Окровавленный клинок

В синей лазури плыли ярко белые облака. Солнце светило из-за закрывающего ее зданиями. Был в целом хороший день. Главное слово был. Михаил бежал по небесам стуча своими сандалиями, как набатом. Сегодня его настроение не назовёшь весёлым или жизнерадостным. В целом он был разгневан, разозлён, взбешён и совсем немного расстроен. Ведь не каждый день тебе приказано выкинуть из дома брата. Михаил не был согласен с отцом. Да, его брат поступил не верно, не правильно, возможно даже аморально. Но никто не заслуживает гореть заживо. Стук сандаль приближался к небесной тюрьму, где и был закован в цепи его брат. Отпуская солдат стоящих возле двери, Михаил не мог не заметить охватывающий страх в их глазах. — Дамиэль, скажи, что произошло! — С гневом присущим ему сказал Михаил. — Мы не виноваты! Извини нас, Михаил! Мы услышали стук, как будто кто-то упал и решили посмотреть, что случилось и… — Тихо хныкала Дамиэль, пытаясь сформулировать свои слова, но тщетно. Её глаза были залиты слезами, которые она не сожалела проливать возле Михаила. Это удивило Михаила, Дамиэль не была по жизни плаксой, значит, что-то произошло очень страшное, чтобы его сильная сестра лила слезы. -Скажи мне, я не буду злиться. — Сказал более нежным голосом Михаил, подходя ближе, чтобы обнять свою сестру. Она уткнулась в его плечо и тихо рыдала. — Эфиэль, что произошло? — Обратился к второму солдату Майкл. Прижимая свою сестру всё сильнее к себе, он мог чувствовать, как его плечо намокало. — Как и сказала Дамиэль, мы открыли дверь и… И увидели только хладный труп, пронзённый клинком. Мы правда не знаем, что произошло. — Более спокойным голос пытался донести свою мысль Эфиэль. Они правда были расстроены, по их лицам это было видно. Михаил, как будто ударила молния. «В смысле, хладный труп? Этого не может быть, он Люцифера только вчера видел. Да их встреча не была дружелюбна, но он видел живым своего брата.”- Думал Михаил и странно смотрел на дверь. Весь его гнев к брату пропал и появилась странное ощущение, которое ползло по коже, как горсть опарышей. — Открой дверь! — Властно сказал Михаил своему брату. Его глаза сверкали от волнения того что можно было увидеть за этой ржавой двери. Он хотел, чтобы это была шутка Гейба и Люца, а не суровая реальность. Михаил не хотел видеть ни одного из своих братьев и сестер мертвыми. Эфиэль не подходил к двери и смотрел на Михаила странными глазами. В них точно читалась не желание выполнять отданный приказ. Решая самому открыть дверь, Михаил оторвался от объятьев Дамиэль и подошёл к двери. Дверь выходила из общего антуража, она была черная, железная с мелкими пятнами только появившиеся недавно ржавчины. Дернув дверь на себя, она открылась с неприятным скрипом, который проходил через все внутренности. Раздался ещё отчетливей плачь сестры, и Михаил посмотрел в проём, что находилось внутри повергло его в шок. Его брат был реально мертв. Тихие слезы текли по лицу Михаила, он запомнит эту картину на всю жизнь. Его брат лежал головой, повернутый к нему. Его когда-то живые голубые глаза, которые ярко святились из внутри сейчас были стекленые, как у фарфоровой куклы и вовсе не святились тем чудесным светом. Эти глаза были ужасны и в целом лицо было не лучше. Улыбка, которая ещё не успела сойти с мышц лица, была устрашающей, ведь по губам можно ещё увидеть ручейки крови, которые хлестали из рта, теперь Михаил мог понять страх в глазах солдат. Заметив из-за чего, он умер, Майкла пробила дрожь. Это был клинок Люцифера, который был сломан при задержании и как он оказался здесь никто не знал. Клинок был, воткнут в середину груди и повернут внутри неё. Это заставило поступить комок к горлу и захотелось кричать от ужаса и боли от того как это выглядело. Михаил развернулся и побежал к отцу. Возможно отец ненавидел, то что Люц назвал его новое творение жалким и испортил душу Лилит, но не может он просто быть безразличен к смерти его сына или может? Михаил не знал, однако он бежал и бежал. И хотел, чтобы отец помог ему, как в первые дни создание Габриэля. Тогда Габриэль не мог адекватно летать и врезался во всё и всех, и конечно нужно было за ним следить и смотреть, чтобы он не рухнул где-нибудь. И по жанру Михаил не уследил, и Габриэль мог поранится, но отец помог и поймал Габриэля, который был цел и даже дальше полетел врезаться в Рафаила. Как раз по одной из улиц шел Габриэль и смотрел на быстро приближающийся комок перьев, он не был уверен был ли обладатель в своём уме. Однако, когда перья стали ближе он в них, мог различить Михаила. «Михаил и бежать это что-то новое”- Думал Габриэль, который собирался узнать, что случилось. Михаил становился все ближе, а желание узнать, что случилось все меньше. Габриэль никогда не видел заплаканное лицо Михаила и довольствовался только рассказам о сломанном крыле от Люцифера. — Михаил, что случилось? — Взволновано спросил Габриэль и не получил ответа, ведь его брат, пронеся мимо него и даже не заметил. Это очень смущало его, ведь не может ничего случится на столько плохого. Кроме грядущего грехопадение, но Михаил на это злился, а не плакал. Габриэль решил, что должен разобраться с этим и распахнул свои синие крылья, что последовать за Михаилом. Михаил плакал и бежал к своему Отцу, он не мог не думать о тех застекленных глазах, которые он увидел сегодня. Его путь почти закончился скоро будут двери в большой зал, где и восседал Творец. И он попросит помощи и отец, возможно ответит положительно? Так думал Майкл, заходя в огромные белые двери. — Михаил, ты сделал, то что я тебе сказал? — С безразличием спросил Бог, который читал книгу с какой-то красочной обложкой. Подняв глаза вид его сына поразил его до глубины сущности. Он так давно не видел слезы на глазах своего первенца, что можно было сказать, что у него их нет. — Папааа, там… Там… В камере… Люц, он мертв. — Рыдая на взрыт Михаил пытался рассказать, что случилось с его братом. — Что? Подожди он должен был быть жив, ты уверен в том, что ты увидел? — Начал Бог задавать вопросы, сомневаясь в том, как Михаил мог понять информацию правильно. — НЕТ, ОТЕЦ, ОН ИМЕННО МЕРТВ. — Начал кричать Михаил во все горло, удивляя этим своего отца. «Возможно, Михаил правильно понял информацию”- Думал Бог, вставая со своего трона, подходя своей легкой грациозной походкой к рыдающему Майклу. — Возможно мы можем проверить твоего брата и с ним сейчас все в порядке. — Сказал Бог самым нежным голосов в своём арсенале, чтобы успокоить своего сына. Не ждав ответ, Бог легким движением положил свою руку на дрожащие плечо Михаила и телепортировался в камеру. Габриэль стоял за дверью и еле как сдерживал слезы. Один из его старших братьев был мертв. Его тело обмякло и рухнула на стену, спускаясь со стены на его янтарных глазах начали появляться маленькие капельки, которые начинали течь как реки с его лица. Он так много времени провел за той дверью и не мог сосчитать время, ведь ему было так больно от потери близкого. Бог появился в камере, где и находился его заключенный сын. Михаил начал ещё сильней дрожать и рыдать от увиденного зрелище. Ничего не изменилось та же камера, те же стены и тот же вид на мертвого Люцифер. Бог посмотрел на пол и увидел то из-за чего Михаил начел переживать. Из-за этого правда надо переживать за все созданные вселенные - это было первое ангельское самоубийство. Это был интересный поворот, и Бог знал это. И возможно ему совсем немного интересно, почему этот сын поступил иначе, чем другие его создания. Сев рядом с трупом, он положил руку на лоб мёртвого сына и пошёл искать его в пустоте. Пустота была тиха, как вакууме, но намного хуже. Все его мертвые создание находятся здесь, пока он не решит пересоздать вселенную. Белобрысая макушка его сына была видна из далека и кажется он почему-то не находился в фазе сна. Он сидел к нему спиной и смотрел в даль. — Знаешь, отец, если ты хочешь пересоздавать старые работы, ты должен полностью стереть им память, а не запирать её. — Спокойным голосом начел свой совет Люцифер. — Подожди ты помнишь старые жизни, этого не может быть! — С удивление начал Бог, но только услышал истеричный смех со стороны своего сына. — О отец, я помню все свои воплощения от первого до этого, а ломать твою защиту, я научился давным-давно. — Тихо хихикая ответил Люц. — Зачем ты убил себя? — Задал своему сыну в полнее логичный вопрос Бог. Фигура встало и повернулась к Богу на лице его сына была до ужаса страшная улыбка, которая была почти до ушей. Это немного смущала Бога, но он продолжал ждать ответа. — О это я хотел поговорить с тобой. Знаешь я устал идти по одному и тому же плану. Создали, пожил на небесах, скинули с небес, по какой-то причине умер и заново. — Начал своё объяснение Люцифер и смотрел прямо в глаза своему отцу. — Я хочу новый сюжет в этой вселенной и, если ты мне его дашь, я пойду за тобой. Нет, и я останусь здесь и тебе придется решать свои проблемы с Михаилом самому и не думай отец, что в следующий раз я буду идти по плану. — Смеясь говорил Люц, его глаза сверкали волнением. — Так что, Отец, ты выберешь? — Я выберу сюжет. — Сказал нервно Бог и протянул руку к своему сыну и получил быстрый ответ, когда его схватили в ответ. Бог оказался все в это же темнице, возле него стоял Михаил, который глотал слезы и смотрел на Люца, ожидая того что скажет ему отец, он и не заметил, как Бог встал и пошел к двери. Открывая дверь Бог тихо сказал: «Вытащи из его груди клинок, я больше не пойду за ним» Михаил подошел и вынул окровавленный клинок из брата. Кровь капала маленькими капельками на белые одежды и глаза его брата трепетали перед тем, как открылись. Майкл упал на колени и заключила своего брата в объятья. — Никогда. Ты слышишь, никогда не делай так. Я думал ты навечно уйдешь от меня. И мне придется проводить твои похороны. Никогда. — Прижимал своего брата к себе Михаил и тихо шепча на его ухо эти слова. Михаил ещё долго не смог отпустить из своих рук своего брата, но в целом он и не сопротивлялся находится в руках Майкла.