Гроза

      Телевизор работает, по нему вновь показывают какой-то скучный бред, но Мори нравится это. Нравится смотреть новости, прижимая к себе своего любимого, что обнимает его за шею, целует в щёку и просит занять его. На дворе уже темно, кстати, странно. Ведь потемнеть должно было только через пол часа.       — Ну Мори~и! — вновь жалобно тянет Дазай.       — Ну что? — Огай с улыбкой смотрит на шатена. Как тут не сдержать улыбки, когда это чудо сидит у тебя на коленях и просит занять его? Прямо замена Элизе.       — Скуч-но, — разбирая по слогам, произносит Осаму.       Вдруг свет резко вырубается, а за окном звучит громкий раскат грома. Шатен тихо скулит от страха и прижимается к Огаю, дрожа всем телом.       — Ты чего, грозы боишься что ли? — брюнет, улыбаясь, смотрит на Дазая. Точнее, на место, где должен находиться Дазай. Темно ведь, ничего не видно.       Глава Мафии берёт телефон и включает фонарик, после обводит им комнату.       — Да, боюсь! Хочешь смеяться — пожалуйста! — скулит подросток, сильнее прижимаясь к любимому.       — Ну не буду я смеяться, Дазайка, — мужчина ласково целует мальчишку в лоб и прижимает к себе, успокаивая. Кареглазый через какое-то время перестаёт дрожать, но всё равно крепко жмётся к чужому телу, — Посидишь тут один пару минут? Я схожу генератор включу.       — Не смей! Электричество привлекает молнии, я не хочу чтобы нас убило!       — Дазайка, не убьёт. Максимум ударит в дом.       — Не надо! — Осаму опять начинает дрожать, тихо всхлипывая. И это опасный мафиози, которого боятся практически все, чей список убийств не сосчитать и за год. Хах, да расскажешь кому, не поверят, что он боится грозы, как огня! Хотя, огня то он как раз не боится.       — Ладно, ладно. Не буду, — Мори вновь принимается успокаивать свою пару, прижимая к себе и гладя по голове.       Через пару минут парень вновь успокаивается, но при любом громе или молнии вздрагивает и жалобно скулит. Брюнет держит любимого на коленях и двигается поглубже на кровать, чтобы не сидеть на краю. Ложится на спину, укладывая Осаму сверху.       Парочка находится в небольшом, по меркам Мафии, домике на окраине города. С большими, упирающимися в пол, окнами; небольшим, опять же по меркам Мафии, участком с бассейном и садом; два этажа, три спальни. В которой сейчас находятся наши ребята — самая большая: кровать стоит недалеко от окон, занавешенных только тюлем.       Карие глаза вопросительно смотрят в глаза возлюбленного, когда мужская рука поглаживает бедро мальчишки.       — Гроза — это надолго, а нам нужно чем-то развлечься. Ты же сам только что кричал, что тебе скучно, — на лице играет пошлая ухмылка, которую озаряет новая молния, — Или ты не хочешь? — брюнет наигранно делает грустный тон.       — Никто не говорил, что не хочу! — спешит объявить Дазай.       Мори улыбается и тут же целует чужие, ещё детские губы. Хотя, если искусанные губы шестнадцатилетнего Дазая можно назвать детскими. Шатен незамедлительно пытается неуклюже отвечать, обвивая тонкими руками шею мужчины. Огай улыбается в поцелуй.       Мори садится сам и усаживает подростка у себя на коленях поудобнее, поглаживая одной рукой изгиб спины и, спускаясь ниже, аккуратно стягивает домашние штаны.       Осаму уже не обращает внимания на вспышки молнии или раскаты грома, для него сейчас важно не это, а его возлюбленный. Подумать только, полгода назад мальчик был для своего босса всего лишь учеником и преемником, пока тот по пьяни не ляпнул про свою любовь. От этого Дазай вновь улыбается, вспоминая тон Огая в тот день и слова, которые он говорил.       — Ты только подумай, какая у меня огромная проблема! — не очень чётко мямлил Мори, ставя стакан на стойку, чтобы ему налили ещё.       — И какая же?       — Сколько бы я не кидал влюблённых взглядов на Дазай-куна, он не замечает моих чувств! А я его так люблю, больше Элизы и всей Мафии взятой вместе! Вот! Ик! — жаловался Огай, в конце икнув. Самое забавное было то, что он говорил это самому Дазаю. Ну, как тут не засмеяться? Вот и Осаму тогда не смог сдержаться, расхохотался на весь бар, да так, что на того вопросительно посмотрел бармен, протирающий фужеры в паре шагов от них.       Но вернёмся в настоящее время. Стянув свободные штаны до колен, Огай приподнял любимого и стянул штаны до конца. Дазай тоже времени не терял, расстегнул рубашку на Мори и снял ремень, откинув его на другой конец кровати. Штаны подростка же полетели в неизвестном направлении темноты. Брюнет потянулся губами к шее шатена, нежно целуя и иногда оставляя следы от зубов и засосы, что после будут синяками на теле. А Дазай тем временем, оглаживал плечи и ключицы босса, пока не наткнулся на выступающий шрам чуть выше ключиц.       Он вспомнил, что этот шрам сам сделал любимому по неосторожности. На одной из тренировок замахнулся, нож выскользнул из мокрой руки. А стоит упомянуть, тогда шёл нехилый дождь. Ну так вот, выскользнул и полетел прямиком в эту область тела. Тогда Осаму чуть ли не на коленях стоял перед боссом, умоляя простить его. Но брюнет лишь со вздохом потрепал четырнадцатилетнего мальчишку по голове.       Но опять же, давайте вернёмся в настоящее. Огай схватился за шерстяную кофту, надетую Дазаем на голое тело, быстро расстегнул и скинул ненужную вещь, оставив парня лишь в боксерах. Дома шатен не носил бинты, по важной причине.       А причиной этой был скандал, который устроил как то Мори. Это было в начале их отношений, мальчик везде носил бинты: в ванне, на улице, на работе, дома, во время сна. Везде! Это крайне бесило брюнета, ведь тот обожал любоваться телом любимого и его шрамами, которые, по его мнению, лишь украшали его кожу. Ну, тогда мужчина и наорал на ребёнка, что мол, ходит везде в марле, как мумия какая-то. Может он сдохнуть быстрее хочет, чтобы его мумифицировали. А это значило, что он не любит Огая. Тогда Осаму стоило немалых усилий успокоить любимого.       Но мы опять ушли от настоящего. Ринтаро отодвинулся от того, рассматривая его «прекрасное» тело. Но брюнет и вправду считал его красивым. Особенно россыпь шрамов от пуль, которые находились в районе груди.       Удивительно тогда было, как он вообще выжил. Но давайте углубимся в саму суть этих следов. Это было задание, на которое пошли Дазай, Мори, Чуя и ещё пару рядовых. Пока другие были заняты вражескими эсперами, в Огая направили дождь из пуль, но шатен скалой встал перед боссом, загораживая своим телом чужое. После обстрела он упал на колени, из грудной клетки сочилась кровь. Осаму упал на сырую, от крови, землю. Когда на помощь подоспели врачи, то крайне удивились тому, что ни одна пуля не задела сердце и лёгкие. Наверное, бинты, которыми парень в тот день обмотался хорошенько, подействовали на скорость полёта пули и те не прорезались до лёгких. Но честно, не очень-то эта гипотеза вызывает доверия. Но больше никакой нет, поэтому стоит радоваться тому, что есть. Этим шрамам уже около года, следовательно, получил он их в пятнадцать лет, примерно через пару месяцев после того, как Чуя присоединился к Мафии.       Но нам пора вернуться вновь к настоящему. Огай залюбовался телом Дазая, но шатен подался вперёд, потеревшись своим вставшим членом, сквозь ткань собственных боксеров и чужих штанов, о чужой, не менее возбуждённый, член. Тогда брюнет томно вдохнул воздух, после быстрыми движениями стянул с себя штаны, а рубашка была уже давно снята Дазаем. Оба теперь были только в нижнем белье. И обоим не терпелось приступить к самому процессу.       Ринтаро подцепил резинку боксеров парня, стягивая их по гладким молодым бёдрам, так же украшенным множеством шрамов. После снимает и свои. Ну и как же забыть о растяжке подростка. Секса у них не было около месяца, всё заняты были, поэтому без неё никак.       Был как-то случай, когда брюнет забыл смазку дома, а в кабинете не было. Ну а куда девать возбуждение? Конечно же пришлось без неё, Дазай, уже научившись ругательствам от своего напарника, орал их в лицо Огаю, с жалобами на боль в заднице, на что Мори лишь смеялся. Но вот Осаму было не смешно, а по настоящему больно.       Огай залезает рукой под подушку, доставая баночку смазки. Крыша открывается с громким «чпок», мужчина наносил на руку немного, после подносит её к ягодицам Дазая. Раздвигает их другой рукой и аккуратно вводит один палец, чувствуя как стеночки сжимаются сильнее вокруг него. Его малыш всегда был узким. Самым узким из всех партнёров Мори. И самым любимым.       Руки подростка слегка сжались на плечах любимого, после того, как в него ввели второй палец и развели оба в форме ножниц. А после третьего и вовсе болезненно, но тихо зашипел.       — Тише, тише…сейчас всё пройдёт, — шепчет Осаму на ухо мужчина, утешающе поглаживая свободной рукой по спине. Тупая боль быстро прошла, как и говорил Огай.       Ринтаро достал пальцы из Дазай, смазал свой член, собрался уже приподнять шатена и насадить на член, как за него всё сделали сами. Дазай раздвинул свои ягодицы руками и ловко, с первого раза, сел, вводя в себя чужой член. Брюнет слегка пошевелился, от чего случайно попал про простате и Осаму громко, ни чуточки не стесняясь, простонал. Мори нравились его стоны, очень.       Сейчас Дазаю около шестнадцати с половиной лет, встречаться оба начали только пол года назад, после «случайного» признания Огая. Это было через неделю после намечаемого дня рождения парня, когда ему и исполнилось таки шестнадцать. Тогда Мори и услышал впервые стоны своего любимого. После бара брюнет заволок Осаму к себе в квартиру, а затем и в постель. Чему парень не был против.       И мы опять отвлеклись, перейдём обратно. Мори аккуратно двигается, попадая по простате, от чего Дазай бесстыдно громко стонет. Ринтаро решил поиздеваться над любимым, специально не доставая до чувствительной точки.       — М-мори…- скулит шатен, цепляясь руками за спину мужчины, — Ещ-щё!..-да, он знает, что Огай нарочно издевается над ним, поэтому и просит.       Мозг в конец отказывает, когда брюнет резко и грубо толкается в тело, попадая прямо по нужной точке. Осаму стонет громко, бесстыдно, как последняя шлюха. Грубые мужские руки сжимают пояс подростка, прижимая к себе, а руки шатена скребут ногтями чужую спину от перевозбуждения и удовольствия. Бёдра в шрамах двигаются навстречу толчкам, стараясь сильнее насадиться на чужой член и доставить обоим как можно больше удовольствия.       Их не смущают яркие вспышки молнии, громкие раскаты грома, им сейчас не до этого. Они наслаждаются друг другом. Наслаждались теплом тел, громкими стонами и тихими порыкиваниями удовольствия, горячим дыханием и ритмом сердец друг друга. Дазай был единственным человеком, что возбуждал Огая. Больше не на кого у него не вставал: ни на полу-оголённых женщин на пляжах, ни на других подростков, ни на мужчин в коллективе. Ни на кого, абсолютно.       — Малыш…- скулит брюнет, оглаживая языком скулу парня, — Сладкий, — он вновь резко толкается в нутро Осаму, заставляя его выдавливать из себя более громкий стон и дрожать телом.       Гроза постепенно уходит, а свет резко включается, заставляя занятую делом пару зажмуриться и остановиться.       — Свет включили, — шепчет на ухо любимому Мори.       — Выключи его, — резко отрезает Осаму, не собирающийся прекращать удовольствие обоих. Огай улыбается.       — Только поменяем позу, хорошо?       Шатен молча кивает, смотря в глаза Мори, а после аккуратно слезая с члена, так же выдавливая приглушённые стоны. Ложится на спину неподалёку, ожидая, когда его возлюбленный выключит свет. Брюнет тянется к выключателю и в тот же миг свет гаснет. После он возвращается к своему малышу, что лежит на спине с раздвинутыми в сторону ногами. Телевизор работает, помогая рассмотреть тело подростка и полные похоти глаза.       — Прям как знал, какую позу я хотел, — улыбается Огай, подхватывая чужие ноги под колени и придвигая к себе ближе, резко входя. Дазай вновь бесстыдно стонет, когда по его простате проезжает головка полового члена возлюбленного. Осаму наконец-то изливается, прямо на чужой поджарый живот. За ним быстро следует и Ринтаро, но не останавливается, продолжая сладостный процесс.       Утром Дазай будет вопить, что у него всё болит, он устал, что теперь Огай должен его носить на руках первые дни. А брюнет будет лишь улыбаться, следя за прыгающим от возмущения кареглазым подростком. Ведь он не всерьёз, просто не хочет признаваться, что ему нравится заниматься сексом с боссом. Хоть это и очевидно, но он ни за что не признается.       Мори вновь будет целовать его в губы, чтобы успокоить, и будет ласково называть Дазайкой. А шатен опять растает от ласки и простит своего партнёра, крепко обняв и уткнувшись лицом в грудь.