Тринадцать смертей Гарри Поттера

И снова Гарри слышит голос: тихий, вкрадчивый. Он шепчет что-то, что невозможно уже разобрать, а Гарри и не пытается. Он знает, что сейчас будет, слишком хорошо знает. Водан-де-Морт неторопливо поднимает палочку. Гарри хочется зажмуриться, закрыть глаза, но он не делает этого. Вот шевелятся тонкие змеиные губы. Потом свистящая зелёная вспышка и торжествующий смех Волан-де-Морта, который ему уже не суждено было услышать. Мгновение — и всё исчезло: стволы деревьев, дементоры, Пожиратели смерти… И он проваливается во мрак — опять… * * * Гарри лежал, не решаясь открыть глаза. Он боялся, что вновь увидит детскую кровать, эту до боли знакомую комнату, маленького плюшевого медведя… родителей. Он боялся, что всё вновь повторится — как в прошлый раз. И в позапрошлый. Так, как повторилось уже тринадцать раз… Внезапно вспыхнул свет, заставив годовалого младенца, что лежал в кроватке, недовольно зажмуриться. В комнату кто-то вбежала — это была Лили. Гарри слышал, как колотится её сердце, слышал её порывистое дыхание. Снизу доносился страшный грохот и крик. Потом свистящий звук, отозвавшийся болью в ушных перепонках — и всё стихло. На лестнице раздались тяжёлые шаги. Гарри по-прежнему не открывал глаза. Он слишком хорошо знал, что произойдет сейчас. Это уже было тринадцать раз и все тринадцать раз он, слабый и беззащитный ребенок, беспомощно лежал в своей колыбели. Он не мог спасти родителей, не мог убежать сам — глупое детское тело было неуклюжим, тяжёлым и подчинялось ему неохотно. Вот крик Лили, умоляющий Волан-де-Морта убить её, а не Гарри. Вот смех — отвратительный свистящий смех, увы, так знакомый ему. Зелёная вспышка — настолько яркая, что было видно даже с зажмуренными глазами... Глухой звук падающего тела. Волан-де-Морт подходит к нему, направляет волшебную палочку ему прямо в лоб.  — Авада Кедавра! Голос тихий, ясный. Глухой свист, зелёная вспышка — третья за этот злосчастный вечер. И вновь пустота.

* * *

Отчаяние ледяной удавкой сдавило горло. Он снова в ловушке! Ему снова предстоит прожить семнадцать лет. Семнадцать бессмысленных глупых лет, а потом… Гарри закрыл лицо пухлой младенческой ладонью. А потом всё сначала. Это происходило с ним далеко не впервые. Тринадцать — именно столько раз убивал его Волан-де-Морт. И Гарри вновь возрождался, каким-то непостижимым образом переносясь в детство, в тот роковой день, когда Темный Лорд убил его родителей. И всякий раз, оказываясь в детской колыбели, Гарри жалел, что не умер там, в лесу. Крики матери, заслонившей его собой, были для него невыносимы. Он пытался предупредить её, попросить не делать этого — однако всякий раз из его губ вырывался бессвязный детский лепет. Тринадцать — именно столько раз Гарри стоял в лесу, глядя в землю и слыша шепот Волан-де-Морта: «Гарри Поттер, Мальчик, Который Выжил, пришел сюда, чтобы умереть». Именно столько раз к нему со свистом неслась зелёная вспышка Авада Кедавры, и Гарри каждый раз молил: только бы это была смерть. И каждый раз всё начиналось заново. Смерть родителей, жизнь в доме Дурслей, письмо о зачислении в Хогвартс… Всё это он будто бы переживал вновь, хотя всегда было чувство дежавю. Дневник Тома Реддла, Тайная комната, василиск… Крестный отец Сириус, несправедливо обвиненный в убийстве двенадцати маглов… Турнир Трёх Волшебников, смерть Седрика Диггори… Дом номер двенадцать на площади Гриммо, Орден Феникса, Отряд Дамблдора… Битва в Отделе тайн, в результате которой погиб Сириус… Крестражи, смерть Дамблдора… Бузинная палочка, Дары Смерти, захват Тёмным лордом Министерства Магии, битва за Хогвартс… и смерть. То есть то, после чего весь этот ужас начнется заново. Всякий раз он пытался изменить развитие событий. Иногда это приводило к совершенно другому исходу, однако одно было неизменно: в конце его всегда ждал Запретный лес, Волан-де-Морт и ненавистная Авада Кедавра. Сколько раз он хотел крикнуть: «Не надо! Не отправляйте меня назад!». Но он не кричал. Он не хотел доставлять Волан-де-Морту такой радости. Всякий раз он думал: а что будет, если не выйти к Темному лорду? Если спрятаться, залечь на дно и никогда не выходить? И каждый раз понимал, что не сможет этого сделать. Смотреть, как из-за него гибнут люди он не мог. Возможно, это была его слабость, возможно — сила. Фактически он был бессмертен. Однако есть ли в этом смысл, когда твоя жизнь повторяется каждый раз, когда тебе снова и снова приходится переживать все беды и неудачи, снова и снова проходить одни и те же испытания, когда заранее знаешь, что вскоре потеряешь своих близких? Скорее всего, нет.