I'm a mess for your love

Куроо думал, что его прокляли еще при рождении, когда вместо поддерживающего хлопка по плечу он ощутил желание поцеловать упрямо сжатые губы. Он думал, что, возможно, это нормально, если большую часть своих дней проводишь со своим лучшим другом, и у тебя нет времени на отношения с кем-то еще. Кенма рядом с ним усталый, спокойный и расслабленный, и это заставляет Куроо думать о том, что он мог бы сделать сейчас с ним, на что смог бы уговорить. На самом деле, в этом нет ничего нормального. И дело даже не в том, что они оба парни. Когда Лев говорит, что Куроо как хороший старший брат для Кенмы, ему хочется вытолкнуть Льва из спортзала, выбить все зубы и убедиться, чтоб тот никогда не возвращался. Куроо сдавленно улыбается, когда Кенма закатывает на это глаза. Возможно, Лев не такой тупой, каким хочет казаться, потому что больше он подобного не говорит. Куроо не мог понять причину с самого первого раза, когда у него встал на Кенму, выходящего из душа. На впалый живот, на сильные руки, аккуратно вытирающие полотенцем волосы. Обстановка была до одури домашней, и стояк Куроо, упирающийся в мягкую ткань спортивок, казался еще ужаснее. Куроо тогда сразу ушел в ванную, сжал себя через ткань и попытался не закричать. Подростковая влюбленность в нем медленно превращалась в ужасную смесь вожделения и надежды, благодаря которой он дрочил на своего лучшего друга в ебанной ванной. Иногда ему казалось, что Кенма все понимает. Когда длительным пристальным взглядом смотрит на Куроо, услышав «Можно я сегодня останусь у тебя?». Когда никак не комментирует, что Куроо по три раза ходит в туалет: чтобы умыться, потом подрочить, на полную включив воду, а потом, чтобы сменить белье. Кенма утыкается носом в приставку и не произносит ни слова, когда подобное случается. Возможно, Кенма думает, что у Куроо это подростковое, мол, встает на все, что движется, когда угодно. Возможно, Кенма тоже не против показаться тупым. Куроо убедил себя, что дело в отсутствии девушки. Ему всегда было более чем достаточно нагрузки на тренировках, общения в школе и домашних обязанностей. Он справлялся, но это выматывало. Рядом всегда был Кенма, если Куроо вдруг чувствовал одиночество, и это тоже было хорошо. Раньше, если Куроо хотел, он заходил на порносайты, ставил упорядочивание «по популярности» и дрочил на первое, что попадется. Теперь же он, казалось, успел возбудиться в каждом классе в этой гребанной школе, в каждой душевой. Пару раз он кончал в мужском туалете после тренировок, если они с Кенмой слишком часто соприкасались телами во время игры. Так что Куроо решил найти девушку. Это было достаточно трудно, потому что Куроо не нужны были отношения и секс после десяти свиданий. Он бы не назвал себя циничным, но сейчас все, чего он по-настоящему хотел, это убедить себя, что проблема только в привычке. Что это удушающее желание положить руки Кенме на затылок и притянуть к себе — это не любовь. Решение было найдено вполне логичное: вместо смущающих разговор за школой он выбрал темный ночной клуб, в который из-за достаточно плохой репутации впускали без паспорта. В клубе он отметал всех со светлыми волосами и тех, чья макушка не доходила ему до плеч. Когда к нему на талию легла рука, Куроо хотелось разозлиться. Но потом эта рука огладила его живот и спустилась ниже. Сжав его член через джинсы, девушка прижалась грудью к его спине. — Скучаешь? — соблазнительным голосом сказала она. Куроо ни разу не скучал, но обернулся, уставившись на симпатичную темноволосую девушку. — О, так ты еще и красавчик. Выглядишь, как школьник. Ты пришел сюда попить колу? Куроо угадал, что это не оскорбление, а попытка заставить его действовать. Девушка была достаточно высокая, чтобы Куроо не ломал шею, попытавшись ее поцеловать. Одна ее рука путала волосы, а вторая чертила узоры вокруг его члена. Куроо был немного пьян, и у него встало только после отсоса в туалете. Когда он кончил на тонкие пальчики девушки, она спросила: — Я знаю, что школьники достаточно быстрые, но я надеюсь, что тебя хватит на второй раунд. Куроо не хватило. Он выбежал из ночного клуба и практически словил паническую атаку, пытаясь не думать о том, что он хочет другие губы вокруг своего члена, что другой голос должен говорить пошлости ему в ухо. Или не пошлости. В принципе, сами слова не имели никакого смысла. Возможно, это началось, когда Кенма признался, что гей. Не то чтобы Кенма был в чем-то виноват. Это был хороший вечер, и Кенма открылся ему, потому что сам этого захотел. Куроо тогда с улыбкой обещал, что все в порядке, ничего не изменится, они останутся друзьями. Сейчас, когда Куроо ощущал руку Кенмы, которую тот закинул на него во сне, эти воспоминания стояли у него в горле. Куроо чувствовал только тошноту и ненависть к себе. Ему хотелось осыпать поцелуями каждый сантиметр красивого лица, поцеловать расслабленные брови и закрытые глаза. Куроо заставил себя закрыть глаза и не пялиться на спящего друга. Честное слово, это уже совсем крипово. У Куроо, в принципе, не было особого выбора. Удивительно, как Кенма игнорировал эту тему, когда все стало до смешного очевидным. Многие спрашивали, не случилось ли у них что-то, потому что Куроо больше не закидывает руки Кенме на плечи и не обнимает его в экстазе после хорошей тренировки. Они не знали всего остального: что Куроо больше не остается у друга на ночь, что между ними теперь не меньше десяти сантиметров, если они садятся рядом. Никто не знает, что Куроо встретил ту девушку из бара еще раз, и они обменялись телефонами. Никто не знает, что он едет на автобусе на другой конец города, чтобы переспать с практически незнакомкой в попытке стереть у себя из головы желание укусить и поцеловать бедра своего лучшего друга. Это могло бы продолжаться еще очень долго, если бы в один день Кенма не спросил: — Чем ты занимаешься сегодня вечером? Куроо почувствовал, как его сердце останавливается. Кенма никогда такого не спрашивал. Куроо знал, как это тупо, но в его голове начали появляться картинки их возможного интересного вечера вдвоем, и он сглотнул. — Эм… да вроде ничем. Домашки много, а так свободен, — сдавленно улыбнулся он, подходя к дому Кенмы. — А что? Они мялись у порога, и Козуме почему-то не спешил заходить. — У меня сегодня будет свидание. С парнем. Или что-то типа того, — сказал Кенма, и Куроо увидел необычный блеск в его глазах. — Мы познакомились в интернете, поэтому, знаешь… Я не очень-то доверяю незнакомым людям, хоть он и кажется нормальным. Так что… — Быть наготове, если что-то случится, — широко улыбнулся Куроо, стараясь не сжимать кулаки слишком сильно. — Я тебя понял. Хорошо. Без проблем. — А… да, спасибо, Куроо, — сладко улыбнулся Кенма, заправляя волосы за ухо. Куроо хотел умереть, потому что эти руки и уши также входили в список того, что он хотел поцеловать. — Зайдешь? — Нет… знаешь, нет. Я, наверное, сейчас домой. — Окей, — слегка удивленно ответил Кенма. — Ты в порядке? — Да, — ответил Куроо, уже отходя от двери. Они не обнялись на прощание, как делали раньше. — Все в полном порядке. Удачи тебе на свидании. — Тише ты! Я напишу. Кенма скрылся в доме, и Куроо подумал, что так же Кенма в один момент скроется из его жизни. Он дотащил себя до дома. Только оказавшись в собственной комнате, он разрешил себе заплакать, больно впиваясь ногтями в руки. Кенме нравились парни, и Куроо об этом знал. К сожалению, Кенме никогда не нравился Куроо.