Dantalion

Наш мир — это небо, небо из стали, Которое мы ещё не сломали. Но оно скоро рухнет и канет в пучину, Если он не забудет гордыню. Мир стонет, кричит, ему же ведь больно,   Когда дети родные не желают жить вольно. Всё время хотят загнать себя в клетки  И на сердце оставить мерзкие метки.

      

***

Треск скрипучих половиц тихим шелестом манил сырость и гниль, издавна покоившись в кромешном мраке. Мигание лампы было единственным источником света, обрисовывая лишь общие черты желтоватым излучением. Подсознание продолжает шептать избитые, но оттого не менее зловещие фразы, и кажется, что я попала прямиком во второсортный фильм ужасов. Шлейф бергамота леденящими иглами окутывает тело, и сжав кулаки, я неуверенно двигаюсь всё дальше, вглубь чернеющего коридора. Все арочные двери были заперты, а взгляду сопутствовала весьма однообразная картина, вселяющая в душу уныние. Как вообще можно учиться в таком месте? Кругом серость, необлицованные камнями стены, да почерневшие от времени мраморные вазоны, наполненные маслом. По словам учеников — на факультете Ада всегда чертовски жутко, под стать Преисподней. Тело бросает в предательскую дрожь, когда через стены доносятся истошные крики мучеников. С каждым вздохом я все больше чувствовала витавший в воздухе ореол отчаяния, пропитавший стены и следовавший за мною по пятам. Наконец, в самом конце находилась массивная дверь. Неуверенно постучав, я изо всех сил старалась успокоиться. Вдох. Выдох. — Войдите! — мнимая уверенность растворилась в воздухе, когда я вздрогнула от звука по ту сторону двери. Замявшись, я осторожно прикоснулась к ручке двери, решаясь войти. Собравшись с силами и таки отперев её, я на секунду ослепла, зажмурившись под ярким светом лучей. Багровый каменный стол, основавшийся в центре светлого кабинета и украшенный резным орнаментом, точно был только высечен из скалы. Кругом расположились стеллажи, заполненные древними книгами и священными писаниями. Чёрный мрамор окутал полы, словно норовя поработить в своей тьме частичку всего блаженного, что могло здесь находится. В полутьме сумерек, я даже прослезилась, от неожиданного излучения. В отблесках просматривался след хрустальных светильников с плафонами, благодаря зеркальности которых, я увидела своё отражение. — Здравствуйте, я Вики Уокер. Мне сказали, что у вас я могу получить расписание. Глаза мужчины округлились, будто бы я сказала что-то несуразное, противоречащее приличию. Мой взор тут же упал на пряди его седых волос, небрежно спадающих в височной зоне. Сложив руки в замок, хронологически обогащённый мужчина показательно задумался, и лишь спустя какое-то время, начал с непредвзятым интересом разглядывать мою персону. Громко сглотнув, я почувствовала, как воздух в лёгких начал заканчиваться катастрофически быстро. Всё это время, даже вторила себе точно мантру «Господи, что я сделала не так?». Пока я корила себя за все существующие грехи, пытаясь понять в чём загвоздка, я даже не придала значению, когда мужчина успел приподняться из-за резного стола, оперевшись на руках. — Непризнанная, стало быть? — наконец произнёс он, как бы соглашаясь со своей мыслью. Не успев добраться и до половины списка грехопадения, слова безвестного выкинули меня из собственных размышлений. Пытаясь понять в чём дело, мою нервозность начало выдавать настороженное, переступающее с ноги на ногу, тело. Сжав руки в кулаки, надеясь, что это поможет, я равнодушно кивнула, безмолвно соглашаясь. — Кра-айне занимательно, — протянул он. — И давно ли вы, позвольте спросить, в нашем царстве тьмы и света? — Поступила пару дней назад, — смутившись произнесла я, приближаясь на несколько шагов. — О, простите мои манеры. Меня нарекают Бельфегор Де Кавалинни, — он ухмыльнулся, — Архидемон, и по совместительству Герцог Тёмного престола. Уверен, вы наслышаны. Лицо не выражало никаких эмоций, которые явно желал увидеть демон. Я и бровью не повела, стараясь не выдать себя с потрохами. Отрешённость, безразличие снаружи — всегда было моей сильной стороной. Возможно, это связано с детскими проблемами, с которыми я когда-то столкнулась лицом к лицу. Тогда, наплакавшись, я и научилась держать всё в себе. Бесспорно, полезное качество, оставшееся и по сей день. Никто бы и не догадался, что на самом деле, я впервые слышала о некоем Бельфегоре. Я вообще мало о каких божественных существах знаю. Даже теперь, когда встретить ангела или демона, можно с той же долей вероятности, что и человека на земле. — Посланник ада, работаю на благо, так сказать, — он снова вернулся в прежнее положение, видимо предвидев, что великими статусами меня не напугать. — Расписание предметов вы получите, как только пройдёте их основы. Чем раньше — тем быстрее. Это в ваших интересах, Вики Уо-окер. Вернувшись на законное место, вымученно вздохнув, Бельфегор со скрипом выдвинул один из ящиков резного стола, приподнимая его над остальными. Найдя рукой нужную ему вещь, он цепко вытянул её из чернеющей пустоты, находившейся внутри. Я даже успела разглядеть, как после совершённых манипуляций, мужчина запер ящик на не менее досельный ключ. «Что же там находиться, если даже в собственном кабинете, есть необходимость держать его под замком?» Но вопреки ожиданиям увидеть что-то призрачно запредельное, Бельфегор приподнял над столом, лишь потёртый, архаичный блокнот. Раскрыв прожжённые листы, демон с осторожностью провёл подушечками пальцев по одной из страниц, будто боясь, что пожелтевшее от времени писание превратится в сажу. Откупорив крохотную склянку чернил, он принялся неистово вносить новые записи. Точно позабыв о девушке, всё ещё стоящей в центре кабинета, демон взялся скрупулёзно выводить каждую букву. Его изумительным навыкам каллиграфии, позавидовало бы каждое уважающее себя божественное существо. — Ступай на первый урок в Преисподней, — не отводя взгляд от своих писаний, процедил он. — С Мистером Эвальдом тебе уже посчастливилось иметь дело, не так ли? — Совсем нет. — Сла-авно, — Почти пропел архидемон, точно усмехаясь надо мной, — придётся поспешить. Урок того и гляди начался. Не советовал бы я вам опаздывать. Оглушительный звук въелся в сознание, когда по всему периметру раздался пронзительный «Бо-о-о-м» антикварных часов. Вздрогнув, я будто очнулась от вечного сна, и сорвавшись с места, канула к выходу. — Спасибо вам, — только и успела сказать я, прежде чем покинуть кабинет демона. Услышав лишь обрывки фраз, доносящихся уже по ту сторону двери, я расслышала как Бельфегор выкрикнул номер кабинета, «32». Будто сбросив с себя чары, опутавшие мою душу, я брела вниз по лестнице, оставив за спиной длинный коридор и массивные колонны. Страшившись опоздать, я изо всех сил старалась абстрагироваться, не замечая на своём пути ничего: ни мрак, который окутывал в свои объятья, ни запах сырости, ни презренные вопли мучеников, доносящиеся со всех углов. Взгляд приковал лишь одно — множество дверей. На которых, к слову, не было номеров кабинетов. Перед глазами проносились сотни совершенно чёрных ходов, без единой надписи или подсказки. Чем глубже я спускалась, тем отчётливее становился пагубный запах и тлетворный смрад векового разложения. Холод, усиливавшийся с каждым шагом, сковывал не только тело, но и душу, буквально вмораживая меня в каменные плиты. Отзвук моих шагов от одних каменных стен передавался другим, и в этом непрерывном эхе, в этом гуле, я даже не заметила, что теперь в коридоре я не одна. Продолжая свой импровизированный «спринт марафон», в какой-то момент, клянусь, всё стало как в замедленной съёмке. Медленно обернувшись, словно почуяв неладное, по телу пробежала мерзкая стужа, с каждой секундой всё больше пробирая до костей. Огромные клыки, смотрят на мою плоть пожирающим багровым взглядом. Сердце пропускает удар, и не оборачиваясь, я со скрипом начинаю пятится назад. Из оскаленной пасти показалась ядовитая смесь, с виду напоминающая мутную слюну, каплей стекающую на скользкий пол. Застыв на четырёх лапах, его принялись обволакивать гремучие змеи, давно сросшиеся с чудовищным хвостом, не желая покидать избранника. Самое ужасное порождение Тифона и Ехидны. Леденящий кровь монстр, безжалостный ко всем, кто встречается на его пути. Адский пёс, охраняющий выход из царства мёртвых. Цербер. Трёхголовый монстр с нескрываемым предвкушением, наблюдает, словно выжидая момент, когда бы вкусить моё не скрывающее ужаса тело. Дикое чувство сжимало грудь, и спустя несколько секунд, я почувствовала, как нечеловечески кислород жёг горло. В глазах мелькали искры, и ноги, налившись свинцом, ни за что не хотели бежать наутёк. Я потеряла контроль над ситуацией, ещё когда в глазах начало темнеть. Тёмные блики, дымной пеленой окутали сознание, и дрожащие колени начали подкашиваться, больше не сумев сдержать обезумевшее от страха тело. Равновесие улетучивается, и споткнувшись буквально на ровном месте, я попыталась зацепиться руками за стены, но тщетно, они слишком далеко. Покорившись свободному падению, я отчаянно зажмурилась. Удушающая темнота. Прохлада струится по обмякшему организму, и я, уже почти смирившись со смертельной участью, попрощалась с собой. Вот уж не думала, что моя уже вторая, теперь бессмертная жизнь закончиться так и не начавшись. Но не успев протереть полы своей одеждой, баланс восстанавливается, когда спина упирается на вздымающуюся мужскую грудь. В окружающее пространство сочится тяжелейшая адская энергетика, способная разорвать на мелкие частички, любого кто посмеет в неё окунуться. Пытаясь отдышаться, я жадно захватываю ртом воздух, норовя поглотить максимум кислорода. Моё застывшее побледневшее лицо, будто бы только из дешёвого фильма ужасов, невольной участницей которого стала сейчас я. Едва начинаю приходить в себя, я почти с усилиями пытаюсь вспомнить «Кто я, и где сейчас нахожусь?». Ноющая спина всё ещё находится на своеобразной опоре, за которую я держусь, словно за спасительную соломинку, еже снова не потерять сформировавшуюся устойчивость. Покосившись в сторону, я, по-прежнему стоя к нему спиной, сумела разглядеть лишь засученные рукава чёрной рубашки, да находившиеся на левой руке, иссиня-чёрные наручные часы. — Замри. Медленно, переступая с лапы на лапу, Цербер вкрадчиво приближается всё ближе. Взгляд, залитый алой кровью, смотрит на меня с нескрываемой злобой, пробирая усиливающийся с каждой секундой страх, во всё более далёкие уголки подсознания. Кажется, от одного только моего вздоха, существо готово кинуться на плоть, и безжалостно разорвать на части. Нет, не в секунду прекратить все мучения, а копотливо ими упиваться, смакуя и пробуя на вкус каждый отголосок породнившихся страхов. Цербер питается страхами, даже не так, он ими живёт. Адский пёс уже чрезвычайно близко, и казалось, ему достаточно лишь слегка оттолкнуться задними лапами, чтобы в секунду напрыгнуть на меня, словно желающий заполучить добычу коршун. Зловонный яд испускающий Цербер уже начал мутировать, выбрасывая в воздух смертельные генные модификации, разрушающие изнутри ещё живого человека, попадающего в царство мёртвых. Я уже мертва. Уже покойник, однако не уверена, что ему составит трудность, тотчас отправить меня в небытие, где я забуду это словно страшный сон, от которого я так и не очнулась. Цербер тяжело дышит, сверлящим взглядом впиваясь, а затем призрачно влезая прямо в душу, безжалостно разрывая её. Вот он, кровавый кошмар, с которым я встретилась лицом к лицу. Мой смертельный приговор, который монстр готов нещадно вынести, отрубив от внешнего мира. Свирепо загрызть, порвать в клочья. Измучить, до тех пор, пока окончательно не потеряю рассудок. Упиваться страданиями, слезами, мольбами о пощаде. Какой вариант он выберет? А может все сразу? Чудовище древнегреческой мифологии уже в шаге от меня. Стоит сделать ему ещё один, и на меня будто осыпались леденящие душу иглы, со страшной силой сковывающие изнутри. Рыкнув прямо в моё бескровное лицо, его собачья морда оказалась в сантиметре от меня, и тогда я почувствовала гнилой смрад его клыков, торчащих из разинутой пасти. Затаив дыхание, он не отрывал взгляда от моих заплаканных глаз, будто пытался что-то в них прочесть. Каждый мускул на его лице на мгновение обомлел, буквально впал в оцепенение. На нём не было прежней злобы и вселяющего ужаса, а во взгляде застыла боль — словно Цербер прямо сейчас почувствовал всё то, что только что испытала я. Невозможно. Наполненный зачатками слёз, мой взгляд невольно упал на арочную дверь, отличную от остальных мимолётным рассеянным свечением. Свет расплывался, плавно извиваясь по контурам и заползая в центр, скомпоновавшись в единый прямоугольник. Едва моя рука самовольно потянулась к манящему янтарному излучению, как я рефлекторно её отдернула, ошпарившись об зияющее пламя. На покрасневших пальцах осталось что-то вроде сажи, которая тут же улетучилась холодным дуновением сквозных коридоров. Излучение становится всё более тусклым и неприметным, оставляя после себя лишь отголоски искр, которые впоследствии тоже канули во тьме. Дверь снова приняла обыденный вид, будто бы метаморфозы только что происходившие в ней, были лишь плодом моего воображения (во что, по правде говоря, мне очень хотелось бы верить). Но нет. Снова посмотрев на пекущие пыльцы, я увидела крупинки оставшейся сажи, доказывающие реальность происходящего. Всё это время стоявший позади меня Люцифер, лишь неопределённо хмыкнул, и обойдя меня, презрительно дёрнул за ещё пылающую от прежнего огня ручку двери, даже не удостоив меня взглядом. — В следующий раз, не жди благосклонности Цербера. Он может закончить начатое, — напоследок бросил сын Сатаны, и скрылся за той самой дверью, с грохотом захлопнув её прямо перед моим носом. Не обратив на него никакого внимания, но всё ещё таращась на злополучную дверь, я осеклась, когда осознала, что прямо в её центре красуется заветное число «№32». «Это и есть кабинет в котором будет проходить урок? О нём говорил Бельфегор?»