Unexpected tenderness

Волосы у Иллуми были длинные, до самой поясницы; прямые словно струны, густые и тяжелые; чёрные, как воронье крыло, на свету блестели, а в темноте были синее ночи. И Хисоке безумно нравилось тянуть за них, глубоко целуя Иллуми, проходясь языком по нёбу, кусая губы в кровь. Он обожал наматывать их на кисть, резко входя в разгоряченное тело, оттягивать волосы так, что голова наверняка потом долго болела. Вести пальцами по коже головы, чтобы потом схватиться за отдельные пряди и сжимать их с силой, пока кончаешь — его любимое. В общем, Хисока при любой возможности тянулся к темным волосам и с присущим ему удовольствием старался доставить боль, хоть Иллуми и никак на неё не реагировал. И сегодня в отель он возвращался с намерением как следует отодрать Золдика на всех поверхностях, не оставляя без внимания вечно манящие его руки пряди. Но так и замер в дверях, уперевшись взглядом в спину Иллуми. Тот сидел на кровати вместе с ногами, грубо говорил с кем-то по телефону. И все было, вроде, как обычно. Но волосы по спине не струились. Хисока удивленно вздохнул. Пряди были собраны в простую косу, спускающуюся чуть ниже лопаток. Волосок лежал к волоску, ни одного «петуха» не торчало, а на конце была повязана простая лента вместо резинки. По какой-то причине Моро смутился, чего отродясь не бывало. Подошёл ближе, но стоял все так же — позади Иллуми. И медленно, поднял руку, чтобы осторожно просто провести пальцами по туго стянутым волосам. Их обладатель, возможно, даже не почувствовал этого. Хисока взял косу в ладонь и огладил ее, не притягивая за неё к себе, но ощутимо, от чего, все ещё говорящий по телефону, Иллуми дернулся и чуть обернулся, чтобы увидеть фокусника одним глазом. И Моро забыл как дышать. С собранными волосами Золдик выглядел совсем иначе. Лицо теряло всю хищность, опасность и острость, оно смягчалось, и даже взгляд казался более живым, тёплым. Хисока тяжело сглотнул, пальцами перемещаясь с волос на шею, которая стала казаться ещё тоньше, чем раньше. Острый кадык, идеальная осанка… Пальцы спустились от линии волос до ворота кофты и вернулись обратно на косу. Что с фокусником происходило он и сам не знал, но такому Иллуми больно делать совсем не хотелось. Он очерчивал линию челюсти своими тонкими пальцами, гладил каждый миллиметр оголенной шеи, быстро прошёлся по уху, не занятому телефоном. И всю ладонь положил Иллуми на макушку, чтобы начать аккуратно, невесомо гладить того по голове. Глаза Золдика в удивлении округлились и, завершив телефонный разговор, он спросил, все ещё стоящего позади Хисоку: — Все нормально? Моро испуганно одернул руку, а Иллуми развернулся к нему лицом, вопросительно уставившись. — Мне идёт? — раскусив Хисоку спросил он. И в ответ получил лишь заторможенные кивки. — Иди сюда, — похлопал по месту, рядом с собой. Кровать прогнулась, фокусник, до удивления смущенный, уселся прямо перед Иллуми. — Можешь продолжить, если хочешь, — Золдик даже улыбнулся. А Хисока сразу же протянул руку к его лицу, заправил выбившуюся прядь за ухо и вернулся к своему занятию. Он, казалось, вечность гладил мужчину напротив себя по голове, прежде чем, наконец, поддаться вперёд и поцеловать его. Так же мягко и нежно как все, что он делал последние минуты. Так, как никогда до этого не целовал.