Рад за тебя

Если бы Эйнара спросили, чего бы он хотел, он бы ответил — выспаться. Ведь из ночи в ночь просыпаясь от вскриков и метаний Торфинна, выспаться Эйнар не мог уже давно. Лежа на противно колющей бок соломе и глядя в щель между досками перед собой, он вслушивался в мычания своего соседа и сдавливал подступающее к горлу раздражение. Но Торфинн же не виноват? Можно смириться и решить, что вы друзья, но где-то внутри все равно грызет глухая неприязнь. Она собралась жирным, темным пятном из ненависти ко всем викингам и просачивается иногда только лишь на Торфинна. Глупо. Как же глупо. Эйнар сел. Скоро рассвет, опять работа. Смысл уже спать? Было тепло. Лето в самом разгаре, потому и ночи такие же теплые, как и дни. Тонкие, дырявые насквозь, с огроменными щелями стены сенника совсем бы не спасали ни от какого холода. Но они хотя бы создавали видимость дома. Да, это хорошо, что ночи теплые. Вот только, день все равно лучше, потому что днем солнце играет в траве яркими пятнами одуванчиков, воздух гудит от стрекота кузнечиков, а Арнеис мило улыбается от колодца. Ох, Арнеис, хотел бы Эйнар познакомиться с ней поближе… — А-а… — заунывно простонал Торфинн. Хотел бы Эйнар ближе сойтись с милой Арнеис, но здесь пока есть только Торфинн со своим темным прошлым и страшными кошмарами. И они вроде как… друзья? Как же это странно и как неправильно. Почему они должны быть друзьями? Ведь Эйнар все еще помнил зарево пожаров в своей горящей деревне, как викинги, пришедшие к ним с мечами и топорами, насиловали и убивали. И дым стоял до неба, так, что в горле першило, и крови было много, и от криков звенело в ушах. А все это устроили те, не люди — звери. И Торфинн же такой же был, он один из них. Так почему так получилось, что они друзья? — Нет, нет, нет… — пробормотал тот. Грязные спутанные светлые волосы разметались, липли к его щекам, лбу, не до конца зажившим ранам, полученным от меча Лиса. Лицо, обычно бесстрастное, исказилось в страшной гримасе. — Эх, что ж с тобой делать. Эйнар поскреб в рыжем затылке. Нехорошо, если Торфинн будет продолжать спать, кем бы он ни был, викингом или нет. Кошмары — это ужасно. Если бы ему, Эйнару, каждый день снились кошмары, он бы уже тут волком выл. — Торфинн! Эй, Торфинн! — Эйнар вытянулся в струну, пытаясь ткнуть приятеля в бок. — Давай, вставай, работать пора! — Ха! — выдохнул тот и распахнул глаза. Совершенно ошалелые, потерянные, испуганные. — Вставай, — повторил Эйнар, — работу проспишь. Раньше встанем — больше успеем. Он не стал ждать, пока Торфинн очухается, придет в себя. Тихо прошуршав мерзкой соломой, встал и вышел. На улицу, в рассвет, а влажная от росы трава приятно холодила ступни.

***

— Ох, — Эйнар сел, прижав ладонь ко лбу. Палуба мерно покачивалась под ним, деревянные борта кнорра старика Лейфа негромко поскрипывали, плеск волн убаюкивал. Что же ему приснилось? Не вспомнить… — Дурной сон? — негромко спросил сидевший у рулевого весла Торфинн. Эйнар покосился на него: озябший от долгого сиденья на одном месте в эту холодную и сырую осеннюю ночь, уставший, он все так же уверенно вел их вперед, крепко держа своими огрубелыми руками дерево весла. Он хороший моряк, опытный. — Вроде того, — вздохнул Эйнар. Торфинн улыбнулся. — Хорошо, что он закончился. — Да-а… А сам-то когда спать будешь? Торфинн помешкал с ответом. — Не хочется. Дремавшая среди тюков Хильда сонно приоткрыла глаза. Эйнар шепнул ей: — Не беспокойся. Еще рано. И Торфинну: — Твои кошмары все еще продолжаются? Торфинн серьезно посмотрел на него. — Реже. Теперь все хорошо. Эйнар улыбнулся. Он был рад.