Ты помнишь, это было прошлым летом

      Уже глубокая ночь, но на улице почему-то светло. А может уже наступило утро - время летит совсем незаметно.       Самойловы не спят. Они опять пьют. Опять вдвоём, и не вдвоём. В разных квартирах. В разных концах одного большого муравейника. Но с одними и теми же мыслями.       Оба вертят в руках осколок счастья, греющий и одновременно колющий сердце, и пьют коньяк, пытаясь то ли забыть, то ли вспомнить всё до последней капли.

Ты помнишь, это было прошлым летом, Оно нам прилетело от любви.

      Глеб помнит практически каждый кадр, каждую реплику того дня, как старый черно-белый фильм. Помнит, как снова увидел глаза, которые так старался забыть. Губы, нос... Столько лет он вытравливал их обладателя из памяти и из сердца, чтобы вот так, в один миг, пустить все старания под откос?       Вадим помнит прошлогоднее «Нашествие» не хуже. Помнит, как искал шатёр для пресс-конференций и как увидел Младшего, разговаривающего о чём-то с Аркадиным. Самойлов разглядывал брата, как будто видел его впервые, как будто не с ним прожил бок о бок практически сорок лет, любовался чертами, которые практически не изменились, глазами урагана.

А мы, как дураки, смеялись в небо, В ответ не слыша смех из-под земли.

      Они смеялись. Смеялись, когда хоронили группу, свои отношения. Смеялись сквозь слезы, сквозь боль, чтобы хоть как-то заглушить это чувство. Не помогало. А пока ещё не остывшее тело прошлого хохотало над ними. Так глупо убить своё счастье нужно уметь.       Они больше не смогли бы быть вместе. Просто не выдержали бы друг друга. Братья слишком разные. Рабочие разногласия, разные взгляды на жизнь, на музыку, на всё, окончательно отравили личную жизнь, и они приняли решение разойтись, пока не стало ещё хуже.       Вадим подался в политику и сменил круг знакомых, чтобы вообще ничего не напоминало о прошлом, а Глеб - создал новую группу и начал беспробудно пить. Они старались забыть друг друга. Старались, но не могли.

О, если б ты поняла, С каким огнём играла, Но ты не понимаешь, С каким огнём играешь.

      Если бы они знали, чем может обернуться их встреча на фестивале, тот вечер и ночь. Если бы они понимали, с каким огнём играют.

Теперь ты можешь знать, что мы летали, Ныряя со смертельной высоты.

      Это сейчас они понимают, что сделали только хуже. Наверное, не нужно было Вадиму подходить к Младшему, сидящему около реки. Наверное, не нужно было вспоминать, как им было хорошо вместе. Не нужно было целовать манящие тонкие губы. Гладить его по спине, опускаясь всё ниже и ниже... А Младшему не нужно было зарываться пальцами во всё такие же мягкие тёмные волосы. Не нужно было стонать под сильными и заботливыми руками брата. Просить не останавливаться. Шептать слова любви друг другу на ухо. Не нужно было. Но тогда им было всё равно.       Они до сих пор любили. Так же сильно, так же нежно и так же трепетно. Любовь окрыляет, но одним словом или поступком можно обрубить крылья и погасить свет, что останется только одно - падать. Падать со смертельной высоты.

И колокол стонал, а мы играли, Я падал, падал, падала и ты.

      Тогда им было хорошо вместе. Как прежде. Когда у них была музыка, «Агата», любовь. Когда они были друг у друга. Когда они взлетали и падали вместе.

О, если б ты поняла, С каким огнём играла, Но ты не понимаешь, С каким огнём играешь.

      Если бы они знали, что будет позже, когда им опять придётся расстаться. Но тогда они не понимали. Они отдались громким зовам сердца, забыв о настойчивых криках разума.       Братья наслаждались друг другом, позабыв обо всём. И даже о безопасности. Тогда их мог застукать кто угодно, но удача в кои-то веки играла на их стороне.

Кого теперь ты любишь, Когда все понимаешь? Кого теперь ты губишь, Когда ты не играешь?

      Они знали, что придётся расстаться. Что сказка не продлится долго. Знали, что это всего на одну ночь. Всего лишь одну ночь они снова будут любить и будут любимы. Знали, что мимолетное счастье погубит их.       Но они не играли роли, они правда любили.       На одну ночь они притворились, что не было споров и разногласий. Притворились, что они всё такие же глупые и счастливые, как когда-то были.

И для меня не будет больше света, Не будет больше неба и земли,

      Но ни у Глеба, ни у Вадима больше не будет ближе человека, чем когда-то они были друг для друга. Это была их не первая любовь, но именно она станет последней. Чувств сильнее у них больше не будет. Никогда.       Теперь им остаётся вспоминать, какого это, засыпать и просыпаться с любимым человеком. Падать в объятия и забывать о всех проблемах. Им остаются только воспоминания.       Сейчас они слишком разные. Как день и ночь, как Инь и Янь. Они бы больше не смогли быть вместе.       Жалеют ли они о том, что произошло? Ни капли. Тот вечер, ночь и все годы, проведённые вместе, навсегда останутся в памяти и в сердцах. Они будут греть холодными одинокими вечерами.       Огонёк Глебовой души уже не полыхал, как раньше, а тихо тлел. Он устал от мира, от людей, от себя самого. Единственное, что до сих пор держало его на плаву - музыка и воспоминания о былом счастье.

Чем помнишь это было прошлым летом, Оно нам прилетело от любви.

      Они укололись о собственные чувства. Опять. Знали, что так будет, но всё равно дарили друг другу ту ночь. Любили снова. Как в последний раз.       Сейчас они думают, за бутылкой алкоголя, а не вернуть ли всё, как было? Забыть разногласия и начать с чистого листа. Они даже готовы подстраиваться друг под друга, не высказывать слишком активно свои взгляды.       Звучит красиво, но всё это - вранье. Они не смогут молчать. У них всегда была активная жизненная позиция, и одна любовь этого не изменит. И стоит ли счастье того, чтобы лепить из себя другого человека?       Они не смогут быть вместе. Они слишком разные.