Демоны разве болеют?

      — Кроули?       Неясное бормотание.       — Тише, тише, все хорошо, ш-ш-ш…       Рукой по волосам, скуле, щеке.       — Спи.       И снова неспокойный сон.

***

      То, что было, не могло подобрать к себе описание. Кроули не знал, что происходило. Происходило что-то дурацкое — да. Но что именно — загадка. Слонение по квартире не принесло результатов; слоняться где-то за пределами не хотелось.       Усесться на кресло-трон, закинув ноги на стол, провести руками по лицу сверху вниз, медленно, как будто стирая что-то. Выдохнуть. Бросить взгляд в сторону оранжереи. Нет.       Тошно.       Именно это происходило внутри демона, но чем было вызвано… Вопрос. Загадка.       Тайна.       Ясная, по идее, как белый день, но когда это ясные мысли признавались сразу?       Особенно одним белокрылым.       Особенно когда это касалось их отношений.       Особенно если ему надо было просто признать, что они не просто на общей стороне.       Хотелось — и оставалось лишь — свернуться клубком на диване в гостиной; обнять себя за колени, притаиться. Отпустить себя; расслабиться. И провалиться.

***

      Случилось что-то непредвиденное и такое, от которого сердце ёкнуло в груди — да. Не с ним и не с книгами — определенно. В мире не чувствовалось никаких новых аномалий, чудес и массовых убийств сверх меры — тоже да. Тогда что?       На слове-догадке сердце сжалось и пришлось судорожно вздохнуть. Конечно. Демон. Старый Змий, у которого шило в одном месте не даёт ему покоя, чтобы усидеть на одном месте.       Вздохнуть. И не из таких передряг выпутывался, нечего переживать. Нервы после неудавшегося Армагеддона с казнью расшалились знатно.       Нет. Отставить. Не время. Где он живёт, вот бы вспомнить дорогу из книжной лавки туда. Время действия, а не пустого анализа. И так уже промедлил на несколько веков. Вперёд.       Дверь… Почти открыта. Он мог бы позвонить, но Кроули итак понял уже, что это он. Так что это не взлом с проникновением, а дружеский визит.       — Кроули!       Нет, нет-нет-нет, все в порядке, да? Пульс, сердце — зачем это им, черт возьми? — на месте, он живой. Горячий, мокрый, мечущийся, но живой. Что он делал на полу рядом с диваном… упал?       — Сейчас, сейчас, дорогой.       Чудо — он сух и переодет. Не излечить. Скверно. Святая вода? Убила бы сущность. Аналог? Пытки от той стороны? Нет, бред. Мягко. Не их методы.       Стоп.       Горячий. Сосуд горячий. Как у людей во время болезни. Хворь?       Но он же демон!       Но…

Богиня, я взывал к Тебе не раз и ни разу Ты не откликнулась мне. Но я не спрашиваю сейчас ничего и не жду ответа, просто прошу: Мама, пусть это будет простая болезнь и ничего хуже.

      Он перетаскивает вспотевшего демона на кровать, аккуратно кладёт его и вспоминает всё, что он помнил о лечении.       Преступно мало и несколько веков как устаревше.       Находит телефон и позволяет себе одно небольшое, но практичное чудо.       После гудков ему отвечает женский голос.       — Анафема, простите, что беспокою, но не могли бы Вы…

***

      Прошло уже достаточно времени, чтобы демон пришел в себя и даже частично восстановился. Сколько бы раздражающей и не была слабость в каждой клеточке тела, но это только шло на пользу голове и мыслям в ней. И по мере того, как прояснялись и выстраивались мысли, желание жить крепло и росло.       Как и понимание, что он, всё-таки, оказывается, нужен, что бы он и не думал несколько дней назад на этот счёт.       Кухня не была главной комнатой в этой сногсшибательной квартире, но с момента _инцидента_ стала одной из таких: ангел прочно облюбовал её.       — Как думаешь, — Кроули помешивал кофе в кружке и внимательно следил за кругами на поверхности, — почему это случилось?       Азирафаэль пожал плечами, не отрывая взгляда от вида из окна.       — Разве мы можем болеть? — Азирафаэль отпил из чашки. — Ни разу не думал, что кто-то из нас мог заболеть. Мы ведь прошли через столько эпидемий, что отъявленному историку и не снилось. Ни чума, ни холера, ни грипп, а простая простуда! Вот уж действительно чудно жить на белом свете…       — Ангел, — Кроули положил ладонь на его руку, тщетно ища его глаза своими. — Все прошло.       Уголок рта собеседника нервно дернулся.       — Действительно, ангел, мне уже намного лучше и скоро я полностью вернусь в форму.       Демон мягко поглаживал большим пальцем чужую руку, стараясь успокоить нервного ангела. Азирафаэль всё же посмотрел ему в глаза.       — Но все равно, Кроули, ты ведь понимаешь, что…       — Тш-ш-ш, ангел. Все хорошо. Спасибо.       Ангел хотел улыбнуться, но улыбка вышла кривая, и он всё-таки расплакался.       Кроули насколько мог резво оказался рядом, чтобы обнять разрыдавшегося ангела. Думать, что они друг другу больше не нужны, — это страшно и больно. Но быть в неведении несколько дней, считать, что уже бесповоротно и безоговорочно опоздал и на этот раз навсегда — это намного, намного хуже.