Сансара

      — Дурак, — с порога заявил Чжао.       Шень Вэй фыркнул, всем видом показывая, мол, от дурака слышу. Осторожно привстал на локтях, поднимаясь по подушкам повыше.       Медицина и впрямь шагнула далеко вперед, залечивая раны не хуже дисинских способностей. В больнице его до сих пор держали только из-за слабости: от сильной кровопотери он три дня пролежал без сознания, придя в себя только этим утром.       Чжао примчался почти сразу, и теперь стоял рядом и тихо бузил.       Шень дернул его за руку, усаживая на край кровати, и тот сразу как-то утих.       — Зачем ты это сделал?       — Потому что я тебя люблю, — вырвалось, наконец, наружу, облеклось в слова, а не в эти поступки…       — Это не любовь, — горько усмехнулся Чжао. — Умереть за кого-то — это не любовь. Любовь — это выжить ради кого-то.       Шень помолчал, подбирая правильные слова, и вздохнул:       — Сделай скидку тому, кто большую часть жизни провел в сражениях. С детства видя лишь смерть, я не знал… не знал, что можно любить иначе, — взял ладонь Чжао и осторожно переплел пальцы. — Теперь знаю.       Тот многозначительно посмотрел на скрытый одеялом живот.       — М… Привычка? — лукаво улыбнулся Шень.       Чжао вдруг рассмеялся, чувствуя, как уходит напряжение.       Календарь показывал тридцать первое марта, а они все еще живы. И постараются сделать все, чтобы прожить как можно дольше.       Вместе.       — А почему медведь спит на подушке? — с хитрым прищуром поинтересовался Чжао.       Шень Вэй отчаянно попытался не краснеть.