That thrill

What if nothing ever gives you that same thrill again? /// А если ничто больше никогда не приведёт тебя в такой же трепет? © У Йена было время подумать. Но время и играло с ним, то притворяясь мягким зыбучим песком, обманчиво долгим, но опасным – не заметишь, как он тебя поглотит, вот и вышел срок, то поднимаясь ртутью в столбике термометра так быстро, словно тебя лихорадит. Так оно и было. Целый день Йена лихорадило. Он вспоминал о Микки, и его собственное я спорило с собой. Его разумное я, или, по крайней мере, пытающееся казаться таковым, пыталось надоумить его не ходить ночью в доки к Микки. Оно говорило Йену, что у него есть уютная жизнь, которую он наладил: хорошая работа и милый парень Тревор. Но… После каждой вразумляющей мысли появлялось это «но». Но Микки. Но у Микки такие мягкие губы – и они были так близко сегодня к его губам – он уже готов был поцеловать его, но его напарник прервал их. Может, это и дало Йену такое чувство голода сейчас? Может, если бы он поцеловал Микки, это бы его охладило? Нет, конечно нет… Это бы его только распалило – ведь за поцелуем последовало бы желание большего. Ему хотелось поймать эти губы, что сегодня от него ускользнули, что желали его так же. Он хочет вспомнить их вкус. Он хочет снова вдохнуть его запах, запах Микки. Он почти почувствовал его сегодня, когда он стоял к нему так близко – как легкое напоминание о том, что он так старался, но не мог забыть. Но этого было недостаточно. Он хочет прижаться к нему, зарыться в его волосы и шею, и вдыхать, и вдыхать его запах, пока будет хватать воздуха в лёгких, пока у него не закружится голова. И его пальцы, его руки, что так мягко касались его сегодня. Он знал, что ему надо держаться подальше от его рук, иначе он пропал. Он пропадал всякий раз, когда Микки был нежен с ним. Он всегда был таким резким и агрессивным с другими, и даже с ним, но не тогда, когда они были одни, не тогда, когда они целовались и трахались. «То, что есть у нас с тобой – это то, что делает меня свободным», - вспомнил он его слова. С ним он был настоящим. С ним он был свободен быть нежным, быть любимым и любить. Что, если ничто больше не приведет его в такой же трепет?.. Как тогда, когда они трахались в магазине и их застукал Фрэнк, когда Микки дал в рожу отцу Джимми и они убегали от копов, когда Микки при всех сделал каминг-аут ради него и они стояли с окровавленными рожами у бара, полного гомофобов, избитые, но свободные. Йен знал, всё, что было до этих «но» - не значит ничего. - Я знал, что ты придёшь… Микки подошёл к нему: «Иди ко мне», - и потянул Йена за воротник, приближая к себе. Тот брыкнулся от него. - Что за нахуй? – по телу пробежал холодок, но Микки старался этого не показывать. Йен стал молоть какую-то чушь про то, что он наладил свою жизнь и что у него есть парень. - Тогда почему ты пришёл? Они оба понимали бессмысленность сказанного Йеном. Но также они оба понимали, что именно бессмысленность порой уводила их друг от друга. Как тогда, когда Йен решил порвать с Микки только потому, что не хотел, чтобы тот ухаживал за ним, не хотел выглядеть слабым и быть зависимым, когда он ушёл в армию, чтобы забыть о нём. Забыть о нём! О них… Микки всё это ему простил. Опции «не простить» попросту не существовало, как и опции «обидеться». Он не обижался на него даже тогда, когда он пошёл в гей-клуб, когда он снялся в порно. Он только не понимал, почему Йен всегда делает ему так больно. Конечно, он списывал всё на его болезнь, но… Каждый раз Микки надеялся, что это в последний раз, что больше такого не произойдёт, разве что какая-нибудь несерьёзная мелочь, но такого, такого больше не будет, и каждый раз, когда они вновь сходились, Микки мысленно просил: «Пожалуйста, Йен, не делай мне больше так больно». - Тогда попрощайся со мной хотя бы. Они поцеловались, грубо, резко, сыро, потом Йен всё так же резко от него отшатнулся и посмотрел на него с какой-то яростью во взгляде. - Что? Но Микки знал, что - Йен тоже не может без него. И злится на него за это. За то, что он такой… за то, что он наркотик, который он не может бросить. Опасная зависимость. «Таким меня, значит, ты видишь?» Йен начал раздеваться, не сводя с него глаз. Микки кивнул, повернулся к Йену спиной и начал расстёгивать джинсы. Спустя мгновение он почувствовал, как Йен прижимается к нему. По спине побежали мурашки. Как давно он этого не чувствовал. Йен стал целовать его в шею, вдыхая его запах, и Микки знал об этом – о том, как Йену нравится, как он пахнет. Всё ещё так же нравится. «Он любит меня». Он почувствовал его пальцы внутри себя. Как давно он там его не касался. Его никто больше там не касался, кроме Йена. В тюрьме он сам трахал мужиков. А это – это только для Йена. Микки прикрыл глаза, почувствовав, как другой рукой Йен накрыл его руку. Он выгнул спину сильнее, подставляя ему свой зад. Йен протолкнул пальцы ещё дальше внутрь него и развёл их, растягивая его. Микки было больно, его дыхание стало прерывистым и сбивчивым. Из смазки сейчас была только слюна, да и то, что у них давно ничего не было, комфорта не добавляло. Йен как будто вообще не думал об этом и двигал пальцами резко и грубо. Микки чувствовал, как он шумно дышит ему в затылок. Вот он снова прижался к нему губами, прикусывая за шею и за ухо. Микки почти лёг. Несмотря на боль, у него стоял всё так же сильно. И он не был против злости Йена – он ею наслаждался. Его сырая ярость превращалась в животное желание оттрахать его прямо здесь и сейчас, и это и было то, что нужно Микки. Йен оторвал от него руки, и Микки услышал, как он плюет на свои ладони, чтобы размазать слюну по члену. Он прикусил губу, готовясь к тому, что сейчас произойдёт – хоть это и то, чего он хотел, но сначала будет больно. Как это и бывает в их отношениях – боль на грани удовольствия и удовольствие на грани боли. Не оборачиваясь на Йена, он потянулся рукой за спину и отодвинул одну ягодицу в сторону, тут же почувствовав, как головка члена Йена упирается в него. Вход поддавался с трудом, Йен не выдержал и толкнулся внутрь резко, отчего Микки вскрикнул и сжался. Йен погладил его пальцы и наклонился к нему, целуя его в шею. «Расслабься», - шепнул он и поцеловал его в затылок и в шею сзади. Постепенно он начал двигаться быстрее и на последнем издыхании он уже просто врывался в Микки, крепко схватив его за бёдра и насаживая на себя. - Блядь, блядь, блядь… я люблю тебя, - выдохнул он и излился внутрь Микки. Он навалился на него и, отдышавшись, начал надрачивать его член. Микки заёрзал под ним, постанывая. Находиться под тяжестью тела Йена было так приятно. Это не имело ничего общего с механическим сексом в тюрьме, который был только ради подчинения других в тюремной иерархии и для того, чтобы как-то сбросить напряжение. В лучшем случае Микки испытывал равнодушие после этого, в худшем ему было противно. Но сейчас он впервые за долгое время по-настоящему ощутил свою телесность, почувствовал, что он из плоти и крови, почувствовал своё тело и то, что сейчас оно принадлежит Йену. Чувствуя приближение разрядки, он сжался, чтобы удержать Йена в себе и кончить с его членом в своей заднице. - Да, да… - тихо прошептал он с блаженной улыбкой на лице, закрыв глаза. Он приоткрыл рот, слегка запрокинув голову, и его сперма полилась на руки Йена, который развернул его лицом к себе, целуя Микки в губы. Они побыли так ещё минуту, Йен дышал ему в плечо. - Пошли ко мне, что ли, - сказал Микки. - Ты как? Так же быстро восстанавливаешься? Забравшись к Микки в машину, Йен уже был готов ко второму раунду. Он вцепился в Микки, целуя его в губы, и уже хотел его перевернуть… - Подожди… - сказал Микки. - Что? Микки потёрся об него носом. - Хочу, чтоб ты меня полизал, - он посмотрел на Йена, прикусив нижнюю губу. Йен слегка улыбнулся ему краешком губ. Это он сделать был рад всегда. И особенно ему нравилось, когда Микки сам просил его о нежностях. Микки перевернулся на живот, и Йен решил начать с шеи. Он убрал отросшие волосы парня с затылка и впился губами в место под ними, заставив Микки застонать. Он отвернул вниз его кофту, чтобы поцеловать в плечо, другой рукой залезая под ткань и оглаживая ему спину. Он поднял его кофту повыше, целуя лопатки и между ними, спускаясь губами ниже. Дойдя до поясницы, он неспеша покрыл поцелуями каждый сантиметр любимой кожи. Огладив ягодицы Микки через ткань джинсов, он сжал их и шлёпнул его по заднице. Микки расстегнул джинсы и приспустил, открыв перед Йеном свой зад. Сначала Йен стал целовать его ягодицы, потом сжал их в руках посильнее и развёл в стороны, тут же принявшись вылизывать Микки анус. Микки закусил губу и застонал под ним. - Блядь, Йен! Рыжий улыбнулся и начал только ещё яростнее вылизывать дырочку своего любовника. Сразу нахлынули воспоминания о том, как они делали это раньше. Он обожал его вкус там и обожал, как Микки стонет только от его языка на таком маленьком участке. Ещё Йен мимолетом подумал о том, как это маленькое местечко, эта потаённая ямка сводила его с ума всё это время. Он готов был душу продать за эту задницу. Он оторвался от Микки и проник в него пальцем, наблюдая, как он входит в него. Удивительно, как эта маленькая дырочка может дарить ему столько наслаждения, от которого он теряет голову. - Йен… - позвал его Микки и погладил его по губам и подбородку. Он хотел ещё. И Йен снова нырнул вниз и приник к нему ртом. - Блядь, Галлагер!.. Микки прогнулся в пояснице и стал подаваться задом навстречу Йену и его языку, который сновал внутри него. Потом Йен высунул язык из его дырочки, чтобы потереться лицом о его ягодицы и зарыться между ними. У Микки сжимались и разжимались пальцы на ногах, он прогнулся ещё сильнее, шепча его имя: «Йен, Йен…», потянулся рукой и взял Йена за волосы, прижимая ещё ближе к себе. Тогда Йен снова развёл его ягодицы и сразу шмыгнул языком прямо внутрь, устремив следом и пальцы. Микки схватился за свой член, и хватило всего минуты потрахивания язычком и пальцами Йена его дырочки, чтобы он кончил. Обессиленный и всё ещё дрожа, он не мог пошевелиться после такого яркого оргазма. Возбуждение Йена дошло до крайнего предела. Он выпрямился над Микки и, разведя ему ягодицы в стороны, сразу же вонзил в него свой стоящий колом член. Толкнувшись в Микки пару раз, он излился в него, выгнувшись и запрокинув голову. Он повалился на него сверху и глубоко задышал. - Как же я по тебе скучал, - прошептал он Микки на ухо и потерся об него носом. Только это мгновение после оргазма, когда он был таким уязвленным и мягким, заставило его открыться и сказать это вслух. И теперь дороги обратно уже не было. Он не мог больше врать Микки и самому себе. Он сжал Микки в объятиях: «Никогда не отпущу тебя больше», - и поцеловал его в затылок. - Блядь, Галлагер, ты меня раздавишь… Йен улыбнулся и слез с него, перекатившись на спину. - Раньше ты на это не жаловался. Микки погладил его по щеке: - Язычок у тебя отменный, - он хлопнул его по щеке. - Так же, как и член. - А у тебя отличная попка. И ротик. Йен поцеловал его в губы, прижимая к себе, зарываясь рукой в его волосы. Оторвавшись от него, он посмотрел на его рот, а затем перевёл взгляд на свой член. - Понял… Микки уже хотел спуститься пониже, но Йен остановил его: - Я серьёзно, Микки, я не хочу больше тебя терять… Я хочу быть с тобой. Я люблю… - Да не раскисай ты, тряпка. Но перед тем, как взять член своего парня в рот и сделать ему самый потрясающий минет, Микки сказал: - Я тоже люблю тебя, Йен.