Каллиграфия раскрывает сердца

– Держи спину прямо, – строгий голос рушит устоявшуюся тишину. – Она и так прямая, – ворчит Ичиго, – куда еще прямее? – Еще чуть-чуть и ты будешь носом выводить иероглифы, а не кисточкой, – с каменным лицом отвечает Бьякуя. Куросаки недовольно ворчит, все-таки выпрямляя спину, и морщась от боли в затёкшей спине. Ну вот что этому ворчливому капитану от него надо? Пристал со своими «Держи спину ровно», «Не наклоняй голову низко», «Не напрягай руку». Можно подумать, от этого хоть что-то изменится! Вот чем он думал, когда просил этого вечно недовольного синигами объяснить принципы каллиграфии? Чем-чем? – задницей он думал. Пока внутренний монолог раздражённо высказывался самому себе, Ичиго успел написать пару символов, краем глаза поглядывая на Кучики. Он всегда притягивал к себе взгляд. Бьякуя был одет в тёмную лёгкую юкату, хаори капитана, как ни странно, на нем не было. Вид у него был уставший, да, даже этот аристократ умеет уставать. Он пару часов назад вернулся с миссии и было видно, что была она не самой простой, но сам он конечно же не признается. А что самое странно так это то, что он не перенёс их занятие. Даже выжатый как лимон он согласился терпеть еще и Куросаки. Но даже усталым он выглядел прекрасно. Сонливость придавала всегда непроницаемому лицу какое-то утомленное спокойствие, да и голос казался более вялым, чем обычно. Всегда напряжённое тело было чуть расслабленным из-за сильной усталости. Но, Ичиго был уверен, что никто даже и не замечал этой перемены в капитане, слишком незначительны и незаметны они были. Но сам он это видел. Ичиго давно научился распознавать каждые изменения, происходящие в Бьякуе. Он мог распознавать эмоции в лице главы клана. Он знал, когда Кучики был раздражён, расслаблен, напряжен, зол, удивлен. Ичиго научился распознавать эмоции в ничего не отражающем лице, но вот чувства так и не смог. Иногда казалось, что Бьякуя выстроил какую-то огромную стену вокруг своего сердца, которую никто не мог преодолеть, даже он сам. Его сердце словно было таким место, в которое не было прохода. Место, куда не могла попасть ни одна душа. Некая крепость, окружающая тайный сундук, в котором на семь замков закрыто сердце аристократа. А чтобы добраться до охраняемого всеми возможными способами сокровища, нужно было быть либо гением, либо безумцем. И, как известно, Ичиго был и тем, и тем. Неповторимое сочетание, которое было способно на все. Только вот Ичиго постоянно откладывал свои рыцарские порывы. Он давно уже признался себе, что влюбился в самого безэмоционального капитана общества душ. Врать Куросаки не любил, а особенно себе, поэтому для осознания своих чувств потребовалось не так уж и много времени. Только вот одно дело признаться себе и максимум получить хихиканье от Зангетсу с Хичиго, а другое дело признаться в этом самому Бьякуе. И при худшем раскладе с жизнью ему, скорее всего, придется попрощаться. Нет, Ичиго не был трусом. Даже наоборот, он был очень даже смелым. Сколько раз он собирался с силами, чтобы произнести заветные слова, да вот только каждый раз, когда он уверенно смотрел в глаза напротив, вся его уверенность улетучивалась. Улетела, но обещала вернуться. Слова комом вставали в горле, а колени предательски дрожали. Так вот и вышло, что Куросаки уже больше полугода вздыхает по одному брюнету, не подавая никаких признаков влюблённости, чтобы не поймать Сенбонзакуру на шее. Окончательно потерявшись в мыслях, Ичиго вздрогнул, возвращаясь в реальность. Результатом стала небольшая клякса на листе бумаги и, Ичиго мог поклясться, что видел это, дернувшийся глаз Кучики. Решив, что еще немного и либо он сам умрёт от боли в затекшей спине, либо Бьякуя убьет его своей же кистью, Ичиго бережно положил кисточку на стол. – Бьякуя, может, на сегодня закончим? – как всегда фамильярно заявил временный синигами, – я уже руку не чувствую. Я ведь не железный и тоже устаю, – продолжал ныть. – Ладно, что с тебя взять, – как всегда спокойно ответил Кучики, – свободен. – Хорошего вечера! – крикнул Ичиго и вылетел из дома клана Кучики, радуясь своей свободе и чуть разочаровываясь отсутствию капитана возле себя. – Хорошего вечера, – эхом, едва слышно, произнёс Бьякуя, когда этот неугомонный парень покинул его дом. Конечно, Кучики всеми силами скрывал тот факт, что он был расстроен из-за того, что временный синигами так быстро ушёл. Но врать самому себе Бьякуя не хотел. Он и так слишком долго обманывал себя, закрывая глаза на близких, прикрываясь тем, что главе клана не нужны эмоции и чувства. Доигрался. Теперь сидит, медленно убирая принадлежности для каллиграфии, и вспоминает, как спокойно он себя чувствует рядом с этим неугомонным существом. Неужели для счастья капитану не хватало одной непоседливой задницы под боком? Только рядом с Ичиго Бьякуя мог расслабиться, с ним холодному сердцу было теплее, оно постепенно таяло. Забавно, не правда ли? При первой встречи они едва ли не убили друг друга, а теперь они проводят вечера за лёгким разговором, изучая искусство каллиграфии. Только вот последнее время Ичиго все быстрее начал сбегать с этих недо-уроков. «Неужели он все таки решил жениться на Иноуэ и теперь все свое время проводит с ней?», – думает про себя Бьякуя, не замечая, как ломает кисточку. Это не важно. Даже если это так, то пускай. Ичиго заслуживает большего, чем ворчливый синигами. Он сильный, храбрый, красивый, вечно ищущий приключения на свою задницу, а Иноуэ по уши влюблена в него. Она тоже красива, сильна, обладает лечебными техниками, что для этого балбеса просто находка. Счастливое семейство. Кучики морщит свой аристократический лоб, думая об этом. Есть вещи, на которое даже сам капитан шестого отряда повлиять не может. И любовь входит в этот список. Фактически, Бьякуя – никто для Куросаки. Он не имеет никакого права вмешиваться в его жизнь. Бьякуя – просто капитан шестого отряда, приёмный брат Рукии, который согласился помочь ее лучшему другу в каллиграфии. Все просто как дважды два. Кучики трясёт головой, отгоняя непрошенные мысли. Он – капитан и глава клана, а не какой-то подросток, чтобы заниматься разведением сырости и тайно вздыхать. Бьякуя только собирался направиться в ванну, чтобы расслабиться и отвлечься от мыслей об одном определённом человеке, как в комнату, резко раздвигая сёдзи, врывается Ренджи. – Капитан! Нас отправляют на задание, – кричит Абарай, – срочно! Размечтался. Отдохнуть хотел. Не в этой жизни. – Иду, – вздыхает Бьякуя, вставая из-за котацу. «В любом случае, бой – тоже отличный способ забыться», – думает Кучики, устало потирая переносицу.

***

– Бьякуя, привет! Прости, что так давно не был, там отцу нужна была моя помощь, – как обычно вламывается в дом к Кучики Ичиго, крича на весь дом, но осекается, заходя в комнату. – Бьякуя? Ты где? – удивлённо оглядываясь по сторонам, спрашивает Куросаки. Обычно в это время Бьякуя уже сидел и ждал его, а сейчас его здесь не было. Да его не просто здесь не было, такое ощущение, что он здесь не появлялся с их последней встречи. Все лежало на своих местах, не тронутое. – Странно, – бормочет Ичиго, выбегая из дома, в надежде найти кого-нибудь. К счастью, он сразу же натыкается на немного растерянного Ренджи. – Хэй, Ренджи! – радостно кричит Куросаки, – а где Бьякуя? – А, Ичиго, это ты, – слабо улыбаясь, отвечает Абарай, – а ты разве не в курсе? Тебе никто не сказал? – Не сказал что? – напрягаясь всем телом, спрашивает Ичиго. – Ну, – Ренджи мнётся, проводя рукой по волосам, – не я, конечно, должен это говорить, но ладно, – от этих слов Ичиго еле на ногах держится. Что тут, черт возьми, творится?! – Да говори уже! – чуть ли не рычит Куросаки. – Дело в том, что неделю назад, сразу после того, как ты ушёл от капитана, мы с ним отправились на задание. И оно оказалось немного сложнее, чем можно было подумать. Там оказалось с десяток Васто Лорде, – ходил вокруг да около красноволосый, – мы уже были вымотаны, а подкрепление задерживались. В общем, когда я был уже на грани, на меня напал пустой, а Бьякуя прикрыл меня. И теперь он лежит в больничном крыле, – опуская взгляд протараторил Абарай. Услышав, что Бьякуя был ранен, Куросаки, не дожидаясь дальнейшего объяснения, рванул в сторону больничного крыла. Абарай, заметив такое поведение друга, лишь понимающе улыбнулся, чувствуя свою вину перед капитаном. Сам он быстро восстановил силы, а вот у Бьякуи дела были хуже. Влетая в здание больницы, Ичиго сразу же натыкается на спокойную Унохану. Она как обычно приветливо улыбается, завидев мужчину. – Что с ним? – выпаливает Ичиго, даже не задумываясь о том, как он выглядит со сторону, и что о нем могут подумать. Унохану слегка удивляет такое поведение временного синигами, но ей хватает пары секунд, чтобы в ее голове сложился паззл, и она незаметно улыбается, буквально самым краешком губ. – Бьякуя до сих пор находится в коме, но его состояние стабилизировалось, поэтому не о чем переживать. Он сильный, я уверенна, еще немного и он придет в сознание. Тот факт, что Кучики в коме выбивает землю из под ног, но то, что состояние стабильно уже радовало. Хоть и не сильно. – Я могу к нему зайти? – тихо, едва слышно, спрашивает Куросаки, боясь, что голос подведёт его. – Да, только, пожалуйста, ненадолго. Его сейчас лучше оставить в покое, – ее глаза смотрят прямо в душу, отчего Ичиго становятся немного не по себе, хотя взгляд ее наполнен добротой и пониманием, – с ним все будет хорошо, не переживай, – произносит Рецу, кладя свою тёплую ладонь на плечо Ичиго, ободряюще сжимая его. Ичиго благодарно кивает женщине и скрывается за дверьми палаты. Палата оказывается светлой и просторной. Огромное окно, занимающее практически всю стену, освещает помещение, придавая ему какой-то уют. Посередине стояла кровать, на которой лежал Бьякуя. Ичиго медленно подошёл к нему, внимательно рассматривая. Выглядел он странно. Его лицо практически не отличалось от повседневного. Оно было также расслабленно, и никакие эмоции не отражалось на нем. Только было оно намного бледнее, и, Ичиго готов был поклясться, холоднее обычного. Волосы были аккуратно заплетены, чтобы не мешались. Без привычного кенсейкана Кучики выглядел немного необычно, но в общем вид у него был сносный. Только эта бледность и холод, который окутывает капитана не только снаружи, но и внутри, немного настораживали его. Куросаки присел на стул, стоящий возле кровати, бережно прикасаясь к руке главы клана. Холодная. Как он и думал. Почему-то именно эта прохлада больше всего пугала временного синигами. Он столько времени хотел спасти сердце Бьякуи от этого холода, а теперь он покрылся им полностью. Ичиго держал холодную руку Кучики, пытаясь согреть ее, рассматривая неподвижное тело. Именно сейчас Куросаки окончательно понял, насколько сильно он любит капитана шестого отряда. Сейчас, когда Бьякуя находится на грани жизни и смерти, когда он лежит, не подавая и малейших признаков жизни, когда Ичиго держит его руку в своих, в ответ не получая никакой реакции. Когда он сам ничего не может сделать, чтобы хоть как то помочь любимому человеку. Как же жалко он выглядел со стороны. Он понял, насколько глупо было скрывать свои чувства. Ну пуская его бы отвергли, отказали бы ему. Пускай. Но он бы хотя бы попытался. Он бы признался, и огромный камень упал с его плеч. Но он этого не сделал. А если бы Бьякуя погиб? Что было бы? Ичиго бы не простил себе этого. Он был уверен, что его любовь все равно бы жила в сердце. Она никуда не денется, на испарится, не улетит. Это навсегда. Любовь жила бы в его сердце рука об руку с болью. Они бы постепенно терзали душу, наслаждаясь ночными слезами, проливаемыми в подушку, чтобы никто не услышал. Но Бьякуя был жив. И, вроде как, в ближайшее время умирать точно не собирался. Поэтому Куросаки пообещал себе, что, когда Кучики придет в себя, он признается как можно скорее. Просидев еще около часа, размышляя обо всем подряд, Ичиго решил, что пора оставить Бьякую одного. Негоже столько времени донимать его своим присутствием. Осторожно положив руку капитана на кровать, Куросаки выскользнул из больницы, направляясь домой. Он быстро добрался до дома, стараясь никому не попадаться на глаза. Дома было как всегда спокойно и уютно, но чувство тревоги продолжало царапать душу изнутри своими острыми коготками. Этим вечером Ичиго не стал долго сидеть с семьей, быстро поднимаясь к себе в комнату, закрывая дверь. На общение с кем-то у него совершенно не были ни сил, ни желания. Ичиго рано лег в кровать, только вот сон никак не шёл. Сотни мыслей роем крутились в голове, не давая и секунды покоя. Этой ночью Ичиго так и не уснул. Рано утром, умывшись и приняв душ, чтобы хоть как-то придать себе адекватный вид, Куросаки направиться прямиком в Сейрейтей. Благодаря всех богов за то, что он опять никого не встретит по дороге, Ичиго проникает в больничную палату к капитану. С его ухода ничего не изменилось, все та же пустая комната, наполняемая светом окна. Сегодня Ичиго принёс с собой несколько веточек цветущей сакуры и поставит их в стакан на прикроватной тумбочке. Символичненько. Бьякуя так же неподвижно лежал, когда Куросаки аккуратно взял его ладонь и сел в кресло. Рука была все так же холодна, но он не терял надежды все-таки согреть ее. Гладя большим пальцем ладонь капитана, Ичиго сам того не замечая провалился в беспокойный сон, утыкаясь лбом в кровать возле их сплетенных пальцев.

***

Лицо обдувал лёгкий ветерок, прилетающий из приоткрытого окна, а руку обдавало тёплым дыханием. «Странный контраст», - думает про себя Бьякуя, наконец-то придя в себя. Тело слегка ныло от долгой неподвижности, голова болела, а рука почему-то четко ощущала присутствие чего-то тёплого в ней. Наконец, соизволив опустить глаза, Бьякуя обнаружил обладателя «чего-то тёплого». На удивление, это была рука Ичиго, пальцы которой переплетались с его собственными. Его голова покоилась на кровати, лбом упираясь ему в бедро, а дыхание щекотало кожу руки. Кучики потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что это реальность, а не галлюцинации. Он неосознанно шевелит пальцами сжимаемой руки, желая чётче ощутить тепло, исходящее от Куросаки. Что он вообще здесь забыл? Да еще и в таком виде. К гадалке не ходи, было видно, что он не спал сегодня, уж слишком взъерошенным он казался. Но Бьякуя бы соврал, если бы сказал, что не рад видеть это рыжеволосое создание после всего, что с ним произошло. Бьякуя вообще сомневался, что когда-нибудь еще увидит его. Он думал, это был конец. Но оказалось это было только начало. Сон как рукой сняло, когда Ичиго почувствовал шевеление в своей руке. Он резко поднял голову, затуманенным взглядом несколько секунд непонимающе пялился на Бьякую. Как не странно, он лежал совершенно спокойно с чужой рукой в своей. – Никогда бы не подумал, что ты так долго будешь бока отлеживать в больнице, – наконец способность мыслить вернулась к Ичиго, но руку убирать, он не торопился. – Ну не только же тебе бока отлеживать, – расслабленно выдыхает Кучики. – Вообще-то из-за кое-кого мы пропустили несколько занятий по каллиграфии, – решает перевести тему Ичиго. – И что такого? Все равно с тебя толку, как с козла молока. – В смысле?! – возмущению мужчины нет предела. – А что ты так удивляешься? – морщась от такого крика, отвечает Бьякуя, – каллиграфия – это тебе не просто палочки чертить, это искусство. С его помощью человек может познать глубины своего сознания. А пока у тебя мозг с сердцем бойкотируют, максимум, чего ты добьёшься – искривление позвоночника. Капитан прикрыл глаза, вдыхая полной грудью воздух. Все-таки он еще был слаб, и на длинные монологи сил пока не хватало. На какое-то время в палате воцарилась тишина. Оба мужчины были погружены в свои мысли и не торопились нарушать атмосферу спокойствия. Бьякуя все не мог понять, что Ичиго тут забыл, да еще и в таком виде. Волновался что ли? Нет, абсурд. Бьякуя для него – никто, чтобы переживать за него. Ну подумаешь чуть не умер, с кем не бывает? Выжил ведь, даже в сознание пришел после комы. А Куросаки все сидит с ним, не отпуская руку. Что вообще последнее время происходит с ним, с Кучики? Он, не раздумывая, прикрыл собой Ренджи, хотя какое-то время назад побоялся бы за свою шкуру. Он стал проводить больше времени с сестрой, помогая и подбадривая ее. Смешно, не правда ли? Бьякуя и подбадривает кого-то. Скажи – не поверят. А Бьякуя действительно изменился, стал терпимее, добрее, даже эмоциональнее. Он позволял себе улыбаться в присутствии людей. И тогда Кучики был готов погибнуть, он и не думал, что его удастся спасти. Единственное, что огорчало тогда капитана – тот факт, что перед смертью он так и не увидел это рыжеволосое чудо. За улыбку этого мальчишки Бьякуя был готов отдать все и даже жизнь. Ичиго явно страдал, если бы Ренджи погиб, он не мог этого допустить. Поэтому его жизнь казалась ему меньшей платой. Несмотря на интенсивный мыслительный процесс, происходящий в голове синигами, на лице Кучики не произошло ни одной перемены, оно все также было расслабленно. Ичиго засмотрелся на это умиротворенное лицо и наконец-то решился сделать то, что откладывал так давно. – Вообще-то, мое сердце уже давно подружилось с мозгом, – тихо, так, чтобы кроме Кучики никто не услышал, произносит Куросаки, чуть сильнее сжимая ладонь капитана, – видимо, каллиграфия все-таки помогла. – Неужели, – приоткрывая глаза, спрашивает Бьякуя, смотря прямо в глаза. О, в этих чёрных глазах мог утонуть самый лучший пловец. И Ичиго был не исключением, черный омут глаз засасывал в себя, а он и не сопротивлялся, – поделишься впечатлениями? – С радостью, – отвечает Куросаки, медленно наклоняясь к капитану шестого отряда, не разрывая зрительный контакт. Временный синигами медленно приближается к губам, останавливаясь в нескольких сантиметрах от таких желанный губ. Он прикрывает глаза и сокращает оставшиеся расстояние. Сказать, что Бьякуя удивлен – ничего не сказать. Такого поворота событий он явно не ожидал. Нет, он, конечно, понимал, что от этого недоразумения можно ожидать чего угодно, но не настолько же. Справившись с удивлением, Кучики аккуратно отвечает на поцелуй, чем вызывает удивление уже у Ичиго. Весь привычный мир рушится в голове у Куросаки. Он целуется с Бьякуей. Он не просто целуется, Бьякуя ему отвечает, обхватывает верхнюю губу в ответ. Ущипните кто-нибудь Ичиго. Он явно спит. Но, к счастью, он не спит. Ведь Ичиго чувствует, как в его рыжую шевелюру зарываются длинные пальцы Кучики, и Ичиго просто плавится от этих ощущений. Когда воздуха катастрофически не хватает, Куросаки осторожно отстраняется от порозовевших губ и заглядывает в глаза напротив. Господи, в них столько любви и нежности, что Ичиго готов кричать от счастья, поэтому он просто улыбается как дурак во все тридцать два, крепче сжимая чужую ладонь. Теперь он ее не отпустит. Теперь они будут вместе всегда. Ничто не сможет их разлучить. Никто не отнимет у них приобретённое счастье. И именно поэтому Унохана тихо прикрывает дверь, оставляя этих двоих наедине. Они ее не заметили, а Бьякуя, видимо прекрасно себя чувствовал. Поэтому она, мило улыбаясь, уходит к себе, не желая нарушать их атмосферу.