Холод

На белоснежную ткань подушки просачивается первый лучик утреннего солнца, тусклый, бледно-розовый. Фурута уже довольно долго лежит без сна и вот сейчас лениво приоткрывает глаза. Четыре утра. Крохотная комнатка всё ещё затоплена тенью, но за окном уже прозрачно-светло. Нимура одёргивает краешек одеяла и, опустив на пол узкие ступни, садится на кровати, а после нехотя встаёт, чтобы приоткрыть окно. Облокотившись на подоконник, он выглядывает наружу — там свежо и тихо. Токио только начинает просыпаться, на улицах ни души. Фурута представляет, как спустя пару часов люди, как безликие марионетки, заполнят дороги и перекрёстки, бездумно спеша, спеша, спеша. Представляет, и его накрывает волна тошноты и омерзения. Он вздыхает полной грудью прохладный воздух, пытаясь успокоиться. Осталось не так уж много. Фурута разворачивается на мысочках и, неожиданно для самого себя, заходится негромким кашлем. На кровати рывком вскакивает Канеки и искренне-взволнованно выпаливает: — Фурута-сан, что случилось? Фурута поначалу долго смотрит прямо ему в глаза, раздумывая, какой фарс выкинуть на этот раз. — Кхм, - его лицо приобретает самое-печальное-на-целом-свете выражение и он прикладыват ладонь к губам, прикрывая их, - всего лишь пара лепестков. Канеки хмурится, сводя брови на переносице. Это уже не тот милый Хайсе, и даже не тот непроницаемый начальник-сан. Сейчас в постели Фуруты лишь жалкое подобие того Сколопендры, с мягкими пепельно-былыми волосами и вечно сочувствующим взглядом. — Лепестки? — Да-да, лепестки, - Фурута вновь отворачивается к окну, пряча насмешливую улыбку, и жалобно добавляет:- и немного крови. Он буквально спинным мозгом чувствует, как Канеки меняется в лице. Теперь оно обеспокоенное. — Ханахаки? Разве это настоящая болезнь? Наивное дитя. Поверил. — Как видишь, - Фурута снова кашляет, в этот раз специально. По своему маленькому сценарию, зато вполне правдоподобно. Впрочем, как и всё, что он делает. - Этот недуг мучает меня ещё с ранней юности... Неразделенная, отвергнутая любовь. Канеки ошарашенно молчит. И произносит такое очевидное: — Я могу помочь? Ну конечно, усмехается Фурута, ты же всем помогаешь. — Боюсь, что нет. Мне осталось жить не так уж много. Чистая правда. Если операция Кано провалится, ему действительно не прожить и года. Но Канеки все неймётся. Фурута слышит, как он ерзает на простынях, пытаясь отчаянно придумать выход. — А... Простите, Фурута-сан, если лезу не в свое дело... Кто этот человек? Хах, как будто Нимура так просто ему бы сказал. Он прикусывает тыльную сторону ладони, старательно сдерживаясь от рвущегося наружу смеха. — Это не могу быть я, правильно? Фурута даже вздыхает. Как же самонадеянно! — Ты её не знаешь. И это тоже сущая правда. Разве мог он знать ту очаровательную маленькую девочку, какой Ризе когда-то была? Однако, как выяснилось, Фурута и сам её не знал. Он слышит, как со скрипом проседает кровать - Канеки встаёт и подходит к нему совсем-совсем близко, обнимая со спины. Пытается утешить. Как мило. Фурута чуть отстраняет его руки, поворачиваясь лицом. Смотрит с лёгкой усмешкой. — Это была всего лишь шутка. Канеки смотрит грустно, серьёзно. Как будто понимает. — Вы когда-нибудь любили, Фурута-сан? Фурута заливисто смеётся, выпутываясь из тонких бледных рук и делает вид, что пытается найти свою рубашку. — Разве это так уж важно, Канеки-кун? — Может и нет, - покладисто соглашается Канеки, присаживаясь обратно на краешек кровати. - Просто мне почему-то кажется, что когда-то вы действительно пережили отвергнутую любовь. Возможно, я ошибаюсь. Фурута замирает, ощущая мимолетную горечь и обиду. — Ошибаешься,- отвечает он немного резко. Голос предательски срывается, отдавая в конце лёгкой хрипотцой. Фурута выпрямляется, оглянув полностью комнату. — Вот же она! - вновь бодро восклицает он и поднимает с пола слегка измятую белую рубашку. Надевает поверх обнаженного, болезненно-белоснежного тела, и та прикрывает его облаком, доходя практически до середины бедра. — Канеки-кууун? - протягивает он, жмурясь в холодном утреннем солнце. - сваришь кофе? Едва кивнув, тот поднимается и, мягко улыбаясь, покидает комнату. Фурута слышит слабый звон чашек на кухне. И тяжело, прерывисто выдыхает. Если так подумать, он живёт с ханахаки уже более десяти лет, с самой первой встречи этой мерзкой девчонки. И его до сих пор душат эти чувства.