You have to love yourself

Джисон просыпается от жара в районе затылка и невыносимой слабости. Он по привычке тянется к тумбе, чтобы взять свою тетрадь и вновь перенять унылое настроение прошедшего дня. Хан обыскивает поверхность не глядя, но не найдя записей, открывает глаза. Проморгавшись, он быстро пробегается взглядом по комнате, вздрагивая от холодного сквозняка из открытого окна. Джисон чувствует тяжёлую руку на талии, что появляется столь неожиданно. Перед глазами сразу, как ледяной душ, появляются отрывки вчерашнего дня. Общежитие. Практика. Минхо. Комната вокала. Минхо. Алкоголь. Минхо. Мотель. И снова Минхо. Везде один и тот же человек, словно тень. Хан приподнимается на кровати, как всё ниже пояса пронзает, будто маленькими иголками, он падает обратно и болезнено стонет в подушку. Джисон пытается отдышаться, чтобы попробовать снова, как его разворачивают за поясницу, по-собственнически оставляя там руку. Минхо смотрит нежно и почти с сердечками. -Доброе утро. — Мурчит тот, приближаясь к губам, по которым соскучился за ночь, но чужая ладонь заставляет нахмурится. -Не надо. — Уверенно смотрит в глаза Джисон и, собрав последние силы, поднимается с кровати, ищя свои вещи. -Ты куда? -Хо наблюдает за обнажённой спиной, сдерживая себя, понимая, что сейчас не самое время. -Ты знаешь, что это была ошибка. — Хан натягивает боксеры, чувствуя себя теперь более уверенно, даже не пытаясь смотреть на старшего. -Остановись, Джисон. — Просит Минхо, смотря на хрупкие плечи, что начинают подрагивать. -Просто забудем всё, что было здесь. — Продолжает младший, чувствуя неприятный ком в горле. Хо поднимается с постели, хватая чужое запястье. — Пусти. — Шипит Хан. -А если я не хочу забывать? — Минхо смотрит на дрожавшего то ли от страха, то ли от слабости Джисона, стирая чужую противную слезинку. — Что тогда? — Смотрит он прямо в глаза. -Это была минутная слабость, мы должны забыть. — Теряется младший. -Кому мы должны? — Давит Хо, подтягивая к себе Хана. — Скажи, ты хочешь забыть всё, что между нами было? Наши счастливые моменты, поцелуи, эту ночь. Ответь мне. — Смягчается старший. -Я-я… — Пытается вытащить из себя что-то кроме звуков Джисон. -Просто ответь… -Внутри Хо искринне надеяться, что сможет удержать младшего, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Хан молча опускает голову, давая волю слезам, и больше не пытается сбежать. Он закрывает лицо руками, желая опуститься на корточки, но Минхо перехватывает его, прижимает к груди, целуя в макушку. Старший не знает, что происходит в голове Джисона, и даёт ему пару минут просто выплакаться, глуша в себе жалобный скулёж, пропитанной чужой болью, что наровился вырваться из груди, когда Хан всё сильнее доверчиво прижимался ближе. -Я правда люблю тебя.- Шепчет Хо, вдыхая успокаивающий запах мягких волос. -Я знаю, но не могу поверить. — Всхлипывает Джисон, смотря на бутылку соджу, которую собирался вчера выпить, ведь пока они шли по улице, Хан протрезвел, но он никогда этого не признает. — Как это? Любить такого, как я? Жалкого и… — Усмехается младший. -Нет, — Минхо резко отстараняется. — Мои чувства к тебе лучшее, что со мной происходило. — Заглядывает в красные зарёванные глаза. — Я ни на секунду не пожалел, что влюбился в тебя. Ты прекрасен, если не для всех, то для меня. — Хо оглаживает чужую щёку, улыбаясь. — Ты же мне доверяешь. Помнишь? — Младший краснеет стоит посмотреть на чужую самодовольную ухмылку и вспомнить вчерашнюю ночь, что начинает отчётливо всплывать в мыслях. Джисон кусает губы, пытаясь вновь отыскать подвох в словах, но Минхо слишком открыт. Хо принимает робкий кивок, как разрешение. Он наклоняется к младшему и нежно целует, внутри ликуя, не зная, как сдержать рвущуюся наружу радость. Джисон вздрагивает, но поддаётся умелым губам. Хан забывается. Наконец-то, не в лирике, что лишь откладывала боль и переживания, а в человеке, с которым он сможет разделить их. Хан тонет. Не в болоте, пропитанном ненавистью к себе, а в человеке, который стал тем спасательным кругом, о котором мечтал Джисон. Хан бежит. Не в ту страшную пустую пещеру, а к человеку, который не даст туда вернутся. Хан верит, верит Минхо… -Люблю тебя. -Шепчет снова Хо, когда они разрывают поцелуй. -Ты знаешь, мне нужно время, прости… -Сколько угодно. — Джисон благодарственно кивает и теперь уже сам тянется к старшему, пока раны на изуродавонном сердце затягиваются, оставляя лишь нежное «люблю», что теперь уже искренне и не слепо выдуманные. Его искрине полюбили даже таким, как он считал, жалким. Ему искринне желали помочь, когда он не знал, что делать. Его пытались спасти, когда Джисон был на грани сознания. Хан поверил в себя и смог поверить окружающим. Он смог понять, что по-настоящему нужен своим близким, и смог принять то, что сам нуждается в них. Джисон полюбил себя и смог полюбить… Теперь он не боится жить, не боится творить, что угодно душе, не боится довериться, не боится любить, ведь он верит в себя, и только сейчас Джисон понял, как же это круто. Он воспользовался вторым шансом, который дан каждому, и пройдя боль, слёзы, страх, познание, обрёл себя. -Какой же ты невероятный. — Обжигает своим дыханием чужие губы Минхо. -Я знаю. — Хихикает младший, смущённо пряча голову в мощном плече. -Я рад, что ты поверил в себя. — Хо целует всё ещё красноватое ушко, оглаживая вздрогнувшую спину, и улыбается, радуясь, что Сони наконец-то не боится открытся. Минхо прижимает к себе своё чудо, желая больше не отпускать никогда.