Не будь Чонгук таким неловким и стеснительным, он бы пошел разобраться. И у него получилось бы добиться желаемого. Фигура Чонгука впечатляла, вот только сильные руки и грудь он скрывал под огромными бесформенными черными кофтами, как и крепкие бедра прятал в спортивных штанах. Его смущало внимание, оказываемое людьми, когда он одевался по-другому. Его смущало быть привлекательным.              Тем временем, часы показывали половину двенадцатого.       Шум не прекращался.       Чонгук, планирующий встать на рассвете, мысленно плюнул на все и сел на постели. Лампочка в комнате висела на голых проводах и светила совсем слабо, но Чонгуку свет был и не нужен. Он достал из-под кровати ноутбук и открыл давно начатый документ. Последнее предложение — незаконченное — осуждающе смотрело на него. Этот роман Чонгук начал писать еще полгода назад. Он писал под вдохновением, писал через силу, писал с наслаждением и, бывало, не писал в принципе. Иногда слова не хотели складываться в предложения, но сейчас, когда, казалось бы, он попал в стрессовую ситуацию, Муза решила посетить его. И даже шум за стенкой не мешал. Потом, конечно, когда глава оказалась дописана, Чонгук с удивлением понял, что именно повлияло на него. У главного героя, который даже к десятой главе казался немного обезличенным, вдруг начали появляться узнаваемые черты: пугающие улыбки на пухлых губах, бархатный голос, крупные ладони. Чонгук тряхнул головой, но менять ничего не стал. Он писал свою собственную страшную сказку, и, если Ким Тэхен так хорошо подходил на роль главного героя, он не собирался противиться вдохновению.              «Он просто в твоем вкусе» — сказал бы Чонгуку Пак Чимин.              Чимин был отличным другом, вот только, в отличие от Чонгука, он решил остаться в Пусане вместе с семьей и любимой девушкой. Чонгук же хотел... развиваться. Хотел стать писателем, но понимал, что без полезных связей у него ничего не получится. При всем при этом, он не имел ни малейшего представления о том, как он, такой неловкий и стеснительный, сможет знакомиться с нужными людьми. В любом случае сначала он планировал найти работу, а там уже… Там уже Чонгук постарается.              — Здравствуйте! Вы новый жилец из триста третьей?              Чонгук, запирающий дверь, замер, а потом ошарашенно уставился на табличку, висящую на двери.              «303».              Таких совпадений просто не могло быть.              Просто. Не. Могло.              Чонгук сглотнул и обернулся. Мужчина, стоящий у соседней двери, приветливо улыбался. Красиво так, до ямочек. И совсем не жутко.              — Да, я… Я въехал вчера ближе к ночи. Чон Чонгук, — представился Чонгук и поклонился.              Мужчина понимающе закивал.              — Я Ким Намджун. Прошу прощения за вчерашний шум. Мы не знали, что теперь в этой проклятой комнате кто-то живет.              В животе неприятно заныло.              — Проклятой?              — А, да, — отмахнулся Ким Намджун, — так мы ее называем.              «Почему?», — хотел бы спросить Чонгук, но его язык, по ощущениям, присох к небу.              — Если такая ситуация повторится, смело стучитесь к нам. Мы постараемся быть тише.              — Вы… Вы живете не один?              Все комнаты в общежитии (по крайней мере, на третьем этаже, как понял Чонгук) были крошечными даже для одного постояльца, что уж говорить о двоих. Только за одно утро Чонгук успел дважды удариться о мебель в своей тесной комнатушке.              — Не один. С хеном, — кивнул Ким Намджун. — Мы совсем на мели, так что приходится тесниться на одной кровати. Но это временно. Мы надеемся.              — Понимаю, — ответил Чонгук.              — Надеюсь, я вас не сильно задержал?              — Нет-нет, я… Я только планирую найти работу, так что не опоздаю.              — Тогда удачи, Чонгук-щи!              — И вам.              Они разошлись в разные стороны. Чонгук повернул направо, тогда как Ким Намджун налево — к ванной комнате, туалету и кухне. «Хоть одно нормальное событие после заселения», — подумал Чонгук, имея в виду приятное знакомство. Ким Намджун был человеком харизматичным, а писатели всегда были падки на таких людей. Взять хотя бы Ким Тэхена, после встречи с которым Чонгук принялся марать вордовский лист. Даже несмотря на некоторые жуткие черты, хозяин общежития излучал чистые харизму и обаяние.              В тот день Чонгуку не повезло. Он обошел все заранее присмотренные места, но работу так и не нашел. Либо не было мест, либо зарплата оставляла желать лучшего. Да и кто мог предложить большую зарплату ему — журналисту без опыта и связей? Чонгуку оставалось лишь понуро вернуться в жуткое общежитие, позвонив по дороге маме. «Послушай, Чонгук-а, — сказала она, — не может прийти все и сразу. Не сдавайся и просто подожди. Хорошо уже хотя бы то, что ты нашел себе такое удачное жилье».              Чонгук хмыкнул. Он как раз поднимался по грязной лестнице на третий этаж, когда мама сказала эту фразу. Грязные полы и стены, неприятный запах плесени, жуткая атмосфера.              — Да. Удачное, омма, — согласился Чонгук, натыкаясь взглядом на Ким Тэхена, стоящего на лестничной площадке рядом с незнакомым Чонгуку курящим парнем.              — Вот и отлично, дорогой. Не расстраивайся. Работа найдется.              — Да-да, прости. Мне нужно идти. Пока.              — Пока, Чонгук-а! Звони!              Чонгук не смущался своей матери. Ким Тэхена — да.              — Эй, малой.              Курящий парень — худой и низкий — махнул Чонгуку рукой. Даже несмотря на хмурое выражение лица и не самый добродушный голос, он казался куда более приветливым, чем хозяин общежития. Только поэтому Чонгук послушно остановился около этих двоих.              — Я Мин Юнги. Живу тут в триста десятой.              Чонгук поклонился и представился в ответ. Ким Тэхен же… Ким Тэхен страдальчески вздохнул.              — Послушай, Чонгук-щи, — сказал Мин Юнги, когда с формальностями было закончено. — Ты, вообще, как? Нормальный малый?              Чонгук удивленно распахнул глаза. Он перестал понимать, что происходит в этом общежитии окончательно. Как только могло получиться, что в это место прибивались столь странные и загадочные люди?              — Извините, я не понял… вопроса.              Этот Мин Юнги хмыкнул и затушил сигарету об и так грязный подоконник.              — Не понял вопроса он. Я спрашивал, нормальный ли ты парень? Кошек не убиваешь? Людей? Может, загрязняешь окружающую среду или еще чего?              — Н-нет.              — Что нет?              — Ничего… из этого. Ничего из этого не делаю, — ошалело хлопая глазами, заверил Чонгук.              Мин Юнги удовлетворенно вздохнул, а потом со всего размаха дал Ким Тэхену щелбан. Тот громко вскрикнул и схватился за голову.              — Хен!              — Что, хен? Что, хен? — цыкнул Мин Юнги. — Я должен поощрять твое отвратительное поведение? Если тетя узнает, что она мне скажет? Что я не могу воспитать из тебя нормального человека?              Ким Тэхен… надулся. Чонгук поверить своим глазам не мог, но так и было. Из пугающего и жуткого человека, он вдруг сделался самым обычным и милым парнем. Мин Юнги же полностью сосредоточился на Чонгуке.              — Слушай, Чонгук-щи, ты не первый, с кем этот обалдуй пытается провернуть этот трюк, но пока что самый внушаемый.              — Я?              — Ты. Кто же еще? Короче, — Мин Юнги вдруг сделал несколько шагов вперед и, приобняв Чонгука за плечи, повел его в сторону кухни, — Тэхен тут посмотрел эту дурацкую дораму про маньяка из общежития и теперь пугает всех новых постояльцев. Говорит, что ловит момент и оттачивает свои актерские навыки.              Ким Тэхен, плетущийся сзади, протестующе замычал:              — Все не так!              — Именно так, — возразил Мин Юнги. — Садись. Ага. И ты садись, Тэхен-а. Сейчас я заварю нам всем чаю, и мы поговорим. Договорились?              Так как смотрел Мин Юнги в глаза исключительно Чонгуку, тому ничего не оставалось, кроме как кивнуть.              Рассказ оказался недолгим, но красочным. Ким Тэхен — этот молодой мужчина, владелец общежития и мечтающий стать актером человек — просто оказался впечатлительным парнем. А как тут не впечатлиться, когда выходит дорама вроде «Незнакомцев из Ада», а ты как раз владеешь общежитием и мечтаешь стать актером?              Мин Юнги привычки своего дальнего родственника пугать новых постояльцев не одобрял, а потому ловил новичков и объяснял им все. Объяснял, что на третий этаж в комнату «303» заселяют специально, объяснял про мясо, жуткие улыбки и вообще. Чонгуку вот не повезло особенно, потому что он оказался писателем.              — Ты не обижайся только на этого обалдуя, — попросил Мин Юнги под конец. — Он так-то добрый. Извиняется всегда. Да и совсем уж палку не перегибает.              Чонгук и не сомневался. Да и не обижался. Немного злился, но куда больше злости его затапливало облегчение — дешевое жилье оказалось безопасным местом, а не пристанищем маньяков.              — Если бы я понял, что сильно тебя запугал, тут же бы все объяснил, — подхватил слова Мин Юнги Ким Тэхен. Он почесал голову и сделал несчастные глаза. — Ты уж прости меня. Съезжать не будешь?              Трудно было не растаять, но Чонгук постарался.              — Съезжать? — переспросил он, пялясь на дно кружки, где одиноко высыхал чайный пакетик. — А что насчет моей комнаты?              — А что с ней? — нахмурился Ким Тэхен.              Действительно.              — Ким Намджун сказал мне, что она проклята.              После мгновения тишины грянул смех. Смеялся один лишь Мин Юнги, тогда как Ким Тэхен выглядел жутко смущенным.              — Это из-за того, что Тэхен в нее новичков подселяет, пугает, а они потом даже после объяснений все равно сбегают. Вот поэтому и проклятая.              — Ах, вот оно что, — пробормотал Чонгук. Свое облегчение он старательно скрывал: денег на новое место жительства у него не было. Как и работы. — Тогда я останусь.              — Правда? — восторженно спросил Ким Тэхен. — Тогда это нужно отметить! Выпьешь с нами вечером?              То ли из-за красивого лица, то ли из-за харизмы Ким Тэхена, Чонгук согласился, несмотря на легкий налет злости в душе.              Какое счастье, что он был отходчивым малым.              Как оказалось позже, «выпить с нами» означало выпить со всеми жильцами третьего этажа. Их было немного: все-таки общежитие оставляло желать лучшего. Тэхен-хен (как к концу посиделок начал его называть Чонгук) признался, что для ремонта у него пока нет средств, но и продавать местечко он пока не хочет. Если уж когда-нибудь станет актером, тогда о таком шаге и подумает.              Тэхен-хен оказался классным. Даже очень классным. Чонгук слушал его не всегда связные, но очень интересные истории, пытался понять и простить. И ведь простил. Более того, уже ближе к ночи Чонгук открыл свой роман и принялся писать. Выходило неплохо. У этой страшной сказки даже появился шанс на хороший конец.              Неделей позже Чонгук устроился на работу. И даже по профессии. Брал интервью у спортсменов, писал статьи, а потом возвращался в общежитие. Жаркие деньки все никак не заканчивались, так что с первой получки Чонгук купил торт-мороженое и угостил своих новых друзей-приятелей. Чимин и мама одобрили его попытки подружиться с соседями.              — Ах, Чонгук-а, ты такой замечательный! — ворковал Тэхен-хен, когда Чонгук приносил вкусняшки для соседей. — Мне все сильнее стыдно за свое поведение. Видишь, я после тебя даже перестал новеньких пугать! Ты особенный!              Чонгук, стыдно признаться, был дико рад даже таким вот шутливым словам. Тэхен-хен нравился ему все больше и больше, но сил попытаться намекнуть на романтические вещи у Чонгука не было. Да и как бы это выглядело? Такой взрослый и талантливый Ким Тэхен, и он сам без гроша в кармане, но с романом, за который ему никогда не заплатят? Так Чонгук долгое время думал, пока однажды Тэхен-хен не подарил ему резинку для волос.              — Я же вижу, как тебе жарко, лапуля, — шутливо объяснил свой подарок он, и Чонгуку ничего не оставалось, кроме как влюбиться еще сильнее.              Дальше — больше. Когда Тэхен-хен узнал, что Чонгук пишет роман, то подарил ему отличный (и дорогой) блокнот для заметок. Может, на ремонт денег у него не было, но на такие подарки были. После блокнота последовала красивая и удобная ручка. Затем — настольная лампа и плед. Тэхен очень мило пытался подарить Чонгуку комфорт и вдохновение, и, самое главное, у него это получалось.              Очень даже отлично получалось.              Тогда Чонгук вдруг понял, что, может, неверно мыслил: ну старше его Тэхен-хен на пять лет, так что такого? Состоятельнее и успешнее? Так Чонгук его потом догонит! Да, ага… По крайней мере, так он себя успокаивал, когда все-таки решился сделать первые шаги в ответ.              — Это что? — удивился Тэхен-хен в первый раз.              — Это театральная косметика. Ты же хотел примерить на себя образ Джокера, так что…              — Вау, Чонгук-а! Это так мило с твоей стороны.              Во второй раз Тэхен-хен тоже удивился.              — Зачем, Чонгук-а?              — Просто хотел сделать тебе приятно, Тэхен-хен. Не нравится?              — Нравится!              В третий… В третий раз Тэхен-хен притянул Чонгука к себе в объятия, а подарок отложил в сторону.              — Что ты… Ты чего, хен?              — А тебе не нравится? — прошептал Тэхен ему в шею.              — Нравится.              — Вот тогда и наслаждайся.              Они оба были странными. И неловкими. Ради бога, они были Очень Неловкими. Все жильцы третьего этажа посмеивались с них, но не вмешивались. Даже Мин Юнги, который любил давать волшебных ускорительных пендалей родственнику. Хотят тянуть кота за хвост — пусть тянут.              И ведь по итогу все сложилось как нельзя лучше. Все сложилось само собой.              Первый поцелуй, первое признание, первый секс.              Чонгук не мог прекратить улыбаться, как идиот, не мог прекратить ловить вдохновение, пока рядом с ним был его хен, а еще…              Еще Чонгук вдруг понял, что его страшная сказка действительно может закончиться счастливо.       

----------- ✶ -----------

             — О чем твой роман?       — Это ужасы.       — Детектив? Убийства, маньяки и кровища? Поэтому ты испугался так сильно, когда въехал?       — Нет. Это ужасы современной жизни.       — В каком смысле?       — Мой роман — это страшная сказка о том, как трудно выжить в большом городе почти без денег и друзей.       — Оу.       — Ага.       — Так, значит, ты испугался, потому что я — хороший актер?       — Наверное. Ты и правда хорош.       — Ох, Чонгук-а!       — Что?       — Ты такой милый!       — Ты тоже, хен. Ты тоже.