Молчать

У Фэн Синя все хуже получается отрицать некоторые вещи. Например, что у Му Цина волосы пахнут приятно-приятно, а когда в лицо их ветром откидывает, совсем не бесит. Этого признать никак нельзя, поэтому – наматывать на руку и оттягивать в сторону, обещая отрезать лохмы. Даже чуточку стыдно за такие слова, но иначе-то как? Му Цин шипит, высвобождает серебро из захвата и трогает, касается чужих рук своими до жути тонкими пальцами. Фэн Синь ночью в жару катается по кровати, представляя, как здорово бы взять их и поцеловать, засунуть целиком в рот и щекотать языком – чтоб Му Цин смеялся, откидывая голову, а потом припадал – тело к телу, хорошо, если совсем без ткани – и делал бы ужасные, отвратительные вещи, которые следовало бы повторять ночами напролет. И выгибал бы поясницу. Не как наложница, с малых лет выучившая наиболее презентабельные ракурсы, а как бог. "Мой бог" – можно было бы тогда шептать, оставляя еле заметные следы на бедрах. И слышать в ответ что-то похожее, такое, от чего все переворачивается внутри и блаженно тянется вверх, заливая все мысли и чувства, вплоть до шестого, сотнями мыслей, сплетённых в волну. "Бы" – передразнивает себя Фэн Синь, четко отмеряя удар. "Если бы" – по-честному, Фэн Синь даже не знает, зачем попросил Му Цина научить владению саблей. "Если бы выслушал" – Фэн Синь предпочитает тешить себя именно этой фразой. — Неужели прославленный генерал устал? – посмеивается Му Цин, подходя ближе, а потом хмурится и хватает за запястье, разворачивая ладонь в кровавых мозолях к себе, – Ты же сказал, что умеешь держать саблю. Что, цитирую, "Ножом учат управлять ещё в детстве". — Оно было 800 лет назад, – не огрызается, а смиряется со своим провалом Фэн Синь, – тогда много чего было. — Да, – соглашается Му Цин, – например, ты ненавидел меня так сильно, что иногда ломал стрелы, если я наблюдал за тобой. Но хвалю, за столько лет ты научился сдерживаться. Да и сегодня ты постарался. А знаешь, что в таком случае положено? Фэн Синь, конечно, понимает, что готов сморозить глупость, но не останавливает себя. Пусть стрела летит. — Поцелуй? Му Цин редко удивляется. Становится...таким открытым, юным. Забавным – расцеловать бы его за одну минуту вот этой прелести. И н и к о г д а не понимает шуток, реагируя на них хлестко. А вот сейчас щурится и губами касается окровавленных рук. Взгляд не отрывает. Солнце на Небесах постаралось сегодня: у Фэн Синя точно глюк, Фэн Синю точно надо попить водички у источника на противоположном краю облака. Он вбегает туда прямо как есть, в одежде и тренировочных доспехах. "Это ничего, нет, не было, просто показалось, просто жарко, просто-" – Фэн Синь дышит часто, выпутываясь из одежд, тяжелеющих от воды. — Как вам водичка, Генерал? – раздается над ухом, а серебряные пряди отражаются в воде. Если честно, лучше было, когда Му Цин молчал.