Чувства, которые так сложно скрывать от тебя

Наступило утро, пасмурное и не предвещающее ничего хорошего. Вот отряд Леви спешит на каждодневную двухчасовую тренировку, что-то громко и весело обсуждая по пути. Вот идущая рядом Микаса — шагает, скрестив руки на груди и о чём-то глубоко задумавшись. Вот они уже на поле для занятий. Брюнетка всё так же стоит, думая о своем и не замечая того, что её уже каждый окликнул по имени. Нервно прикусывая нижнюю губу, Аккерман нахмуривает брови и уходит в себя еще больше, однако, когда кто-то кладет руку на ее плечо, быстро возвращается в «сознание». Этим кем-то оказывается Армин, который глядит на нее несколько обеспокоенно. — Микаса, всё хорошо? — тихо спросил он, смотря на неё своими голубыми глазами и ожидая ответа, но не получает его даже спустя минуту. Темноволосая всматривается в лицо друга ещё пару секунд, а затем, обведя весь отряд пустым и отрешенным взглядом, который вскоре падает на Леви, тут же отводит его. Щеки азиатки вмиг приобрели розоватый оттенок, несвойственный ее бледной коже. — О боже, мы начнём когда-нибудь эту тренировку? — раздражённо сказала Энни, скрещивая руки на груди и недовольно кивая головой в сторону брюнетки. — Достали уже, — как всегда суровый, капитан Аккерман нахмуривает брови, глядя, как солдаты вновь начинают шуметь. Вскоре он уже не выдерживает, поскольку этот бесконечный гул сбивает с толку. — Так, всё! Начинаем тренировку! Микаса все время не могла ни на чем сосредоточиться. В голову лезли навязчивые мысли, избавиться от которых просто так не получалось, как бы она ни старалась. Что-то всё время шло не так. И Леви ругался: постоянно говорил, какая она глупая и, если продолжит так дальше работать, то из отряда вылетит с бешеной скоростью. В ответ девушка лишь поправляла пряди иссиня-черных волос, которые в последнее время часто выпадали, и отводила взгляд. Она прекрасно понимала, что к тренировкам нужно относиться более серьезно, но ничего не могла с собой поделать. Ривая раздражало странное поведение подчиненной. Неужели так сложно сделать то, что от неё требуется? Микаса всегда была лучшей в отряде, что изменилось сейчас? В его голову не приходило ни одной мысли, которая объяснила бы подобные выходки. Леви это бесило. Он — взрослый мужчина, которому минуло 30 лет, и не может прищучить малолетнюю солдатку. — Тренировка окончена! Аккерман, зайди в мой кабинет на пару слов, — капитан метнул в её сторону холодный взгляд, явно не предвещающий ничего хорошего, и через минуту скрылся в проеме серого здания, служившего Разведкорпусу продовольственным складом. Сделав глоток свежего воздуха, будто этот раз был последним в ее жизни, девушка поплелась ко входу, по пути шаркая ногами о влажную поверхности земли. На улице неприятно моросило: на лицо Микасы частенько падали капли, медленно стекающие вниз, к шее, по невероятно гладкой коже. Вот она уже в здании, не спеша поднимается по лестнице, одаривая задумчивым взглядом каждую ступеньку. Аккерман кладёт руку на перила, и та гладко скользит, следуя за ней. Внутри появилось непривычное для неё чувство: ей вдруг показалось, что она — принцесса, которую заперли в замке. Принцесса, желающая наконец обрести свободу. Брюнетка так хочет чувствовать безопасность за пределами стен и свободно разгуливать за ними независимо от времени суток, нисколько не заботясь о мерзких титанах, что бродят по той земле... Но все её мысли обрываются, когда она понимает, что стоит прямо перед комнатой Ривая. Комнатой, которая по совместительству является еще и кабинетом. Микаса неуверенно тянется к ручке, но неожиданно для себя вновь её убирает. Не заходить — эта мысль вдруг блеснула в сознании, словно самое сокровенное желание. Она тянула за собой, тянула ласково, будто ночной гость, который сначала зовет по имени, а затем уже тянет за плечо. Она всячески пыталась отговорить ее стучать в дубовую дверь. Она обволакивала, словно вода, парализовывала конечности, а после и все тело; приводила всяческие аргументы, начиная с самых нелепых и заканчивая вполне серьезными. Постояв так пару минут, Микаса все же делает глубокий вдох и внезапно вспоминает тот холодный взгляд, уставившийся на неё тогда, на поле. По спине азиатки невольно проходится холодок, а за ним и табун мурашек. Девушка прикрывает глаза и вновь делает вдох, понимая, что просто взять и уйти отсюда она не может. Но хотела бы… Наконец Микаса касается ручки и, прикладывая незначительные усилия, нажимает вниз, отчего дверь отрывается. Аккерман заходит в кабинет, осматривая помещение: на рабочем столе лежит стопка бумаг, поверх них — кружка с остывшим чаем; справа располагается большой книжный шкаф, доверху забитый папками с документами. Если посмотреть чуть левее, можно увидеть полку, на которой стоят маленькие жестяные коробочки — вероятно, с чаем внутри. — Ну и где он? — нервно выдыхает она, вздрагивая от каждого шороха. Микаса слегка подпрыгивает, слыша какой-то шелест. Но причиной этого шума оказывается бумажка, выпавшая из кипы бумаг, неаккуратно уложенных в шкафу. Она облегчённо выдыхает, поправляя свой излюбленный кроваво-красный шарфик и продолжает осматривать кабинет, полностью пропахший чайными травами. — Ты уже здесь? — неожиданно в кабинет заходит Леви, явно чем-то недовольный. Скорее всего, причина этому недовольству именно она — Микаса. Он прошёл к столу и все так же, не выражая никаких положительных эмоций, сел за него, нервно перебирая разбросанные бумаги. — О чём вы хотели поговорить, сэр? — спросила брюнетка, смотря на капрала, который ещё полминуты не обращал на неё внимания. Азиатка несколько смутилась и принялась постукивать еле ощутимым каблучком о кафель, ожидая хоть какого-нибудь ответа. — Может, перестанешь стучать? — он посмотрел на неё исподлобья, нахмурив брови. Девушка тут же умолкла, не издавая совершенно никаких звуков и, наверное, даже перестала дышать. — Сэр, так что вам нужно? — Аккерман прикусила нижнюю губу и посмотрела на капрала, который всё так же перебирал макулатуру на своем столе. — Итак, — брюнет наконец поднял свои серо-голубые глаза, в которых не было ни капли доброты. Сказать по правде, там не было ничего, кроме привычного ему равнодушия и холода, — что это было сегодня? — О чем вы? — Микаса вызывающе скрестила руки на груди. — Уточните, пожалуйста. — Ну ты и тупая, Аккерман, — он закатил глаза, всё так же хмуря брови. — Так и не скажешь, что лучшая выпускница Кадетского корпуса. Что это за несерьёзное отношение к тренировкам в последнее время? Азиатка задумалась. В последнее время она не может ни на чем сосредоточиться и постоянно отвлекается, не в силах идеально выполнить какое-нибудь элементарное упражнение. И то, что заметил это Леви, совсем не удивительно. Микаса шмыгнула носом и виновато произнесла: — Извините. Такого больше не повторится, — Леви потёр переносицу и, вновь нахмурив брови, внимательно посмотрел на подчиненную. — Ладно, можешь идти, — брюнет вздохнул, всем своим видом показывая, что слов недостаточно — нужны действия. Микаса, не проронив больше ни слова, вышла из просторного кабинета.

***

Аккерман открыла дверь казармы и тихо вошла, стараясь не привлекать ничье внимание. Из-за открытого окна чёрные волосы азиатки развивались и немного путались, но ей было всё равно. Ветер, что сейчас колошил её тёмные пряди, нёс за собой некое чувство свободы — то, чего так не хватало Микасе. Не то, чтобы она не могла себе этого позволить… Нет. Она легко ушла бы из разведки, но у неё как-никак есть младший брат, которого она просто не сможет бросить, которого она не сможет забыть; за которым она, в конце концов, последует, не взирая на любые трудности. Однако есть ещё один человек, за которым она так же всегда готова пойти, которого она уважает, которого каждый день хочет увидеть и обнять, но по субординации не может этого сделать. Изначально Аккерман считала это чем-то несуразным и всегда, думая о нём, отгоняла эти, по её мнению, никчёмные мысли. Микаса считала, что, опровергая все эти чувства, она избавится от невыносимой тяги к капитану, но это был лишь глупый самообман. Её чувства только росли. Каждый раз, когда они обмениваются взглядами, азиатка смущённо опускает глаза, а её щёки приобретают багрово-красный цвет. И да, именно он, Леви Аккерман — причина, по которой она не может сосредоточиться на тренировках. — Ох, почему всё так сложно? — на выдохе произнесла девушка, закрывая окно, стекло которого вмиг намокло, и на нём начали виднеться длинные водяные дорожки. Она в смятении уставилась в темноту, обдумывая все, что связано с Риваем. На случай дождливого у Микасы всегда была заготовлена стопка книг, которые она еще давно хотела прочесть. Поправив шарф, Аккерман удобно устроилась на подоконнике и взяла самую верхнюю книгу. Азиатка очень любила такую погоду. Всегда можно было сесть и спокойно почитать или же что-нибудь вышить. Она хорошо помнит, как делала это ещё, когда была жива её мама. Будучи совсем малышкой, она так же усаживалась на подоконник, брала книгу, которая больше всего её заинтересовала, и читала. Читала до тех пор, пока не придёт мама со свежеиспеченным печеньем и кружкой молока и не скажет: «Милая, уже поздно. Перекуси и ложись спать». Аккерман помнит каждый такой день, словно это было вчера. И как же ей хотелось, чтобы таких дней у неё было больше. Но, к сожалению, ни матери, ни отца уже нет в живых... Чтение, во время которого Микаса почти не двигалась, внимательно вчитываясь в каждое слово, продлилось около трёх часов. Девушка протяжно зевнула и посмотрела в окно. — Уже полдень, — тихо сказала азиатка сама себе и, обозначив страницу, на которой она остановилась, закрыла книгу. — И дождь кончился… Темноволосая слезла с подоконника и, мельком глянув в окно, сделала глубокий вдох, бормоча что-то себе под нос. Стоя около своей кровати, она размяла руки, ноги, шею и спину. Время близилось к обеду, а значит, пора бы и перекусить.

***

— Микаса! — кто-то громко окликнул ее, и азиатка принялась искать глазами звавшего её человека. Им оказался ее братец, который, легко улыбаясь, издалека смотрел на сестру. — Эрен! — девушка искренне улыбнулась в ответ и бегом направилась к двум лучшим друзьям. Подойдя к ребятам, Микаса одаривает их теплым взглядом и вскоре берёт поднос с едой, который Эрен и Армин предусмотрительно взяли для ее — очередь в столовой была огромная. — Кстати, — раздался голос шатена, когда они, втроём, сидели за столом и шустро уплетали свой обед, — о чём ты говорила с капитаном? — С капитаном? — удивлённо хлопая ресницами, переспросила Микаса. Эрен кивнул. — Ничего особенного. Этот коротышка отругал меня за то, что я лажаю на тренировках. Только и знает, что командует, — возмущалась девушка. Она бы продолжила делать это и дальше, называя капитана самыми оскорбительными словечками, если бы не взгляды Эрена и Армина, которые были направлены за ее спину. Аккерман в смятении обернулась, но лучше бы она этого не делала... Ведь за её спиной стоял сам Ривай, недобро скрестив руки на груди. — Продолжай-продолжай, очень интересно... — издевательски процедил он сквозь сомкнутые зубы, а в глазах, в которые Микаса боялась посмотреть, сверкала чистой воды ярость. — Чего застыла? — Пойду-ка я к себе... — Аккерман встала из-за стола и, взяв поднос, быстрым шагом направилась к стойке, где их оставляют на мытьё. Однако, едва она отошла от их стола, позади раздался строгий голос капитана. — Стоять, — достаточно тихо сказал капрал, но она хорошо расслышала его, после чего, медленно и осторожно — будто на расстреле, — обернулась. Её зрачки уменьшились из-за страха, который пронзил все ее тело. Его взгляд, такой холодный и пристальный, направлен на неё, что заставляет нервничать ещё сильнее. Микаса была готова сквозь землю провалиться, чтобы не видеть и не слышать его. Её руки подрагивали и стали совсем ледяными, по ним медленно стекали капельки холодного пота. Азиатка дрожала и уже не чувствовала ног, мышцы которых, казалось, парализовало. Ривай, увидев страх в её глазах, бледное лицо и трясущиеся руки, отвёл взгляд, поскольку едва сдерживался, чтобы не задушить ее своим приводом. Как бы странно это ни звучало, поведение Микасы забавляло его. Впервые он видит её такой… Беспомощной, испуганной. Он кашляет в кулак и вновь смотрит на девушку, которая замирает, задерживая дыхание. Кажется, ещё чуть-чуть, и Микасу придётся откачивать — уж слишком она бледная. — Ох, как же ты меня бесишь, Аккерман, — Леви подходит ближе и, когда между их телами было меньше тридцати сантиметров, его тихий и хриплый голос доносится до её ушей. — Ко мне в кабинет, живо. Микаса вздрагивает и уже представляет, что он может сделать с ней. Девушка, наверное, впервые в жизни желает, чтобы её наказали, заставив мыть туалеты или лишили обеда на несколько дней вперед. Но сейчас капитан настолько зол... Страшно представить, что же он с ней сделает.

***

— Ну, и что мы будем делать, Аккерман? — брюнет нахмурил брови и со всей силы оперся на деревянную поверхность стола. Казалось, от такого давления он вообще сломается напополам. Микаса нервно сглотнула слюну, которая комом застряла в горле, но, взяв себя в руки, она всё же решилась хоть что-то сказать. — Простите... — тихо выдала она, надеясь на прощение, быструю ругань и свой скорейший уход из этого страшного помещения. Комната, хоть и была довольно уютной сама по себе, благодаря своему хозяину казалась крайне устрашающей. Так считала не только Микаса, но и все остальные, не считая, конечно, Эрвина и Ханджи. — Простите? Это всё, что ты мне скажешь? — Аккерман удивлённо вскинул бровь, чуть склонив голову на бок. Он ожидал услышать хоть какие-то мольбы о пощаде, но нет, он ошибся. Эта девчонка не настолько проста, какой кажется сперва. — А что ещё? — осторожно спросила Микаса, прекрасно понимая, что этого недостаточно. Но сказать что-то еще она попросту не могла. В горле встал ком, мешающий говорить, а мозг совершенно отключился, не в силах придумать более вежливое извинение, нежели скудное "простите". — Боже, почему с тобой всегда все так сложно? — устало произнёс капитан. — Говоришь одно — показываешь совсем другое. Определись уже... — О чём вы, сэр? — её щёки по неизвестным причинам слегка покрылись румянцем, и мужчина это заметил. Азиатка тут же опустила голову вниз — уж слишком его пристальный взор одновременно пугает и... смущает. — Об этом, — капрал подошёл к девушке и коснулся ладонью розоватой щеки подчиненной. — Думаешь, я настолько глуп? — Не понимаю, что вы имеете в виду, — ровным тоном ответила Микаса, словно и не замечая его случайный ласковый жест по отношению к ней. — Глупая Аккерман, — цокнул Ривай и, резко развернувшись, направился к окну. Девушка всё так же растерянно смотрела на его силуэт, закрывающий её от солнца, что сейчас выглянуло из-за туч. — Я прекрасно вижу все твои чувства, вот только ты ведешь себя как дура. Тишина. Брюнетка, широко распахнув глаза, смотрела на мужчину. «Он догадался? Но как?...» — думала Микаса, понимая, что ей нужно как-то выкрутиться, причем срочно, но на ум ничего не приходило. — Какие чувства? Никаких чувств нет, — попыталась оправдаться брюнетка, как оправдываются маленькие дети за какую-нибудь пакость. Глупо, неправдоподобно, смешно. — Уверена? — Ривай ухмыльнулся, обходя стол и вальяжной походкой направляясь к Микасе. — Спрошу еще раз: ты уверена? — он вплотную приблизился к девушке, которая в ту же секунду почувствовала спиной холод стены, а вскоре и вовсе оказалась припечатанной к ней. — С-сэр?.. Что вы делаете? — азиатка попыталась отстранить от себя мужчину, чего у неё сделать не получилось. Справа — шкаф, слева и за спиной — стены. Отступать некуда. — Отойдите, пожалуйста... — немного грубо произнесла Микаса, вызвав у капитана легкую ухмылку. — Ладно, свободна, — пожав плечами, сказал Ривай и быстро вернулся к своему рабочему месту. Микаса тем временем метнула холодный взгляд в сторону мужчины и, поправив рукав рубашки, стремительно выбежала из кабинета. «Как мне это надоело!» — мысленно сетовала Микаса, бросив злобный взгляд на дверь кабинета Ривая. — «Бесит,» — в который раз подумала она. — «Бесит настолько, что я его до безумия люблю...» — Все еще здесь стоишь? — внезапно вышедший из кабинета Леви заставил Аккерман подпрыгнуть на месте, а в добавок ещё и побледнеть. — Рубашку поправляла, — преспокойно ответила она. Тот вроде как поверил. — «Гребаный Леви!» — брюнетка провожала его взглядом, мысленно ненавидя и себя, и его заодно. Чтобы не наткнуться на капитана в очередной раз, Аккерман пошла в обход, направляясь в женские казармы. Встретив по пути свою соседку, Сашу, они разговорились о какой-то ерунде. Блаус всегда была достаточно весёлой, всегда шутила, пусть и не в самые подходящие моменты. Всегда утешала Микасу, когда та в очередной раз переживала за Эрена, лежащего в лазарете после бесконечных экспериментов Ханджи. В общем, с было Сашей некогда скучать, за что Микаса, собственно, её и любила. — ...вот, а потом эта лошадь как дала Жану подзатыльника, что нам с Конни пришлось тащить его в лазарет, — рассказывала о сегодняшних событиях Саша, жуя запечённый картофель, который стащила из столовой. — А у тебя что нового? — Ничего интересного. Капитан отругал за то, что на тренировках я якобы не стараюсь, но это скучно, — Микаса смотрела под ноги, дабы не упасть со ступенек. — Кстати, — шатенка внезапно оживилась и посмотрела на удивленную Аккерман. — Между вами что-то есть? — Что конкретно? — брюнетка нахмурила брови, не понимая, к чему ведёт Браус. — Ну, в каких вы отношениях? — уточнила Саша, кусая пирожок. — Ни в каких, — Микаса пожала плечами и отвела взгляд в сторону. — Я — участник его отряда, а он — мой капитан. Что между нами ещё может быть? — Ну, знаешь… Отношения в тайне от всех, например, — Блауз хитро ухмыльнулась, посмотрев на Микасу, но та лишь одарила подругу ледяным взглядом. За кого Саша её принимает? — Что за бред? — азиатка недовольно скрестила руки на груди и шла, смотря себе под ноги. А ведь Саша говорила о том, что вполне могло бы стать реальностью, но Микаса, насколько бы ни казалась сильной, глубоко в душе хрупкая и вовсе не смелая. Спасти Эрена от чего-то, что угрожает его жизни — одно, а признаться капитану в своих чувствах — совсем другое. — Ну, ладно… А жаль, вы бы неплохо смотрелись вместе, — шатенка улыбнулась, пожав плечами, и продолжила есть свой картофель. «Ты права, Саша. Но реальность всегда сурова…»

***

Очередная тренировка отряда Леви проходила следующим утром, как всегда на улице. Солнце светило гораздо ярче, не щадя солдатов, которые сейчас тренировались, обливаясь по́том в три ведра. — Микаса, шустрее, не тяни время! — сделал очередное замечание Ривай. Девушка в ответ даже не удостоила капитана взглядом. — Капитан, я всё! — кричал с противоположной стороны Эрен, высоко подняв руку, чтобы его заметили. — Теперь отжимания, — сказал он Йегеру, после чего вновь повернулся к Микасе, которая несколько отвлеклась, смотря на брата. — Долго еще будешь стоять на месте? — Сэр, можно я покину тренировку и пойду в лазарет? Я плохо себя чувствую, — Микаса посмотрела на недовольного Аккермана и тут же пожалела о сказанном. Сегодня у него было ужасное настроение. — Здесь всем плохо, но все терпят. А если тоже самое случится на вылазке, что тогда? Тоже в лазарет побежишь? — зачитывал нотации раздраженный Ривай. — Но мы же не на вылазке, — азиатка пыталась переубедить капитана, но тот лишь отнекивался. — А ты представь, что вокруг куча титанов. На войне как на войне, — сказав это, Аккерман направился отчитывать Армина за неточность в его движениях, а после и любого, на кого взгляд падал. Микасе действительно было нехорошо, но она упорно продолжала тренироваться. Голова ужасно болела, а ноги и вовсе не держали. Микасу уже не в первый раз (но всё же это происходит достаточно редко) настигла бессонница, из-за чего девушка пролежала в кровати, пытаясь уснуть, до четырех утра. — Эй, Микаса, с тобой всё хорошо? — к Аккерман подбежал Эрен, кладя руку на её плечо. — Всё в порядке, — сказала азиатка сквозь режущую боль в области висков и натянуто улыбнулась. — Точно? — всё так же не веря в слова сестры, переспросил Йегер. Микаса достаточно хорошо врала, но Эрен как никто другой мог вычислить ее ложь, хоть сделать это и довольно-таки сложно. — Точно, — ответила Аккерман, закатив глаза, и продолжила выполнять оставшиеся упражнения.

***

— Ещё два круга и расходимся, — дал распоряжение своим солдатам Ривай, пристально наблюдая за каждым. Всё шло вполне гладко. Солдаты изо всех сил старались и выполняли поручения капитана, в том числе и обессиленная Микаса. В добавок ко всему появилось головокружение и сильная усталость. Солнце стало светить ещё ярче, создавая иллюзию высокой температуры. Но она понимала, что она должна держаться. Скоро тренировка закончится, и азиатка сможет пойти в комнату, чтобы прилечь отдохнуть. — Микаса! — внезапно закричал Армин и подбежал к подруге, лежащую на земле без сознания.

***

Капитан сидел рядом с ней уже третий час, понимая, что в этой заварухе виноват именно он. Если бы он тогда отпустил Микасу в казармы, этого бы не произошло. Ему остаётся только винить себя за содеянное и терпеливо ждать момента, когда девушка придет в себя. А если учесть то, что на данный момент чувствует Ривай... Ему будет достаточно сложно просто сидеть и ждать. Он внимательно смотрит на брюнетку, обводя взглядом плавные изгибы её красивого лица. Ривай прекрасно понимает, что с каждой секундой его любовь к ней, а также боязнь потерять её, возрастают, и от этого становится не по себе. Мужчина впервые испытывает подобные чувства, но ему это нравится. Первое время он не до конца осознавал происходящее, но чувствовал, как его сердце быстро и ритмично билось при виде этой девушки. Он долго отвергал эти чувства, надеясь, что это в скором времени пройдёт. Но он ошибался — его любовь к ней росла и росла, из-за чего он страдал, понимая, что между капитаном и его солдатом не может быть никаких связей. С этим мужчина смирился уже давно, но до сих пор при виде этой очаровательной особы его сердце бьётся вдвое быстрее, но снаружи остаются лишь спокойствие и хладнокровие. Он влюбился во всё, что есть в Микасе: внешность, привычки, немного сложный характер — во всё. А как Ривай смутился, когда заметил странное поведение Микасы по отношению к нему. И сейчас, спустя две недели размышлений, он понял, что это никакие ни ненависть, ни злоба, ни отвращение. Это те же чувства, которые испытывает он сам... Да, мужчина сомневался, но всё же Леви убедился в своей правоте, хоть это и было сложно. Аккерман уже который день наблюдает за Жаном, бегающим за Микасой. Девушка упорно не подпускает его к себе, полностью игнорируя и уходя к Эрену и Армину. Да, Леви ревнует, но понимает, что азиатка уж точно не выберет Кирштайна. Что касается Йегера... Это отдельная тема. Ривай всем своим нутром ненавидел этого идиота-недотитана и всегда вымещал свою злость на нем, нагружая Эрена различной работой по типу уборки, тяжёлых и долгих тренировок. А недавно, на вылазке у мужчины едва не выпрыгнуло сердце: Микасу внезапно схватил титан и уже готов был её съесть. Что тогда было самым опасным для девушки, так это то, что её руки были сжаты вместе с телом в кулаке гиганта, из-за чего воспользоваться оружием, конечно же, было невозможно. К счастью, Леви среагировал быстро и спас азиатку, растерзав уязвимую плоть титана. Когда хватка гиганта ослабла, Микаса смогла вырваться, напоследок отрубив врагу несколько пальцев. Упав на землю и, благо, не пострадав, азиатка тут же встала и побежала к своей лошади. Ривай был бесконечно рад, что девушка была спасена. И вот сейчас он смотрит на неё, незаметно приподнимая уголки губ… — Леви, ну что там? Всё ещё без сознания? — в лазарет зашла Ханджи, прикрывая за собой скрипящую дверь. — Нет, — Аккерман помотал головой и глянул в сторону азиатки. — Но ничего серьезного с ней не случилось? — Хм… Ну, судя по результатам, у неё обычное переутомление, — говорила Зоэ, шелестя своими бумажками. — Леви, а ты вообще сколько здесь сидишь-то? — Около трех часов, а что? — Ривай бросил в сторону шатенки холодный взгляд, из-за чего она сделала шаг назад. — Да так… — Ханджи опустила глаза и поправила выпавшую прядь за ухо. — Тебе она нравится, да? — неожиданно и громко спросила женщина. — А тебе-то что? — цокнул брюнет, сердито нахмурив брови. — Всё-таки встречаетесь... Не волнуйся, от меня и Эрвина можешь такое не скрывать. Мы — могила, — Ханджи подмигнула и тут же отошла назад, ведь Ривай смотрел на неё совсем не по-доброму. — Что ты несешь, очкастая? Вали отсюда, — стараясь не сорваться и не прибить шатенку тем, что под руку попадётся, сквозь стиснутые зубы проговорил Аккерман. — Ой, чего здесь стесняться? Я всё понимаю, Леви. Можешь на меня положиться. И еще… — не смогла договорить Зоэ, так как пришлось уносить ноги, пока их не перерубил рассерженный Ривай, который уже потянулся к мечам. — Вот же, четырёхглазая… — недовольно пробубнил Аккерман, потерев переносицу. Он сел на тот же стул, на котором сидел все эти два с лишним часа и продолжил наблюдать за девушкой. — Какая ты сложная, Микаса... Ничего с тобой нормально не сделаешь... Когда же она придет в себя? Когда Леви сможет точно знать, что с ней всё в порядке? Когда это произойдёт? Мужчина вновь посмотрел на ее закрытые глаза и бледные губы, которые ему ужасно хотелось поцеловать. — Чёрт, что в тебе такого привлекательного?... — нервно и тихо произнёс капрал, спрятав лицо в ладонях и прикусив нижнюю губу. — И правда, — глаза брюнетки медленно приоткрылись, а губы еле двигались. Тем не менее, говорила она довольно четко. — И что я такого привлекательного в вас? — она чуть шире раскрыла свои темно-агатовые глаза и посмотрела в сторону Ривая, который был не в силах произнести ни слова. — Давно ты в сознании? — Аккерман старался говорить увереннее и грубее, но голос не слушался, выдавая все его волнение. — Долго, — брюнетка повернула голову в сторону окна, которое было напротив сидящего Аккермана. — Достаточно, чтобы услышать и понять, что вы в меня влюблены... Брюнет опустил глаза куда-то в пол. Да, он уже слышал что-то типа признания, но до сих пор думал, что это какая-то колкая и совсем невесёлая шутка от азиатки. Сейчас, в эту нелёгкую минуту, он совершенно не знал, как ему быть, даже не смотря на то, что он очень хороший стратегист. Микаса медленно перевела взгляд на Аккермана, накаляя обстановку все больше и больше, ведь молчание длилось уже больше минуты. Спустя несколько секунд азиатка поняла, что зря сказала все это. — Ответь мне на один вопрос, — брюнет перевёл взгляд на девушку, которая чуть приоткрыла глаза. — Это все правда? — решил задать именно этот вопрос он, так как мужчина действительно сомневался в правдивости своих предположений. — Да, — тихо, но уверено произнесла черноволосая, смотря прямо на капитана. Иногда она отводила взгляд, чувствуя, как её щёки предательски розовеют. Снова минутная пауза. Никто не смел прервать эту неловкую тишину. Она сидели в полнейшей тишине, смотря то ли в пол, то ли в окно. Ривай лишь тяжело вздыхал, а Микаса неравно теребила кончики своих волос. — И что будем делать? — внезапно задал странный вопрос Аккерман. Девушка удивленно вскинула голову. — Хватит на меня так смотреть, — недовольно сказал Ривай, слегка нахмурившись. — Не знаю... — задумчиво ответила черноволосая, пожав плечами. Маленькая надежда поселилась в ее сердце, но озвучить смою мысль она не могла. — Мы могли бы попробовать, — ни с того ни с сего произнес капитан. — Отношения, — неловко прибавил он, видя, что его собеседница крайне шокирована подобным предложением. — Но никто не должен знать об этом, поняла? Микаса широко распахнула глаза и в смятении уставилась на брюнета. Она не могла поверить в то, что эти слова произнёс сам Ривай — хладнокровный и вечно чем-то недовольный. Это было очень неожиданно, но тем не менее Микаса улыбнулась, не сумев удержать все эти эмоции в себе. Ривай бросил в её сторону многозначительный взгляд, по привычке скрестив руки на груди. — Твой ответ? — Ривай ненавидел эту медлительность и был на пределе. Его терпение иссякало с каждой секундой — капитан не любил ждать. — Д-думаю, да… Нам стоит попробовать, — брюнетка опустила взгляд на дрожащие и побледневшие руки. Ей было страшно и неловко одновременно, внутри бушевал вихрь самых разных эмоций. А вдруг он шутит, вдруг хочет выставить её на посмешище? Девушка делает глубокий вздох, но по-прежнему не переводит взгляд на мужчину, который сидит рядом с ней. Однако вскоре она всё же поднимает взгляд темно-агатовых глаз на капитана. Мужчина все так же сидит, запутавшись в собственных чувствах, которые зачастую весьма противоречивы. Подарить ей нежный поцелуй и крепко прижать её к себе или припомнить прошлую вылазку? Тогда она заставила его поволноваться примерно так же, как сама волнуется сейчас, после слов Ривая. Однако в то же время Аккерман понимает, что эта ситуация подтвердила его предположения насчёт чувств, которые он отказывался принимать и из-за которых долго мучился. Брюнет вновь опускает голову вниз, запуская пятерню в чёрные волосы и нервно их взлохмачивая. Микаса начинает волноваться, и подобная реакция приводит ее в смятение. Пропитанное любовью девичье сердце теперь бьётся вдвое быстрее обычного. Она приподнимает взгляд и смотрит на капитана, такого серьёзного и до странности красивого. Брюнет неподвижно сидит, опираясь головой на руку и смотрит в пол. Казалось бы, всё решено, но на самом деле все наоборот. Некая неуверенность и мысль «А правильно ли мы поступаем?» не дают Аккерману наконец её обнять. Внезапно Ривай отбрасывает эти никчёмные мысли в сторону и в ту же секунду прижимает девушку к себе — резко, отрывисто, словно делает шаг в пропасть. От неожиданности Микаса вздрагивает, но вскоре осознаёт суть ситуации и отвечает на объятие, прикрывая глаза и чуть краснея. — Я люблю вас, капрал, — азиатка отдаляется и смотрит прямо в его серо-голубые глаза, — Больше, чем кто-либо… В это время Ривай, мягко улыбнувшись, медленно приближается к её лицу и нежно целует. Наверно, это и есть любовь.