Развод

Соединённые Штаты Америки. Нью-Йорк. 2011г. Осень

Стуча каблучками по каменным плитам, в распахнутом длинном пальто с лёгким газом шарфика на плечах, Хаура уверенно направлялась к месту встречи, иногда здороваясь и кивая в знак приветствия знакомым лицам. Она знала, что церемония примирения не приведёт ни к чему, только лишняя трата времени, но избежать этой формальности Хаура Дави не могла. Как и Дариен Крейн. Она сотни раз была здесь. Работа неотрывно связала её со зданием суда, и Хаура легко ориентировалась, зная здесь каждый уголок и закоулок. Пожалуй, хуже всего она была знакома с прилегающим парком, но эта досадная мелочь совершенно её не беспокоила. «Надо же было Лене уйти в отпуск именно сейчас?!» — негодовала она, поднимаясь по ступеням. «Развела бы без лишних проблем. Нет, необходимо было нарваться на этого книжного червя, Дайто». «Он меня ненавидит… этот судейский крючок». По чести сказать, было за что. «Ладно, прорвёмся». Ей сейчас предстоит попрать торжественный венчальный ритуал: «да», сказанное в церкви, в этом судебном доме сменит «нет». Хаура устало опустила веки, внезапно вспомнив их утреннее знакомство в ресторане. Официант, не глядя на неё, бесцветно огласил: — «Ваш заказ, мисс» — и невозмутимо поставил перед ней ненавистный двойной эспрессо, и сэндвич с индейкой! Положил приборы, поставил пепельницу, хотел зажечь свечу, но передумал. Хаура с недоумением смотрела на манипуляции официанта, прикидывая, попадает ли подобное надругательство над культурными ценностями под конвенцию 54 года. По её мнению, только эти варвары — американцы могли поглощать ЭТО, да ещё вместе. «Мерси, что не хот-дог с горчицей». — А, за круассанами и чаем я, пожалуй, пошлю секретаря во Францию… — отшутилась она, потянувшись за сумочкой. — Давайте оставим секретаря в покое, — послышался со спины приятный низкий баритон. Стыдно признаться, но уже тогда по её спине пробежали мурашки. Она медленно обернулась. — Ваши круассаны и чай. — мужчина за соседним столиком отложил газету в сторону и выразительно посмотрел на свой стол. Официант «тупил» ещё пару секунд и, наконец, поняв свою оплошность, засуетился, метаясь от столика к столику и меняя заказы местами. Как только оказывался у столика, лепетал «извините», «простите», «такое больше не повторится», «ещё одну секунду»… и по новому кругу — «извините», «простите»… А Хау продолжала молча ловить улыбки в глазах незнакомца. В то промозглое утро, она словно окунулась в яркое, смеющееся лето. Утонула в глубине неба… Круг замкнулся. Сегодня очень похожее промозглое утро. В сумочке завибрировал телефон, отвлекая Хауру от мыслей. — Да?.. «Я через две минуты буду на месте…» — проговорила трубка. — Хорошо… Не торопись. Она убрала телефон в карман пальто и миновала стайку туристов, что рассеялись по полосатым мраморным плитам пола приемной в форме ротонды, уставленной зелеными лампами и мраморными изваяниями древнегреческих умов и политиков; здесь ещё с непринужденным видом прохаживались молодые помощники юристов, важно поглядывая вокруг. Хаура оказалась в просторном коридоре у большой лестницы с балюстрадой и остановилась как вкопанная; вдумчивый, обращённый в себя, взгляд стал острым и колким. По лестнице, в привычной неторопливой манере, так похожей на лень сытого льва, шёл Норман. Рука небрежно спрятана в карман брюк, словно судьба дорогого костюма его не волнует; взгляд холоден и бесстрастен, как лед, в бокале виски. Его она меньше всего ожидала увидеть сейчас, здесь… да ещё в компании Дариена. Ей чудом удалось сдержать изумление. «Как эти двое оказались вместе? Почему они вместе?» Сердце остановилось, пропуская удар. Норман заметил её первым, открыто встретив встревоженный взгляд. Хаура поежилась, коротко покосившись на выскочившего из-за плеча мужчину, словно ожидая следующего подвоха. Но что могло быть хуже, чем уже есть?! Норман и Дариен неумолимо приближались к ней. Вместе. Смерть не так страшна, как эта встреча. Дариен, как всегда пунктуален. Как всегда — безупречен. Просто образец элегантности и вкуса: строгий чёрный костюм-тройка, она сама купила его в прошлом году, тёмно-синий галстук в широкую косую линию и снежно-белая рубашка. Плащ, небрежно перекинут через руку, в другой руке дипломат. Уверенная осанка и гордый, орлиный взгляд. Узкие очки и чёлка на бок. Хаура была уверена, — на запястье у мужа… ха, пока что он всё ещё её муж! — его излюбленные Epos Emotion. Бесстрастный и спокойный Дариен голову терял при виде часов. Одни от машин, женщин и вина с ума сходят, а её милый и тут выделился. Он был совершенно равнодушен к автомобилям. Его более чем устраивал его Audi Sportback. Он был холоден к вину, и рассудителен в отношении с женщинами, но о часах мог говорить часами. Упоительно и самозабвенно рассказывая об истории развития марок, точности механизмов и уникальности той или иной модели. В его коллекции была даже «Nika Prestizh», — подарил один из благодарных клиентов. Клиентов, кстати, у Дариена было много. Женщин среди них достаточно. Примерно 60 на 40. И желающих отблагодарить хватало с лихвой. Некоторые экземпляры были чересчур настырны. Два раза в неделю он играл в большой теннис, по субботам посещал бассейн. Иногда ей казалось, что только её железная выдержка и упрямство — вина и причина их союза. Не было бы их, не было бы и этого брака. — Привет, — ей стоило огромных усилий выговорить это и устоять на ногах. Дариен проследил, куда смотрит его спутник и, наконец, заметил жену. Короткий кивок, безликое «дорогая»… и, кажется, на этом был исчерпан весь его интерес. — Я же говорил, вы понравитесь друг другу. Пойдём, я вас представлю. — Дариен излучал уверенность, будто происходящее его не касалось. Хаура едва не задохнулась, словно неожиданно получила удар под дых. «Не может быть». — страшная догадка уже коснулась её своим острым крылом, но надежда не сдавалась. — Хаура, Сайто Норман, он будет представлять мои интересы на процессе. — Добрый день. — поздоровалась Хау и протянула ладонь для приветствия. Шевелились только карминовые губы на побледневшем лице. «Значит адвокат?» — яростно сверкнула глазами она и перевела взгляд на мужа. Дариен был убийственно спокоен, как пациент под наркозом. «Представь себе» — снисходительно улыбнулся Норман и коротко пожал руку. Конечно. Не в конторе же «родной» жены нанимать себе защитника для делёжки, ковров, диванов, кота и совместно нажитой посуды. «Что-то тут не чисто», Хаура нутром чуяла. Не бывает в жизни таких совпадений. Практика показала, все совпадения — закономерность. «Я узнаю, что это за игры… и убью тебя, Норман». — О, Хаура, привет, — кто-то тронул её за локоть, отвлекая внимание на себя: — Извини, ты не представляешь, как сложно здесь найти место для парковки. Пришлось отбивать силой. Амалия обезоруживающе улыбнулась, и поприветствовала мужчин. — Дариен… э-м, запнулась, оценивая высокого блондина, — Мы не знакомы. Амалия Морио, адвокат. — Мы — коллеги, Норман Сайто. Обмен любезностями прошёл, и Хаура отозвала Амалию в сторонку: — Ами, можно тебя на минуточку. — Конечно. Дамы отошли к широкой скамье у левой стены между соседним коридором и лестничным проходом. Блуждающий люд волнами скрывал их от глаз мужчин, но тем, казалось, совершенно нет до них дела. Дариен отвлёкся на телефонный звонок, Норман безразлично взирал на мир, спрятав свободную руку в карман брюк. — У меня всё с собой, ты можешь не волноваться, Хаура. — Спасибо… но… Она не закончила фразы. Лицо её приняло жесткое выражение, Хау схватила адвоката за кисть и больно сжала, не подозревая, что причиняет боль: — Амалия, я костьми лягу, но обоюдной вины он не получит! Ты меня слышишь? — Конечно. Ты уже говорила это. — деловито подтвердила адвокат, твёрдо пресекая любые зачатки истерики. Здесь, в стороне, Хауру, наконец, отпустила вскипающую волну, подобную цунами, и та накрыла её, погребая под собой обычную стойкость. По рассеянному блуждающему взгляду Хауры, Амалия поняла — та на грани срыва. — Всё будет хорошо… — присела рядом, аккуратно поправляя юбку, — Я с тобой… Хауру, пробило током, эти слова задели её за живое… она вскинула голову, — Что ты сказала? — Что в целях защиты наших интересов мы будем добиваться предварительного использования решения ad litem (По делу. лат.). — поправляя на переносице очки, твёрдо ответила Ами. — Кто судья? — Дайто Джон. — Прекрасно. Значит, по этому пункту мы выиграем. — Он меня ненавидит. — Не говори глупостей, он просто педант, а ты не любишь тратить время на мелочи, поэтому вы не сходитесь полюсами. Он сух и скуп на эмоции, принципиален и неподкупен. -. судейский крючок. — фыркнула Хау. -… но хорошо знает, за какую веревочку дернуть. Я уверена, он не откажет нам по пункту 301 статьи ГК. — Амалия. Я говорила тебе, что ты ас?! Я совсем забыла о ней. — Да. Но могла бы это делать почаще. А лучше — подними мне оклад. — Непременно. — Вот такой ты мне нравишься больше. — А что не так? — попыталась возразить Хау. Получилось фальшиво. Амалия не стала настаивать. — Он случайно не угрожал тебе? «Если бы!» — скрип зубов услышала даже Ами, — Рискнул бы. — Жаль… — игриво отозвалась адвокат. — Такой туз. Ну, пошли. Уже пора. Пройдя мимо дверей Глашатаев, Норман толкнул следующую дверь, узкую и обитую кожей, галантно придержал её рукой, пропуская вперёд Хауру и её адвоката, затем столь же вежливо пропустил Дариена. Ему интуитивно хотелось убедиться, что в затылок ему никто не целится. Судебный исполнитель уже принял эстафету и ввёл супругов прямо в кабинет судьи; поджарый мужчина в сером с упругой шевелюрой светло-пшеничных волос и с пронзительно голубыми глазами посмотрел на них из-за стола. Он держался важно и дышал так незаметно, что его грудь с синей орденской ленточкой на мантии оставалась совершенно неподвижной; уверенным движением руки судья указал супругу на скамью с левой стороны, супруге — справа.