Reckless Heart (Dangerous Mind)

Гарри было четыре года, когда она услышала позади себя громкий треск. Девочка стояла на коленках в саду, ее ногти были черными от грязи, а ноги исполосованы шипами розовых кустов тети Петуньи. Совочек лежал брошенный справа – иногда ей легче было просто пользоваться руками, ведь пальцы достаточно проворные и тонкие, чтобы ужом скользнуть сквозь корни и придавить почву. Прошло несколько часов с тех пор, как тетя вытолкнула ее через черный ход и сказала браться за работу; у Гарри давно пересохло во рту. Спина болела, а кожа обгорела докрасна. Она не знала, когда тетя Петунья, отправившаяся навестить подруг, вернется домой, но надеялась, что скоро. От невыносимо палящего солнца кружилась голова. Вот почему сначала девочка подумала, что странное маленькое существо, стоящее перед ней, ей просто померещилось. Оно было отвратительным: с изуродованным лицом и длинными опушенными ушами, коротким носом и злыми глазами. А затем существо ехидно оскалилось, обнажая желтые зубы, когда Гарри высунула голову из кустов. Девочка смущенно уставилась на него. Она неуверенно посмотрела на дом Дурслей, но там было тихо. Гарри вспомнила, что дядя Вернон отвез Дадли в парк, чтобы провести вместе воскресный день, прежде чем вновь отправиться завтра на работу. Так что она одна. Наедине со странным созданием. - Привет? – спросила Гарри хрипловатым и высоким от недоумения голосом. Она никогда раньше не видела никого подобного, да и пошатывалась от усталости. Очки у нее на лице были слишком большими, скользили по носу, отчего все вокруг стало размытым. Она водрузила их на место, оставив на щеке полоску грязи, и прищурилась, разглядывая существо. Его лицо сморщилось еще больше; похожее выражение было у тети Петуньи всякий раз, когда она видела, что Гарри находится там, где ей быть не полагается. - Гарриет Поттер? – спросило существо, слова дребезжали, словно у него в горле застрял камень. Гарри нахмурилась, потому что она никогда не отзывалась ни на что, кроме девчонки и уродки; знала только, что ее зовут Гарри – именно так ее называла миссис Фигг, когда приходилось проводить с ней время. Она неуверенно пожала плечами и сказала: - Меня зовут Гарри. Ворчание существа стало громче. - Гарриет Поттер, дочь Джеймса Поттера? – спросило оно снова, хромающее шагнув вперед. Глаза Гарри расширились, и перехватило дыхание. К ней так никогда не обращались, но она знала это слово. Знала, что значит быть дочерью, потому что дядя Вернон быстро исправлял людей, которые предполагали, что она – его. Знала, что когда-то у нее были родители, но сейчас они мертвы – однако Гарри никогда прежде не слышала ни одного из их имен. Она пошла вперед, приближаясь к существу, не обращая внимания на шипы, вонзающиеся в ноги. Ее рот открылся и беззвучно закрылся, рукой девочка небрежно отбросила с лица свои черные волосы. - Как… кто… Вы их знаете? – спросила она, задыхаясь и отчаянно. Существо поспешно отскочило, избегая прикосновения, и что-то вроде паники появилось в его налитых кровью глазах. - Кричер не может сказать! – прошипело оно. – Хозяйка сказала найти и привести девочку, а не говорить! Гарри отшатнулась, обиженная и испуганная, у нее дрожали руки. - Хозяйка? – переспросила она, не понимая, что это значит. Существо успокоилось, хотя и держалось на расстоянии. Оно отрывисто кивнуло. - Хозяйка хочет девочку, Кричеру велели найти и привести девочку. Гарри замерла и вцепилась в ткань своей огромной серой рубашки. - Кто-то… хочет меня? – ахнула она, силясь понять. Существо снова кивнуло, более поспешно. Ему словно было неловко. - Хозяйка хочет, чтобы девочка пришла домой. - Домой? – пробормотала Гарри, решительно ничего не понимая. Она знала, что это значит, но у нее никогда не было дома – такого, как показывали по телевизору, или как в тех историях, которые, как иногда удавалось подслушать, тетя рассказывала Дадли. Гарри неприятна Дурслям, об этом она знала. Ей ясно дали это понять с самого начала. Она – бремя, нежеланное и портящее им жизнь. Гарри всегда знала это. Но мысль о том, что кто-то там хочет ее, хочет, чтобы она пришла домой… Гарри пристально посмотрела на существо, и что-то теплое растеклось у нее в груди. - Кто? И куда? Ты уверен, что хотят именно меня? – снова спросила она, потому что должна была быть уверена, должна знать. Существо еще раз кивнуло. - Хозяйка Блэк, у себя дома – она хочет девочку, - после недолгой паузы оно протянуло ей заскорузлую руку. Его пальцы были похожи на палки – длинные, заостренные на кончиках и ломкие от тяжелой работы. Гарри уставилась на протянутую руку, ее дыхание участилось. Она подумала о своей тете – та была скора на оскорбления и жгучее неодобрение. Подумала о дяде – большом, неуклюжем и пугающем, несмотря на то, что он никогда не бил ее. Подумала о Дадли, который бил ее всегда. Гарри взяла существо за руку. И рухнула на коленки, когда мир внезапно перевернулся вверх тормашками, а затем встал на место. У девочки скрутило живот; в последний раз такое было, когда Дадли ударил ее кулаком – тогда Гарри была недостаточно резвой и не смогла убежать от кузена и его друзей. Тот день стал для нее уроком. Неприятное чувство постепенно прошло, и Гарри поняла, что валяется на ковре. Его запах щекотал нос, и она кашлянула, поднимаясь и с любопытством оглядываясь. Комната, в которую она попала, была старой. Стены темные, занавешенные картинами людей, которые, казалось, неодобрительно на нее косились; их безжизненные глаза осуждали ее, находя неотесанной. Встревоженная, но привыкшая к этому Гарри решила игнорировать их. Она осторожно поднялась на ноги, рассеянно подтянув сползшие штаны. Девочка прищурилась, поправляя очки, и обернулась. Перед ней сидела женщина с темно-серыми глазами, неестественно заблестевшими, когда она посмотрела на Гарри. Незнакомка была старой, старше тети Петуньи, и выглядела уставшей из-за теней, пляшущих над ее высокими скулами и узким лицом. Ее волосы были черны как ночь, но не топорщились вокруг лица, как у Гарри, а были прибраны в аккуратную прическу и лежали волосок к волоску. Ее платье тоже было очень элегантным – темно-зеленая ткань с тонкими кружевными узорами на груди, с высоким воротником и жемчужными пуговицами, ровной линией спускающимися вниз. Ее губы были столь же красными, как цветущие в саду розы, а темные ресницы, обрамляющие глаза, резко выделяли их на ее бледной коже. Она была прекрасна. По сравнению с ней Гарри почувствовала себя уродиной. Она немного сгорбилась, не в силах выдержать этот тяжелый, пристальный взгляд. Ее щеки горели от стыда, хотя девочка не понимала, за что именно ей стыдно. Ее спутанные волосы, мешковатая одежда, которая была ей великовата, прилипшая к коже грязь. Гарри не была уверена, что хочет и дальше находиться здесь. - Подойди, Гарриет. Голос женщины был высоким и хриплым, словно она долго молчала, но в ее тоне было что-то эдакое, заставившее Гарри инстинктивно выпрямиться. Похоже старалась разговаривать тетя Петунья, но у нее никак это не получалось. Выверенный и изысканный тон, напоминающий о стекле и хрустале. Гарри шагнула вперед, все еще немного сжавшись от страха. Она остановилась в нескольких шагах от женщины, смиренно глядя на нее, и стала ждать. Вблизи женщина оказалась еще более пугающей. И более красивой. Ее глаза критически осмотрели Гарри, а верхняя губа слегка приподнялась в едва скрываемом отвращении. Девочка тотчас отшатнулась, опуская взгляд. - Омерзительно, - громко выплюнула женщина, - так относиться к ребенку твоего положения. Мрази, каких немало, недостойные даже лизать твои ботинки. Встань прямо, девочка. Гарри повиновалась, глядя на женщину в замешательстве. Их взгляды встретились, и, хотя девочке очень хотелось отвести взгляд, она заставила себя стоять неподвижно, даже когда кожу начало покалывать. Женщина резко встала и закружила вокруг Гарри неровными шагами, опираясь на откуда-то взявшуюся трость. Она не прикасалась к девочке, но ее взгляд скользил по ней так, что становилось понятно – ей это и не нужно. Дама остановилась перед ней, стукнув тростью по полу, и издала отчаянный возглас. - Ну, это не то, на что я надеялась, но видала и похуже. По крайней мере, сейчас ты здесь, а не с теми мерзкими тварями. Магглы, серьезно? Понятия не имею, о чем думал этот глупец, подбрасывая тебя им. Только посмотри, что они с тобой сделали. Кричер! Гарри подпрыгнула от резкого выкрика, а затем еще раз, когда снова раздался оглушительный треск, и то самое существо появилось рядом с ней. Гарри быстро переводила взгляд с женщины на странное создание, но пока не решалась заговорить. - Приготовь ванну для девочки, я хочу увидеть, что скрывается под всей этой грязью. Дай ей чистую одежду и приготовь поесть – видят Боги, ей нужно достойно питаться. Иди. Существо низко поклонилось, а затем исчезло; его тело крутанулось в воздухе и не оставило после себя ничего, кроме пустоты. Гарри рот раскрыла от удивления и восторга. - Закрой рот, - отчитала ее женщина, - Блэкам не подобает строить такие неприличные гримасы. Гарри закрыла рот и осторожно посмотрела на женщину. - Блэк? – спросила она, все еще неуверенная, разрешено ли ей говорить. Женщина взглянула на нее с непроницаемым, точно камень, выражением лица. - Блэк – моя фамилия. Я Вальбурга Блэк, и теперь стану твоим опекуном. Проходи, - с этими словами женщина – Вальбурга – направилась к двери, которую Гарри раньше не замечала. Девочка поспешила за ней, спотыкаясь на каждом шагу своими худенькими ногами. - Опекуном? – вырвалось у нее. – Что… что Вы имеете в виду? Я… - Как тебя зовут? – рявкнула Вальбурга через плечо, застигнув девочку врасплох таким странным вопросом. - Гарри… - Неправильно, - женщина обернулась и пригвоздила Гарри взглядом к полу; удивительно, но тот не вызывал у девочки желания отползти прочь. – Тебя зовут Гарриет Поттер, ты – дочь Джеймса Поттера и наследница дома Поттеров. А теперь и моя наследница. Я не позволю тебе называть себя таким плебейским именем, как Гарри. Ты может и полукровка, но, находясь под моей опекой, будешь вести себя с достоинством, приличествующим твоему статусу. Кончиком трости ее ударили в грудь, но не настолько сильно, чтобы заставить отступить; однако Гарри все равно поморщилась. Она хмуро уставилась в пол, разум кипел, пытаясь поспевать за происходящим. - Я не… - Гарри стиснула губы в отчаянии. – Мы семья? Вальбурга остановилась, ее трость со стуком опустилась на деревянный пол. Ее взгляд стал тяжелым, и что-то похожее на печаль омрачило лицо женщины. - Дальняя родня, - ответила она через мгновение. – Наши семьи однажды породнились, но наша связь куда глубже этого. Поттеры когда-то отобрали у меня старшего ребенка, заманили обманом и хитростью, и это привело к тому, что его предали и изгнали. Кровь за кровь, поэтому я решила прибрать тебя к рукам и восстановить справедливость. - Как? Губы Вальбурги поджались, а брови раздраженно нахмурились. - Я удочерю тебя. Теперь ты – моя внучка. Руки Гарри безвольно опустились вдоль тела, зеленые глаза неверяще расширились. - Бабушка? – прошептала она, это слово почтительно сорвалось с ее языка. Что-то в лице Вальбурги смягчилось, разгладились резкие линии вокруг глаз и рта. - Теперь мы семья, Гарриет. У меня нет никого, кроме тебя; никого, достойного носить мою фамилию и титул. Ты тоже конечная ветвь своей семьи. Благодаря тебе оба наших рода будут процветать. Медленно Вальбурга отняла руку от трости и протянула ее Гарри. Ногти женщины были чистыми и коротко остриженными, а кожа выглядела мягкой, не считая нескольких заметных мозолей на пальцах. Гарри, в отличие от той сцены с существом, без колебаний положила свою грязную ручонку на эту привлекательную ладонь. - Проходи, дитя, - сказала Вальбурга. – Нам есть, что обсудить.

***

Магия. Она была ведьмой. Гарри рассеянно играла с пузырьками в ванне, ее пальцы выглядывали из-под воды и подрагивали от холодного воздуха. Она обладала магией. Для нее это было чем-то революционным, но в то же время Гарри чувствовала, что всегда знала – магия существует. Теперь множество мелочей поддались объяснению. Сломанные вещи, которые чинились сами собой, прежде чем дядя успевал заметить; свет в лампах, мигающий, стоило ей заплакать; волосы, отказывающиеся оставаться короткими, когда тетя отрезала их. Гарри всегда знала, что она другая. Просто никогда не знала, насколько отличается от остальных. Но быть другой оказалось не так уж плохо, особенно когда нашлись похожие на нее. Целый мир людей, способных делать такое, чему ей еще предстоит научиться. Гарри закрыла глаза, погружаясь в теплую воду до кончика носа, и вспомнила шарик света, созданный Вальбургой – яркий, как звездочка, с нежным, белым свечением, парящий в руках девочки. Однажды она тоже сможет сотворить его. Однажды она сможет делать все то, о чем шептала Вальбурга с пылким блеском в глазах. Гарри не могла дождаться.

***

В доме было странно. Такой простор для исследования: целые этажи с разными комнатами и укромными местечками, куда она могла добраться лишь потому, что была еще маленькой. Большую часть ее времени занимали уроки Вальбурги. Изучение письменности, умение считать и писать пером – которое Гарри все еще считала довольно глупым. Но она всегда была любознательной, и теперь у нее появился тот, кто готов ответить на все вопросы – какими глупыми бы они ни были – и это утоляло голод ума девочки, о котором она прежде и не подозревала. Казалось, словно где-то глубоко внутри нее щелкнули переключателем, и когда она не занималась исследованиями дома или уроками с Вальбургой, Гарри частенько сидела в обнимку с книгой, нетерпеливо поглощая страницу за страницей. Чтение оказалось увлекательным. И Вальбурга подбадривала ее, чего Гарри никогда прежде не испытывала. Девочка понимала, что эту женщину нельзя было назвать приятной. Но она была намного лучше тети Петуньи, а похвала хоть и была редкостью, но лишь потому, что у нее были высокие стандарты. Для каждого. Но там, где чужие ожидания когда-то казались недостижимыми – ничего из того, что делала Гарри, не было достаточно приемлемым для ее тети и дяди, чем она ни занималась, и сколь сильно бы ни старалась – с Вальбургой это лишь заставляло ее преуспеть. Она хотела добиться успеха. Хотела, чтобы эти скупые улыбки доставались ей чаще. Хотелось, чтобы на плече была теплая рука, а пальцы женщины касались ее диких растрепанных кудрей. В груди девочки уже разгорелось пламя. И каждая книга, которую Вальбурга доверяла ее слишком маленьким рукам, лишь заставляло его гореть все ярче.

***

Колени Гарри подкосились, и она рухнула на пол, дрожащая и замерзшая. - Еще раз! – рявкнула Вальбурга. Они проводили здесь часы. Прошло две недели с тех пор, как девочка начала здесь жить, и никогда прежде Вальбурга не давила на нее так сильно. Гарри даже не понимала, как сделать то, о чем просит женщина. - Поднимайся, мы не остановимся, пока ты не справишься, девочка. Вставай. Руки Гарри дрожали, когда она заставила себя подняться. Она колебалась, шатающаяся и уставшая, но слишком упрямая, чтобы бросить все и уйти. Портреты на стенах наблюдали за ее усилиями с презрением. Они могли разговаривать, как выяснила Гарри, и девочка ненавидела, когда те смеялись над ней. Их колкие замечания хоть и говорились шепотом, но всегда достаточно громким, чтобы она смогла их услышать. Гарри закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться, но как бы она ни старалась, не получалось призвать силу, о которой твердила Вальбурга. Очередная неудача злила, и девочка почувствовала, как у нее на глазах выступили слезы, горячие и искренние. - Разочаровывающе, - заявила одна из картин. - Чего и следовало ожидать, - выплюнула другая, - полукровки, грязнокровки – все они одинаковы. Гарри прижала ладони к ушам, пытаясь спрятаться от обидных слов. Теперь девочка знала, что они значат, и хотела убежать всякий раз, как слышала их. Вальбурга ударила тростью по полу. - Я сказала еще раз! - Я не могу! – завизжала Гарри, гнев взревел внутри нее. Давление в груди росло все сильнее и сильнее, пока девочка не решила, что вот-вот взорвется. И гнев вырвался из нее – свирепый и необузданный – разбивая каждое окно в помещении. В тишине было слышно лишь ее тяжелое дыхание. Гарри опустила руки, глядя на осколки стекла, засыпавшие весь пол вокруг ее босых ног. Щеки девочки были мокрыми от слез, а страх сковал ее и душил. Она посмотрела на Вальбургу, трясясь от ужаса – вот только Вальбурга не злилась. Женщина окинула наметанным взглядом хаос, воцарившийся у нее в гостиной. Ее лицо было испещрено мелкими порезами, на лбу выступила кровь, и Гарри задрожала. Она вовсе не хотела причинить кому-то вред. Серые глаза Вальбурги плавно переместились на то место, где стояла дрожавшая от усталости девочка. Мрачная улыбка скользнула по ее лицу, отчего женщина стала казаться намного моложе. Довольный смех наполнил помещение, становясь все громче; женщина схватилась за живот, не в силах сдержать ликование. - Отлично! – крикнула она, посмотрев на Гарри горящими глазами. – Отлично, - повторила она, шагая по разбитому стеклу и словно не замечая этого. Вальбурга протянула руку и нежно обхватила лицо девочки, взяв ее за подбородок и подняв голову так, чтобы их глаза встретились. – Может быть, от Блэков в тебе немного больше, чем я поначалу решила. - Что? – пробормотала Гарри, у нее ужасно плыло в глазах. Она наклонилась к Вальбурге, отчаянно нуждаясь в поддержке – ноги и руки отнимались. Улыбка Вальбурги была скупой, но не менее довольной. - Разрушительные последствия стихийной магии говорят о сильном ядре. Тебе просто нужно было немного усилий, чтобы раскрыть его. Мы еще сделаем из тебя истинную Блэк, звездочка.

***

Вальбурга уложила девочку в постель, накрывая до плеч одеялом. Гарриет спала глубоко, стихийный выброс довел ее до обморока. Нагрузка на магическое ядро могла навредить ее организму, но результаты оказались лучше, чем надеялась женщина. Поттеры всегда были сильным родом, известными своими способностями к трансфигурации и зельям – и не единожды претендовали на звание Мастера по дуэлям. Последним был Генри Поттер, прадедушка Гарриет. Флимонт был более склонен к зельям, но будь его сын жив, Вальбурга не сомневалась – Джеймсу Поттеру, в конце концов, удалось бы заполучить это звание. Хотя она и недолюбливала Поттеров, потеря такого таланта ее огорчала. Не так много семей могли похвастаться подобными способностями. Но оказалось, что Гарриет унаследовала больше, чем совершенно нелепые волосы отца. Этот взрыв магии, необычайная мощь, горячей волной пронесшаяся по воздуху… Да. С этим можно работать. Вальбурга уселась на кровати рядом с девочкой, наблюдая за сном ребенка. Она была благодарна за такую возможность. В течение многих лет женщина сидела в этом доме, старая, уставшая и тонущая в своем безумии. Вдова. Без детей. Разрушающаяся под тяжестью собственных ошибок. Вальбурга была так долго потеряна, но в тот день, сидя перед фамильным древом, она словно очнулась. Регулус исчез. Сириус исчез. Ее племянницы вышли замуж либо изгнаны из рода. После ее смерти не останется никого, кто носил бы имя Блэков. Неприемлемое будущее – крах рода Блэк. Этого Вальбурга не желала, отказывалась допустить подобный исход. Осознания того, что ей нужен наследник, было достаточно, чтобы вытащить женщину из безумия, и единственный сносный кандидат, которого она смогла отыскать, прямо сейчас был перед ней. Гарриет Поттер, дочь чистокровки и грязнокровки, крестная дочь ее старшего сына и провозглашенная спасительница Британии. Этот вариант нельзя было назвать идеальным: ни из-за того, как девочка засветилась на войне, ни, уж точно, из-за опасного интереса Дамблдора. Но остальные либо были слишком стары, либо переметнулись к врагам. Так Вальбурга и приняла решение. Когда Кричер бросил перед ней девочку в тот день, ей хотелось поглумиться над чумазым ребенком. Высмеять и принизить то, что она собой представляла – дрожащая в своих огромных штанах, без капли гордости. Но Вальбурга уже вложила слишком много сил в эту девчонку и не собиралась пугать ее. Та оказалась неплоха. В девочке была сила, огонь, который Вальбурга намеревалась превратить в бушующий лесной пожар. Она превратит этого кроткого мышонка в волчицу и с помощью нее сделает так, что их род будет жить, уважаемый и внушающий трепет – как это было раньше. Вальбурга протянула руку и убрала густую прядь волос с лица девочки, рассматривая шрам. Тонкая, как бумага, молния тянулась от линии роста волос до самой брови; шрам уже достаточно блеклый, чтобы быть заметным, но не умаляющий эльфийскую красоту, которой уже обладала девочка. - Ты все еще там, не так ли? – пробормотала Вальбурга, вспомнив чрезмерно выдающегося юношу, который слишком быстро вырос и сгорел в пламени своего собственного высокомерия. – Ты всегда был упрямым, - она провела пальцем по шраму, чувствуя, как Темная магия цепляется за ее кожу – сохранившаяся даже после всех этих лет. - Ты ее не получишь, Том, - сказала женщина, оскалившись перед иллюзией своего воображения. – Можешь сжечь Британию дотла, если хочешь, но ее ты не получишь. Теперь она моя. Моя семья. Мое наследие. Она уже потерпела неудачу с двумя детьми, двумя сыновьями – по одному на каждую из противоборствующих сторон этой бессмысленной войны. Вальбурга отказывалась потерять еще и внучку. - Ты не тронешь ее, - поклялась она, поправляя волосы Гарриет. – А если рискнешь, гарантирую, твоя следующая могила станет для тебя последней. Гарриет больше никогда не будет уязвима, пока за ее спиной стоит Вальбурга. Это девочка – будущее ее Рода, и Вальбурга готова сделать все возможное, чтобы сохранить ей жизнь. Она подготовит ее ко всему. Никогда больше Блэки не склонят головы. Наклонившись к ребенку, женщина нежно поцеловала шрам. Завтра.

***

Вальбурга быстро шагала по Косому переулку. Сегодня она оставила трость дома, чувствуя странную бодрость после инцидента с магией Гарриет. Волнение охватило ее, кончики пальцев покалывало. Она зашла прямо в Гринготтс, игнорируя пристальные взгляды тех, кто достаточно умен, чтобы узнать ее. Прошло больше года с тех пор, как Вальбурга в последний раз выходила из дома, и как же быстро она впала в безвестность. К концу дня поползут слухи о ее неожиданном появлении, уж в этом женщина не сомневалась. Вальбурга подошла к первому же освободившемуся служащему и шлепнула свое удостоверение личности ему на стол. Гоблин уставился на нее, и Вальбурга усмехнулась в ответ на его ухмылку. - Нужен управляющий делами моего Рода, - потребовала она. Ей не ответили, но через несколько минут уже женщина сидела в кабинете напротив гоблина, которого она смутно узнала. - Мадам Блэк, - хрипло поздоровался он. – Чем обязан Вашему визиту? Улыбка Вальбурги была опасной и широкой, точно серп. - Я пришла, чтобы завершить процесс удочерения. Кровного. Глаза-бусинки гоблина заинтересованно заблестели, но он был слишком хитер, чтобы спрашивать прямо. - Разумеется, а ребенок?.. - Крестная дочь моего сына, Гарриет Поттер. Наступила тишина. А затем: - У леди Поттер уже есть законный магический опекун. - Правда? – спросила Вальбурга, поигрывая перстнем на пальце. Золото сверкнуло на свету. – А вот я обнаружила эту девочку извалявшейся в грязи и вынужденной работать до полусмерти по приказу своей маггловской семьи. Простите, но я сочла эту ситуацию неприемлемой. Гоблин с любопытством перегнулся через стол. - Неужели? Женщины хмыкнула, качнула головой, и глаза ее сузились. - Поразительно, что я никогда не получала никаких сведений о том, что крестница моего сына воспитывается под опекой магглов. Насколько мне известно, его право куда выше любых иных связей. И, поскольку Сириус не в состоянии заботиться о ребенке, это переходит под мою ответственность, как главы его Рода. - Сириус Блэк был отречен от Рода, - отозвался гоблин, но его тонкие губы понимающе скривились, за что тут же зацепилась Вальбурга. - Неофициально, - сказала она. – Я всегда надеялась, что когда-нибудь он вернется, признав ошибочность своего пути, - это ложь, разумеется. Одной из немногих черт, которую унаследовал от нее Сириус, было упрямство. Но то, что Вальбурга не отрекалась от сына законно, было правдой. Сделай она это, и ее сын полностью потерял бы право даже на собственное имя. – Я прошу полного опекунства над Гарриет Поттер и как можно скорее – чтобы я смогла начать наверстывать упущенное, учитывая ее плачевое детство. Гоблин опустил голову, в его глазах читалось извращенное удовольствие от происходящего. - Такие усилия требуют времени, мадам Блэк. Вальбурга встала, опустив руки вдоль платья. - Я могу подождать... и Вы не против просьбы? – это был не вопрос. Ей кивнули. - Нынешний опекун девочки не должен ничего узнать. Очевидно, лично он никак не заинтересован в ее жизни, если даже не заметил, в каких условиях она живет. Я знаю, что подобное можно провести конфиденциально, а, будучи матерью Сириуса, я всегда имела право на эту девочку. Любой, кто попытается оспорить это, нарушит закон. Гоблин откинулся на стуле с мрачной усмешкой. - Считайте, что дело сделано, миледи.

***

Гарриет пробежалась пальцами по письму, ее глаза с нежностью рассматривали каждое слово. Она была рада получить весточку от Виктора так скоро после первого испытания. Новости, которые читала девушка, волновали ее больше, чем она хотела бы признать. Но из того, что писал Виктор – даже не смотря на то, что Турнир занимал огромную часть его времени – она поняла, что у него все в порядке. - Хорошие новости? Гарриет подняла глаза, когда Адалард скользнул на кресло рядом с ней. Его волосы были взъерошены – от ветра, наверное, если он был на улице – но голубые глаза сверкнули, когда парень улыбнулся ей. - У Виктора появился друг, - сказала она ему, постучав толстым пергаментом по губам. – Девушка, - уточнила Гарриет и проказливо улыбнулась. Адалард хмыкнул, подперев подбородок ладонью. - И что, ты не изойдешь пеной от ревности? Гарриет усмехнулась, слегка пихнув его. - Я рада за него. Ему необходимо побольше друзей в его жизни. - Друзей или друзей? – хитро уточнил парень, лукаво изогнув губы. Гарриет рассмеялась, подвинувшись так, чтобы прижаться к нему вплотную. Закинув ногу на ногу, она вздохнула. - Всех, - ответила девушка, закрыв глаза. – Он написал, что собирается пригласить ее на Йольский бал. Разве это не очаровательно? Адалард провел рукой по ее волосам, лениво перебирая пряди пальцами. Ее волосы отчего-то вызывали у него странное восхищение. - «Очаровательно» - это явно не то слово, которым бы я описал Виктора. Гарриет улыбнулась, подавшись головой к прикосновению. - Ты, очевидно, никогда не видел его спящим. Да и его пугающая коренастость исчезает, когда он обнимает кого-то. Адалард повернулся, притянул ее ближе и обнял за талию. - Ты – единственная, с кем обнимается Виктор. И еще удивляешься, почему о вас ходит столько слухов, - он игриво потянул ее за ремешок мантии – достаточно сильно, чтобы Гарриет стукнула его. - А теперь ты звучишь, как ревнивец. Я обнимаюсь с тобой, ведь так? Парень засмеялся ей на ухо. - Мы оба знаем, что я твой запасной вариант, так что не давай мне ложных надежд. Мое хрупкое сердце не может и дальше терпеть твою жестокость. Гарриет открыла глаза, изогнув бровь. - Если ты думаешь, что это жестоко, то напомни никогда не оставлять тебя наедине с моей бабушкой. Адалард притворно содрогнулся. - Держи своего дракона в человеческом обличии от меня подальше. Думаю, она питается душами на завтрак, а я слишком молод для этого. - Ну, не знаю, - задумчиво отозвалась Гарриет, поднимая руку, чтобы схватить его за нос, - думаю, ты довольно вкусненький. Раздался кашель, привлекающий их внимание к подошедшему. - Лео, - поприветствовал его Адалард, опуская голову в вежливом кивке. - Адалард, Гарриет. Вижу, вы двое усердно трудитесь, готовясь к предстоящему экзамену. Гарриет застонала, хорошенько потянулась и бросила взгляд на парня. - Лео, я люблю тебя и убила бы за тебя; но мы оба знаем, что подготовка к экзамену Райкера – пустая трата времени и сил. Он будет задавать одни и те же вопросы, которые задает каждый семестр, а пока мы подавляем зевоту, он попытается превзойти наши ожидания, задав «вопрос с подвохом». Который, напомню, каждый раз одинаковый. Лео восторженно улыбнулся. - Ах, дорогая, но что, если он решит внезапно все изменить? - Тогда я приму свою неудовлетворительную оценку с изяществом, - заявила девушка, сунув письмо Виктора во внутренний карман. – Но пока этот день не наступил, я пойду своим проверенным и верным путем и вновь окажусь лучшей по этому предмету. Она принялась собирать свои книги, складывая их в сумку, и поправила беспорядок, в который Адалард превратил ее волосы. Напоследок Гарриет поправила мантию и положила руки на бедра. - Как я выгляжу? - Как мечта, - отозвался Адалард, пристально глядя на что-то в другом конце библиотеки. - Спасибо, - сухо сказала Гарриет. - Ты сейчас в гостиную? – спросил Лео, проводя рукой по волосам. Гарриет прищурилась, задумчиво прикусив щеку. - Наверное. Мне нужно напасть на Катерину, она до сих пор не вернула мои конспекты по Зельям. Если пойдешь со мной, она сдастся быстрее. Лео вскинул брови, удивленно и снисходительно. - Хочешь выставить меня против моего же близнеца? Жестоко. Гарриет махнула рукой. - Если она вернет мои вещи, то мне не придется этого делать, - она наклонилась и схватила его за руку, потянув за собой. – Пока, Адалард, - бросила девушка через плечо. Лео спокойно потрусил следом, явно довольный. Они шли молча, обходя группки учеников в коридорах. - Ты позвал меня по какой-то причине? – спросила Гарриет, оглядываясь на него. Лео пожал плечами. - Да, но ничего срочного. Скоро наш день рождения, во время Йольских праздников. Я хотел пригласить тебя на вечеринку, - парень вытащил из кармана конверт и протянул ей. Гарриет выхватила его у Лео из рук и открыла, вчитываясь в официальное приглашение. - Мне придется отпроситься у бабушки, но, думаю, я буду. Двадцать восьмого, верно? Лео вздохнул, запрокинув голову. - Мы знакомы уже четыре года, Гарриет. Почему ты упорно делаешь вид, будто ничего не знаешь обо мне? Девушка улыбнулась ему, сдерживая смех. - Это весело, - откровенно заявила она. – Да и без Виктора, которого легко разыграть, мне приходится обходиться тем, что есть. Парень покачал головой. - Ты – ходячая угроза. - Лишь иногда. А теперь помоги мне довести твою сестру до слез. Лео фыркнул, качая головой. - Удивительно, что у тебя вообще есть друзья, - съязвил он, беря ее под руку для удобства. – Но опустим это, ты нормально себя чувствуешь? Гарриет нахмурилась в замешательстве. Лео показал на ее голову, в ее глазах плескалось беспокойство. - У тебя голова вчера болела. - О, - Гарриет скользнула пальцами по шраму, скрытому несколькими чарами и рунной вязью. Даже эти меры лишь не позволяли увидеть его. – Да, я страдаю от мигреней время от времени. Не о чем переживать. Лео явно счел это неубедительным. - Как скажешь. Но если тебе понадобятся какие-нибудь зелья или лекарство, просто дай мне знать. Моя мама аптекарь. Гарриет улыбнулась ему, хотя взгляд ее был отстраненным. - Спасибо, Лео. Но, поверь, это действительно не серьезно.