insomnia

Захлопнув дверь своей комнаты, первым делом Питер пнул кровать. Деревянная панель сбоку хрустнула и разломилась, несколько незакрепленных досок, которые держали матрац, упали на пол. Питеру ничуть не полегчало. Чувствуя, как организм не выносит изменений, Питер надавил на закрытые веки. Глаза ужасно болели, время от времени перед ними будто появлялась дымка, которая загораживала весь обзор: по пути к комнате парень пару стен уже пересчитал, и слава богу, что не носом. Следующим объектом для срыва злости оказался ящик тумбочки, где Питер хранил одежду: этот гад был не закрыт. Питер схватил ручку, снова не рассчитал силу, и ящик в итоге вылетел из пазов вместе со всем барахлом, которое из него выглядывало. Питер принялся собирать с пола скомканную одежду и запихивать в ящик. Знал, что лучше было бы аккуратно свернуть, как учила его Мэй, но в тот момент Питер был так зол, что вспоминать о ней, о Бене, о родном доме в Квинсе ему не хотелось вообще. Тони врал ему, как врали и родители. Меньше всего на свете хотелось сравнивать, но ощущение предательства вынуждало Питера это делать. Разве это не одно и то же? Говорить в лицо «все нормально, Питер», а за спиной скрывать правду о своей скорой смерти. Разве не похоже на то, как мама с папой говорили мальчишке «мы любим тебя, Питер», но в итоге все равно сбросили балласт на шею тете и дяде, а сами смотались неизвестно куда? Питер зарычал и что есть сил толкнул ящик от себя. Тумбочка отлетела до самой стены, ударилась об нее, а затем, медленно балансируя на двух передних ножках, завалилась на пол. Питер выдохнул и задрал голову к потолку, чувствуя, как за все это время сильно пропотел. Сквозь дымку в глазах были видны неизмененные пластины-светильники. А боль такая же как прежде? Не отводя глаза от потолка, Питер лег на спину и сложил руки на груди. Еще секунду назад он чувствовал, как тело колотило от вернувшихся суперспособностей, от переизбытка силы и энергии, а сейчас все это как будто снова сошло на нет, осталась только температура, отвыкшие от 110% органы чувств, которые слезились и отказывались работать, и одна сплошная черная дыра в сердце. Никогда еще боль от суперспособностей не смешивалась с болью душевной. Если бы кто-нибудь спросил у Питера, в порядке ли он, это стало бы триггером похлеще, чем Код Активации для Зимнего Солдата. А так как рядом никого не было, оставалось спрашивать только самого себя и в кои-то веки честно отвечать. Нет, Питер не в порядке. Если собрать все по уцелевшим полочкам, он чувствовал себя наркоманом, который получил слишком много дури и вот-вот отбросит коньки от передозировки. В первый раз, когда Питера укусил радиоактивный паук, тоже такое было, и, если бы Питер помнил хоть отдаленно эти ощущения, точно бы не торопился снимать ошейник. Или хотя бы попросил Старка выдумать сыворотку, чтобы все это свалилось на него не разом, а постепенно. Еще, вдобавок ко всему этому, он только что понял, что его наставник опять при смерти… и тоже может отбросить эти самые коньки в любое время, зато в отличие от Питера — гарантированно. И мало того, что Старк врал ему, так еще и сейчас, когда всплыла правда, он просто молчал. Молчал и все тут, как будто Питер был для него пустым местом. Ни оправданий, ни элементарного «прости меня», ни даже ругани в ответ не было, даже когда Питер не смог сдержаться и чуть не разнес стену. Питера бесило, что вместо того, чтобы дать честный ответ, когда вся правда практически всплыла на поверхность, Старк попытался сбежать. И вообще всеми способами только и делал, что оттягивал момент признания. Интересно, если бы Питер не дожал его у стенки, Тони бы так и ходил по Штабу, делал вид что ничего не случилось и играл с Питером в отношения «отец и сын», да? Звал к своей жене и дочке, чтобы больше времени провести вместе, выдавал бы потихоньку свои мелкие секреты, чтобы взамен вытянуть что-то важное из Питера, кормил обещаниями, что все обязательно наладится, что все будет хорошо, пока в один прекрасный момент Морган не нашла бы отца где-нибудь на диване, с открытыми глазами и синей кожей? Чтоб его! Питер подскочил с места и ринулся в ванную. Этот запах крови вокруг начинал вызывать тошноту, и нужно было срочно избавиться от всего, что напоминало о Старке, о том, что он был в этой комнате, и о том, что вытащил Питера из воды. В ванной Питера ждали флешбеки. Чтобы выкинуть их из головы, Питер снова включил душ, чтобы ополоснуть ванну, врубил вентиляцию на полную и стал кидать в стиралку одежду, которая валялась на полу. Пряжка ремня ударилась о барабан внутри, белая запачканная футболка вскоре скрылась там же, а вот мокрая рубашка Старка не желала отлипать от руки. Чтоб его дважды. Питер с похожим научился справляться еще в прошлый раз, поэтому включил кран в раковине на кипяток и засунул в нее край рубашки, который был ближе к ладони. Как только вода должны была доползти по ткани до кожи, рефлекс самосохранения сработал бы, и весь паучий организм сам был бы рад избавиться от прилипшей одежды. Незачем ведь цепляться за то, что причиняет боль, да? Питер сделал роковую ошибку, когда поднял глаза на зеркало. В этот раз оно не было запотевшим. И даже отражение там было всего одно: самого Питера, который ничуть не изменился с того момента, как смотрел в него последний раз. Такой же зачуханный, грязный, в крови. Будто бы и не было еще ничего, ни открывшейся правды, ни болтливого Уэйда в камере, ни Старка, который спас от смерти. Будто бы Тони до сих мор мог зайти в эту комнату, опереться на дверной косяк, сложить на груди руки и посоветовать Питеру «отмыть свою болезную шею». Питер не выдержал и замахнулся на зеркало кулаком. Бить передумал в последний момент. Замер, зажмурившись, чтобы осколки не попали в глаза, но все равно не ударил, потому что представлять Тони там, а потом разбивать… нет. Питер ни за что не причинит ему вреда, какие бы эмоции в этот момент не чувствовал, даже если это всего лишь отражение. Мокрая рубашка отлипла от кожи самостоятельно, Питер даже не сразу заметил, что руки оказались свободны. Куда не посмотри, везде, всюду были доказательства того, что самое страшное уже произошло. Тони почти мертв. Питер живой. Ошейника нет. Мстители не пострадали. Судя по дикому голоду, способности возвращаются, но голове все равно не было покоя. Одно слово «Мэй» в исполнении Тони заставило Питера понять, что он не спит. Одно его «помоги мне» — и Питер взял себя в руки, когда они вместе сбегали со станции. Старк столько раз его этим спасал, знал как облупленного и странным образом понимал, куда стоило давить, чтобы Питер делал так, как ему нужно. И хуже всего то, что сегодня у него получилось обернуть все иначе. А Камня Времени нет, чтобы отмотать назад. Питер не выдержал и закрыл лицо ладонями. Свет по-прежнему резал глаза, но, в отличие от не унимающейся совести, это можно было решить просто. Фальшивый, выходит, из Питера супергерой, раз он сам довел ситуацию до такого состояния, когда все слова Старка оказались правдой. Фальшивый. Питер медленно отвернулся от зеркала и поставил руки за спину для большей устойчивости. В комнате жутко воняло кровью даже несмотря на то, что у Питера был наполовину заложен нос. А еще очень сильно хотелось есть, даже больше, чем пару минут назад. Вот и вторая стадия подкатила. В голове сдуру проскочила мысль: есть ли шанс, что Питер вообще переживет вторую трансформацию? И следом вторая: лучше уж так, чем снова смотреть Старку в глаза и с ужасом ждать того дня, когда он их больше не увидит. Решение пришло в голову уже через секунду. Если Питер ничто без своих способностей, если плюет на чужие жизни, и если с собственной все никак не может разобраться — надо было просто вернуться к началу. Поэтому Питер откопал среди вещей свой телефон и позвонил Мэй.

***

— Хеппи! — Мэй снова отвела телефон от уха и шикнула на того, кто шуршал одеялами. Питер лежал на кровати и терпеливо продолжал держать телефон около уха, хотя уже понимал, что разговора не выйдет. Тетя была слишком счастлива, чтобы портить ей вечер своими проблемами. — Милый, как у тебя дела, как поживает мистер Старк? В новостях ничего не говорят о его… кхм, воскрешении, я даже не знаю, что и думать. Он бы очень мог помочь тебе с журналистами, глядишь, прекратились бы наплывы на дом и школу. Иногда даже простые слухи могут очень вредить, я бы… — Сложно все, — Питер оборвал разговор тихим выдохом. В последнюю очередь ему хотелось снова говорить о Старке. — Мэй, тут… можно я домой вернусь? — Домой? — по ту сторону трубки стало очень тихо. Питер попытался прислушаться, но то ли звук в телефоне глюканул, то ли уши снова давали осечку, то ли все просто замолчали. — Питер, я не думаю, что это хорошая идея. — Спустя десять секунд в трубке снова зашумело: послышались шаги. Должно быть, Мэй встала с кровати или с дивана и вышла в другую комнату спокойно поговорить без Хеппи. Питер уже чувствовал себя виноватым в том, что своим вопросом заставил ее волноваться. Но к кому было идти, если не к единственному родному человеку? — Я не помешаю вам с Хеппи, я бы только ночевал, — Питер попытался не доводить разговор до выяснения причины, и сразу перешел к аргументам. — От вас до школы ближе, и потом, с Мстителями тут… в общем, грузят по-полной, я не успеваю учиться, и кошм… и кошмары стали хуже, — Питер стукнул себя рукой по лбу, но раз уж начал, пришлось договаривать правду. Если Мэй хоть немного заподозрит его в вранье, придется выкладывать абсолютно все. А так есть шанс удержать при себе хоть что-то. — Нет, конечно, не помешаешь! — тетя быстро заговорила в трубку. — Но дело совсем не в этом, видишь ли, я сейчас тоже не живу дома. Хеппи предложил переехать к нему почти полгода назад, и когда ты решил жить в Штабе, я тоже подумала, что это неплохая возможность. Здесь хоть не приходится отбиваться от журналистов, которые осаждают дом… Детка, я правда была бы рада, если бы ты вернулся, но сейчас для нас обоих было бы лучше какое-то время пожить не дома, если есть такая возможность. Джона Джеймсон все больше начинает под тебя копать, в городе многие спорят о Человеке-пауке, а с Мстителями все это обходит тебя стороной. — Ясно, — односложно ответил Питер, понимая, что теперь путь домой ему закрыт. Мэй была права, и, если он хотел уйти из Мстителей, новая волна слухов в СМИ ему была не нужна. В отличие от Тони, Питер никогда не умел выстраивать свою жизнь так, чтобы не вызывать у журналистов никаких подозрений… Ну вот, опять Тони. — Питер, но ты можешь приехать к нам на выходные, — Мэй быстро нашлась что ответить. Сзади послышался активный шепот, а потом легкий тычок в бок, после которого он прекратился. — Хеппи не против. Мы будем очень рады. — Не, ладно, я останусь в Штабе, — соврал Питер, досадливо зажмурившись. — Спокойной ночи. — В полпятого утра? — по голосу Мэй, она явно была немного удивлена. Еще сильнее удивился Питер, когда приподнялся на ногах и слегка выглянул в окно. — Ну как скажешь, милый. Спокойной ночи. В трубке пошли короткие гудки. Питер даже не стал нажимать на красную кнопку, просто откинул телефон в сторону, но он все равно свалился с кровати. На улице светало, а это значило, что Питер не спал почти два… Стоп, он отключился в ванне, но на сон это было не очень похоже. Кошмар — да, но никак не сон, значит не спал Питер действительно около двух дней. А до этого еще убивал время на подготовку к миссии. А до этого… Мда, кажется, на своей кровати он не лежал очень долго. Уснул бы в любой момент, да вот только после таких активных дней, казалось бы, тело вообще разучилось спать. Может, оно и к лучшему. Все равно спокойными ночи для Питера давно не были. Стараясь игнорировать ноющую боль в теле и гул в голове, Питер отрыл в ящике стола наушники, поднял с пола телефон и решил действовать давно проверенным методом. Первой песней в плейлисте оказалась «Left Hand Free».