Мне некогда быть добрым

За несколько комнат от них, в таком же большом зале с высокими потолками, через достаточно долгое время появился Король Время. И кроме привычного треска молнии, комнату заполнили женские всхлипы. — Как ты мог?! — рыдала прекрасная молодая девушка, помладше его лет на 5. Она была в старом бальном платье, ее волосы были уложены в собранную красивую прическу. Но она была так же бледна, как и парни. Она тоже была потерянной во времени. — Фэш…- появился рядом тот самый парень, что приходил за ним, Джим. — Я решил проблему. — Решил?! Решил?! Ты… Ты отправил моего жениха неизвестно куда! — завопила девушка, чуть ли не бросаясь с кулаками. — Ты слегка переборщил, — добавил Джим. Фэш преодолел в несколько шагов расстояние между ним и девушкой, взял ее за подборок и повернул к Джиму. На её скуле лелеял синяк. — Майкалсон ударил твою сестру, Джим, и не в первый раз, — резко сказал он. — Ты все равно не имел право отправлять его в прошлое! Ты обрёк его на существование призрака! Ты почти убил его! — крикнула девушка и отталкнула его. — Так что ж вы ко мне приходите, Хоуп, когда он избивает тебя?! Что бежите, как собаки от тигра? — начал злится Фэш. — Ты знаешь на что он способен, ты знаешь что он может. — Он любил меня! Любил и хотел жениться на мне! А теперь все пропало из-за тебя!!! — Хочешь чтоб я отправил тебя к нему? — спросил он. Ответ последовал не сразу, за это время он успел открыть ящик и накапать валерьянки в стакан. — Нет, — встрял Джим. — Никогда. — Тогда прекратите истерику. Я решил проблему, — сунул он стакан в руки Хоуп. — Да ты… — Хоуп, он бы тебя убил в конце концов! — крикнул на неё Фэш, пытаясь что-то донести до этой сентиментальной девушки. — А может быть я хотела умереть рядом с ним?! — не подумав крикнула она в ответ, и, в ужасе выпятив глаза, закрыла себе рот рукой. — Никто не хочет умирать. Мама точно не хотела, — послышался детский голос из-за дверей. Хоуп обернулась и увидела злую и обиженную Лиззи, ее носик снова покраснел, по сторонам валялись зайчики, словно их выронили из рук.

Для Фэша это были слишком. Слишком много воспоминаний, слишком много боли, слишком много слов. Сегодня все было слишком.

И это поняли замершие Монтроузы. В один миг весь замок с гулом содрогнулся. Фэш стоял, закрыв глаза, и старался глубоко дышать. Руки сжались в кулаки, рядом с ним в воздухе замелькали искорки. Фэш последний раз вздохнул и открыл глаза. Потом он протянул руку, забрал стакан у Хоуп и сам осушил его. — Солнышко? — Папуль, — протянула она к нему ручки с жалобным выражением личика. Фэш неспешно подошёл, присел и собрал зайчиков с пола, отдал ей в ручки, поцеловал в макушку. — Пойдем, — сказал он ей негромко и потянул её за руку в коридор. Джим и Хоуп последовали за ним.

***

— Пойдем, — потянула за подол платья Лиззи в смежную комнату Черную Королеву. Там оказался большой дубовый стол на котором уже стояли чашки и блюдца. Нортон Огнев хотел сесть рядом с матерью, но увидев тот стул… Нервно сглотнул, поймал серьезный взгляд внучки и сел с другой стороны. — Чай, — приказала она и чашки тот час наполнились. — Лиззи, — осмелела Захарра и погладила ее по щеке. — Ты знаешь, ты похожа на папу. — Знаю… -Тебе нравится здесь? — приблизилась к ним Чёрная Королева. Девочка сверкнула глазами. Ещё один папин жест. — Конечно. А папуля р-лассказывал, что у вас есть Чер-лнолюд, а у вас, — обратилась она к Огневу, — Чер-лновод. Он мой любимый, такой кр-ласивый и большой. — Хочешь я тебе его покажу как-нибудь? — хрипло предложил он. — А можно? — у нее загорелись глаза. Она улыбнулась, подбежала к Огневу и обняла за пояс, повергая в шок его. Уж очень эмоционален сегодня Огнев. — А куда пошёл папа? — спросил Маар. — Спасать Хоуп от злого дяди Майкалсона, — просто ответила она. — А кто такая Хоуп? — спросила Захарра. — Это его сестр-ла, — указала она на Стефана. — Они наши др-лузья. Стефан пр-лиходит к нам, когда папуле надо уйти. — Он часто вас оставляет? — спросила Чёрная Королева, останавливаясь взлядом на раскачивающейся кроватке в другой комнате. — Иногда. — А… Что ты обычно делаешь? Чем развлекаешься? — Папуль читает мне книжки, р-лассказывал сказки о Вр-лемени. А ещё он поет, вы когда-нибудь слышали, как папа поет? Особенно колыбельные… — Он давно уже не пел нам… — впервые вставила Диана. — Очень давно, — грустно поддержала Захарра. — Я его попр-лощу, когда он вер-лнётся! — А тебе здесь не одиноко, когда его нет? Девочка задумалась. — Он всегда здесь, — сказала она и кивнула на кроватку. — Он нас никогда не оставляет. И всегда пр-лиходит, если позвать или что-то случилось. — А ты бы хотела жить на Эфларе? — спросил Маар. — В Чер-лноводе? — Может и в нем, — задумчиво ответил Огнев. — Да… Навер-лное. Но я здесь их не оставлю. — Даже не надолго? Всего на пару часиков? Мы успеем тебе все показать. — И комнату мамы тоже? — тихо спросила она. — И ее тоже, ее башню где она жила. Может быть когда-нибудь она туда и вернётся. Девочка в миг посерьезнела и всмотрелась своими безумными голубыми глазами ему в лицо. — Моя мама умерла. Она уже никуда не пр-лидет, — четко произнесла она даже первую букву «р». Почему то не слова поразили гостей. Фэш рассказал дочке всю правду, что мама не ушла и не потерялась, она умерла. Она больше не придёт. Лиззи неожиданно встрепенулась и посмотрела в сторону дверей, где отдаленно звучали голоса. — Хоуп! — мгновенно все забыла она и с радостью в глазах и побежала к двери, приследуемая Стефаном. Гости остались сидеть и ждать. — Может их забрать все-таки на Эфлару? Там безопаснее, больше внимания, больше людей, — предложил Огнев. Но прежде, чем он услышал ответ весь замок содрогнулся с жутким рокотом. Огнев побледнел. По коридору послышались спешные шаги. — Фэш…- сказал негромко женский голос. — Монтроузы, уйдите с глаз, — ледяным тоном приказал-попросил Фэш. В следующий миг он появился в дверях, держа за ручку Лиззи, и прошел дальше, в Янтарную Залу. Позади него шло трое человек, но они буквально растаяли в воздухе. — Значит так, — начал Фэш. — Вы засиделись уже. Лиззи сколько хотите столько и навещайте, когда хотите, какой хотите компанией. Попросите ее, она начасует вам ещё такие монеток. Но… Во-первых, она не выйдет за пределы Безвременья, понятно? Он смерил взглядом полном молний всех за столом. — Во-вторых, одни вы с ней не останетесь что бы то ни было. И в-третьих, вы никогда не будете ей врать. — Ты рассказал ей правду! Она же ребенок, что она поймет? Даже если и поймёт, разве так можно, рушить детство? — возмутила Диана. — Да все она поймет! Она Принцесса Время. Не надо кормить ее сказками и ложью. Её детство разрешил не я, а… , — он не нашёл приличных слов и поэтому осекля. — Будете врать — будете отвечать, — он бы ещё что нибудь добавил, но тут его отвлекли. — А кто разрушил? Судьба? Время? — попробовал отомстить Огнев Фэш стремительно развернулся. — Василиса не умерла не из-за несчастного случая. Её убили, — сказал он так тихо и страшно, что окна задрожали в зале. Но потом сзади его снова отвлекли звуки. Пока гости переваривали информацию и пытались закрыть рот, Фэш приближался к кроватке, над которой перестала летать надкроватная погремушка. Он наклонился над ней и бережно достал проснувшегося малыша. Тот прильнул к плечу отца, сжимая его майку в кулачках и легонько размахивая ножками. Глазки его были открыты и изучающе бродили по новым и старым лицам, умиленно и с восторгом наблюдающим за ним. — Кто проснулся, — сказал Фэш, целуя его в голову. Чёрная Королева замерла, Нортон Огнев напрягся, а остальные выглядели так словно, увидели конец света. Фэш спокойными шагами приблизился к их столу. — Ну так вы собираетесь остаться или у вас есть дела по-важнее? — спросил он, легонько покачиваясь из стороны в сторону. Лиззи подошла в это время к бабушке и коснулась ее ноги. Чёрная Королева посадила ее на колени. — Ты останешься? -А ты хочешь? Тогда да. — Понятно, — коротко сказал Фэш. — А как его зовут? — почти шепотом Огнев, не отрывая взгляда. Он никогда не представлял себе, что у него будет внук. Его внук. Его наследие. Фэш почему-то злорадно улыбнулся. Впервые за вечер. Словно он давно себе представлял этот момент. — А как вы думаете? — спросил он, приближаясь к нему. Огнев в полуужасе наблюдал, как Фэш приблизился и переложил ему в руки ребенка. На какой-то момент они оказались близко и Фэш негромко шепнул всего одно слово: — Диаман. Нортон Огнев воззрился на него с непонятной гримасой, он словно получил удар под дых. Малыш едва не выпал из его рук. Он держал ребенка, названного в честь человека, который умер из-за него. Снова возле двери что-то завозилось и возникла ещё одна фигура. Ее было тяжело рассмотреть под черным плащом, свисающего на лицо. Фэш видимо узнал его, на голове вспыхнула корона, а в руке плащ. Но прежде, он подошёл к столу и дважды стукнул по нему ладонью. На столе появилась бутылочка с молоком и коробочка с творожком. Фэш сунул ее в руку недоумевающему Огневу, развернулся и пошел к двери. — Скоро буду, солнышко. Надеюсь вы меня услышали, — сказал он и обернулся. — Иначе никто из вас их больше не увидит. На одном из стульев возник уже знакомый Джим Монтроуз. — Я снова с вами, солнышко, — улыбнулся он Лиззи. — Знаешь, какой-то ты стал дерганый и… — выпалила Захарра, но не успела закончить. Она тщетно пыталась переварить кучу информации и событий. Как её она стала тётей, как её брат изменился, как он выглядит разбитым и одновременно скованным в сталь. Несмотря на это его голос дрогнул, когда он заговорил о смерти Василиса. -… Какой-то злой? — неожиданно вспыхнул Фэш. Да и не на шутку. Словно разом у него вырвалось многое, что он хотел сказать. — У меня двое маленьких детей, несколько вселенных и один замок. Куча его обитателей, заявившихся родственников и «друзей». Вы пришли знакомится — пожалуйста, они не против. Но Безвременье — мир с моим правилами, которых вы либо слушаетесь, либо выметаетесь отсюда. У меня не осталось ни сил, ни желания любезничать с кем либо! Мне некогда быть добрым! Его слова все больше походили на гром, а в конце он таки прозвучал. Глаза Фэша словно лазеры впились в человека. Мгновение — и он исчез в белой вспышке, вместе с ожидающей фигурой у дверей. — Папуля просто очень скучает, — нарушила гробовую, гнетущую тишину после его ухода Лиззи. — И я тоже. Она прижалась к груди Чёрной королевы. На её детском личике появилось совсем не детская печаль.