Волки тритонских морей

Плавучий замок династии Таксу в Треугольном заливе уже много лет не являлся плавучим. Этот гигантский изумрудный айсберг, один из крупнейших в тритонском мировом океане, давно и прочно сидел на мели — в буквальном смысле этого слова. Что нисколько не мешало ему потрясать своим великолепием всякого чужака, рискнувшего заглянуть в этот уголок известной вселенной. «Я мог бы обогатиться, всего лишь продавая на Земле его стереоскопические фотографии», — лениво подумал Джо Брениган, спускаясь по трапу торговой галеры, пришвартованной у подножия айсберга. Несколько поколений тритонцев поработали на совесть, создавая это чудо местного света. Все эти ажурные мосты, спиральные башни, фигурные решетки… порой в человеческих языках откровенно не хватало слов, чтобы описать некоторые творения тритонских мастеров — Мастеров с большой буквы. Язык не поворачивался назвать их «архитекторами» или другим подобным скучным словом. К сожалению, Брениган прибыл сюда не для того, чтобы любоваться творчеством тритонских строителей. Порт ломился от кораблей — как морских, так и космических, способных совершить посадку на волны тритонского моря. Здесь были звездолеты, прибывшие с Персефоны, Титана, Урана и даже Европы. Похоже, заварушка намечалась серьезная. Сам Эльцибор-Такс, верховный принц Живого Дома Таксу, Первый Держатель трех из четырнадцати рас Ллумеганту, почетный гражданин империи Яокарро, наместник, проконсул, адмирал, кавалер Орденов Подвязки и Бани, и прочая, прочая, прочая, восседал на высоком помосте в гигантском пиршественном зале в самом сердце замка-айсберга. Здесь чувствовалось вредное влияние древних фаэтонцев, некогда правивших всеми обитаемыми мирами Системы или, быть может, их наследников из Марсианской Позолоченной Орды. Насколько было известно Бренигану, сами тритонцы до первого контакта с другими планетами наполняли свои желудки (по два на каждого самца, три на каждую самку или кормильца) в гораздо более скромных помещениях. Но эти скромные времена были давно забыты. Столы, выточенные из прочного изумрудного льда, ломились от самых фантастических яств и напитков. Сидевшие за столами гости принадлежали минимум к трем десяткам разумных рас Солнечной системы — и оставалось загадкой, как им только удается мирно пировать, беседовать и уживаться в этом зале — если вспомнить, что почти все они выбрали своим ремеслом войну и убийство (если не считать немногочисленных дипломатов и торговцев), а некоторые народы, представители которых собрались здесь, отчаянно ненавидели друг друга и состояли между собой в сложных и запутанных отношениях, освященных веками кровной мести и перманентного предательства. Брениган подозревал, что здесь не обошлось без мягкого ненавязчивого гипноза, которым по слухам владели тритонские волшебники — но то были всего лишь слухи, неподтвержденные британскими, марсианскими или какими-нибудь другими учеными. Где-то на верхнем ярусе играла негромкая музыка, вносившая свой вклад в атмосферу сотрудничества и умиротворения. Это была одна из тех мелодий, которой не постыдились бы Моцарт, Сальери и Бетховен вместе взятые. Приятное исключение из длинного ряда — как правило музыкальные вкусы не-землян были не так изысканы. Брениган до сих с пор ужасом вспоминал звуки, которые извергали боевые барабаны марсиан или рога венерианских варваров. Или, например, леденящие кровь сирены, которые считали музыкой айованцы. — Брениган! — воскликнул Эльцибор, завидев входившего в зал землянина. — Что привело тебя в наши края? — Приветливый хозяин указал щупальцем на кресло рядом с собой. Стоявший за спиной принца раб с усеченным конусом тут же накрыл кресло шкурой неизвестного морского зверя. Очень любезно с его стороны — в противном случае на этом ледяном стуле недолго отморозить зад. Но в этом дворце нередко принимали гостей из других миров и знали, как о них заботиться. — Я знаю, что ты собираешься сказать, — продолжал тритонский аристократ, — но это не риторический вопрос. Вы, земляне, так часто меняете род своих занятий, что за вами не успеваешь уследить. — Другой усеченный раб уже ставил перед гостем поднос с едой и напитками. Это была не земная еда, но такая, которую был способен переварить желудок хомо сапиенса. Плюс вода для омовения и полотенце из шерсти того же животного. Как в лучших домах Европы или Англии, как Старой, так и Новой. — За твое здоровье, Эльцибор! — Брениган опустился в кресло и поднял один из предложенных кубков. Хозяин любил, когда ему оказывали знаки внимания, принятые на других планетах. — Нет, с нашей прошлой встречи я не успел сменить профессию или получить новую должность. Я все еще занимаюсь войной. До меня дошли слухи, что ты как раз собираешься на очередную… — Так и есть, — в знак согласия тритонский принц качнул головным конусом. — Против кого, если не секрет? — поспешил уточнить Джо. — Об этом рано говорить, — отвечал хозяин замка. — Но я могу обещать, что это будет честная и справедливая война. — Твоего слова более чем достаточно, — кивнул Брениган. — И если ты готов принять мои услуги… — Разумеется! — воскликнул Эльцибор. — Мне как раз нужен капитан всех теплокровных и млекопитающих. Эта должность твоя, если ты ее захочешь. Двойное жалование и доля в добыче. — По рукам, — тут же согласился Джо — и они действительно ударили по рукам, если можно так сказать: землянин подставил ладонь, а тритонец несильно хлестнул по ней щупальцем. Третий по счету раб с усеченным конусом подкатился к их столу и что-то сказал своему господину. Эльцибор в ответ разразился целой речью. Брениган весь превратился в слух, но понял едва ли одно или два слова. Тритонский язык был невероятно сложен, самый сложный язык в Системе. Из уст в уста передавалась легенда про одного из величайших полиглотов Земли, который покончил с собой от отчаяния, когда понял, что никогда не сможет овладеть наречием народа Ллумеганту. Что же касается самих тритонцев, то их горловые языки могли генерировать самые невероятные звуки, поэтому они без труда изучали диалекты чужих миров. Собственно, весь разговор между Эльцибором и Брениганом все это время шел на английском языке. Справедливости ради, тритонцы много чего умели. Если их плутонские сюзерены-яокарро смутно напоминали морских котиков Земли (только почему-то трехполых и яйцекладущих), то ллумеганту более всего походили на давно вымерших белемнитов мезозойской эры. Гигантские головоногие моллюски с длинной конусообразной раковиной. Этот самый конус, длина которого могла достигать двух-двух с половиной метров, и являлся основным рабочим инструментом тритонских аборигенов. С помощью своих конусов они выточили этот прекрасный замок из цельного куска льда; этими конусами тритонцы могли забивать гвозди или играть на музыкальных инструментах; и, конечно же, невозможно было придумать лучшего оружия для ведения войны на планете Ллумеганту. Бренигану приходилось видеть людей и нелюдей, навылет пробитых острой тритонской раковиной — зрелище малоприятное, но очень впечатляющее. Четвертый по счету раб (разумеется, с отпиленным кончиком конуса) поставил перед Брениганом звякнувший мешочек из шерсти того же многострадального тритонского зверя. — Это всего лишь аванс, — небрежно пояснил Эльцибор. — Я знаю, что земляне предпочитают металлические монеты. — Я даже пересчитывать не стану, — заявил Джо. — Я на меньшее и не рассчитывал, — отозвался принц Таксу. — Теперь, когда с делами покончено, можно поговорить о вещах более приятных и интересных. Что нового за пределами Тритона? Я слышал, ты не так давно посетил Уран. Знаешь, среди моих наемников есть несколько слуннгов — надеюсь, вы будете соблюдать мир, пока состоите на моей службе. — За кого ты меня принимаешь? — очень искренне оскорбился Брениган. — Разумеется я буду соблюдать мир! Что же касается слуннгов… * * * * * Только много часов спустя Джо Бренигану удалось покинуть гостеприимный замок и добраться до крошечного островка в сердце океана, где была назначена встреча с плутонским куратором. К его удивлению, на рандеву явился нихлезз Бесеул Махкемонд нирн Ондиказ собственной персоной. — Адмирал Нлалеврекн отравился несвежими грыбами, — доверительно сообщил высокопоставленный плутонец. — Теперь я буду работать с тобой. Ну?! — долготерпение явно не относилось к числу и так крайне немногочисленных добродетелей генерал Махкемонда. Вместо ответа Брениган молча протянул плутонцу квадратную серебряную монету. — Прррых, — генерал недовольно расправил антеннусы. — Биметаллическая система. Варварский фаэтонский обычай. У вас на Земле тоже так? Можешь не отвечать. Экономика Солнечной системы и так едва дышит. Сначала война, потом Великая депрессия. Уж лучше натуральный обмен, клянусь Космосом. Ладно. Зачем ты мне это принес? Ага, понял. — Если разговорный язык тритонцев был чудовищно сложен, то алфавит и числительные невероятно просты, поэтому с выбитым на монете текстом лорд Махкемонд справился без особого труда. — Тут написано «Эльцибор-Такс-Морской-Император-Тритона-годы-правления-261-в-квадрате-261-в-квадрате». Ффурх. Это ведь текущий год? Да, точно. Что это значит, разрази меня Черная Дыра?! Он не имеет права на этот титул. Наглый узурпатор! Но почему годы правления… — Потому что Эльцибор собирается умереть еще до конца этого года, — пояснил Джо Брениган. — Он собирается нарушить свою клятву и поднять восстание, как вы и опасались. Но по тритонским законам клятвопреступник повинен смерти. Эльцибор планирует поднять мятеж и свергнуть ваше владычество — а потом он умрет. Покончит жизнь самоубийством или прикажет одному из своих воинов пронзить себя конусом — примерно через день после победы. Или даже в тот же самый день. — Это то самое доказательство, которого нам не хватало, — угрюмо проворчал плутонский полководец. — Теперь даже леди Дровария, пусть погладит ее Космос, не станет защищать Эльцибора, напротив — станет настаивать на его казни. А палачом станешь ты, Брениган. Нет, мы не станем ждать до конца года. Убей его. Убей его прямо сейчас.