"Тот, кто ведает"

      Вспышка перед глазами, и мир преобразился: кроватка, комната-студия...       В голове была муть и глаза слипались. Полежав некоторое время с закрытыми глазами он не уснул, пришло прояснение и ощущение невыносимой жажды. Оглядевшись он рассмотрел перед собой небольшую кухню: белая стандартная плита, светлого цвета шкафы и тумбочки. С другой стороны он увидел комнату более темных тонов, мебель была бежевого цвета с цветочным рисунком, а перед диваном лежал зеленый узорчатый коврик, поверх которого стоял деревянный лакированный кофейный столик; перед всем этим стоял небольшой телевизор. «Что это за место?» — подумал человек в теле двухгодовалого ребенка.       Он попытался что-то сказать, но вышло лишь детское «угу-гу»: «Я ребенок! Ох, Арих, только ты мог так попасть… Петунья?!» — мимо ребенка на кухню прошла знакомая женщина.       В мыслях промелькнули образы: склочная семья, приторно наигранно любящие друг друга члены этой семьи, эта женщина подрезает и поливает цветы на заднем дворе, разговаривает с кем-то через низенький белый забор... — О, Гарри, уже не спишь, — Аристарх нацепил глупую улыбку, и женщина дала ему баночку с молочной смесью.       Посмотрев на свои теперь такие маленькие ручки, он начал сжимать и разжимать кулачки. Ощущения были такими, как если бы команды к рукам приходили с опозданием. Легкий свинец пронизывал тело, с некоторым трудом он подтянул кажущийся большой бутылочку и втянул живящую жидкость. Молочная смесь показалась в этот момент божьим напитком. Голова окончательно прояснилась, слабость начала спадать. «Придется изображать ребенка. Гарри... Джеймс... Поттер? Пока это самое очевидное. Вот так и засыпай, а просыпайся в теле ребенка. Хотя, нет, засыпал ли я? Нет, в голове от таких мыслей только больше несуразицы... Хм, интересно, когда у него открывается дар к магии? Надо попробовать заклинания, чтобы понять. Книг я хоть и не читал, но… — Со стороны кухни донесся звук разбитой тарелки. — О, прекрасно, тетушка, то, что нужно! Reparo! — С первой попытки осколки затряслись, чуть напугав Петунью. — Reparo, тарелка!» — На второй раз тарелка снова стала целой, чуть погремев на полу. — Ах, Гарри, спасибо, только не делай так при Верноне, хорошо? Ох, хоть бы ты меня понял. «Неожиданно… Но я понял. Хотя бы буду знать, как себя вести в той или иной ситуации, повезло тебе… и мне, хотя это еще как посмотреть, — сначала немного обрадовался Арих, то есть Гарри. — Придется привыкать к имени. Только как же так вышло, что Reparo сработало со второй попытки? Или все-таки мама реально могла стать ведьмой… Хотя ведьма — это та, что ведает, а не колдунья или волшебница. Или это мое наследие в помноженное наследие Поттера. Могло ли дать такой результат? Жаль, сейчас ни у кого не спросишь, а ждать до одиннадцати лет даже как-то обидно. С другой стороны, ничто не мешает мне экспериментировать и пробовать, причем оба направления!» — Размышлял Гарри, пока не ушла Петунья. — «Ушла! Wingardium Leviosa, — Гарри мысленно улыбнулся, поднимая поломанную игрушку кузена. — Тьфу! Дадличек, естественно, его рук дело. Жаль, что голова у него начала хоть как-то работать только после встречи с дементором. Reparo!» — Игрушка с тихим треском снова стала как новая. «Та-ак! Попробуем что-нибудь еще. Раз Ведьма ведает, а э…. Ведьмак или ведун? Тоже или нет… Так, закрываем глаза, Петунья идет», — быстро среагировав на шаги в гостиной, Гарри закрыл глаза и притворился, будто спит крепчайшим сном младенца. «Мне кажется, или сейчас кто-то зайдет? Возможно, дядя Вернон?» — прислушался к интуиции Гарри, взглянув перед догадкой на часы, применив Tempus. Стрелки показывали пять часов вечера. — Петунья, я дома! — вошел дядя. «Да ну?! Надеюсь, я не просто угадал».       Чем старше становился Гарри, тем лучше у него выходили условно-бытовые заклинания, чему Петунья была, как оказалось, только рада, и в результате защищала его от Вернона и Дадли. Тем не менее он предупредил, что ему, в крайнем случае, придется нападать, если не сможет защититься от них мирным способом, но обещал стараться. Петунья не оставалась в стороне, мягко сглаживала углы, старалась отвлекать от темы "ненавистного" племянника, вкладывала силы, чтобы в доме царила атмосфера уюта.       Позже к нему пришла мысль, вернее, воспоминания из прошлой жизни натолкнули попробовать позвать давно знакомого домашнего эльфа. Добби всегда по особому относился к Мальчику-который-выжил. Да и не воспользоваться его помощью было бы не просто глупо, а необходимо. Дела по дому он выполнял достаточно быстро, чаще всего к вечеру уже находился в своей комнате на втором этаже: маленькая, хоть и уютная, которую он облагораживал как мог, и стены уже были не такими голыми. Выпуская наружу иной раз бушующую на эмоциях и бурлящую в венах магию, он сосредотачивался на результате, и обои на стенах играли новыми красками. Чаще всего, поскольку это спальня, он представлял себе лес, закат, голубое небо, что перетекало в ночное: от синего до чуть фиолетового оттенка, а после — в чернеющий индиго. За спиной его была память и жизнь из двадцать первого века, которые выдавали ночной город: небоскребы, дороги и везде в окнах свет, освещающий окрестности парка.       Он зашел в комнату и запер за собой дверь, постаравшись представить где находится этот эльф. Подумалось, что наверняка получится дозваться, если так поступить, он, сделав пару вдохов и выдохов, произнес: — Добби! — четко, но шепотом произнес Гарри, находясь в своей комнате. Когда казалось, что не сработало, Арих услышал странный хлопок и развернулся назад в свою комнату. — Мистер Поттер? — голос его дрожал, с неверием в происходящее, боясь, что это иллюзия и все не настоящее. — Какая великая честь, сэр. Мистер Поттер звал Добби? — поклонился эльф. — Здравствуй, Добби. Не думал, что ты откликнешься, я ведь не Малфой. Или у тебя есть еще Господин, или что-то изменилось? — Добби верен только семье, которой служит, какой бы она не… — эльф осекся и сильно потянул за уши, начал оглядываться. — Ох, Добби чуть не сказал ужасную вещь! — Поспешил себя калечить домовой, пока Гарри его не опередил его, мягко левитируя перед собой. — Сейчас же перестань! — прошипел Гарри, опустив его на свою кровать, и присел рядом. — Лучше сядь, кроме нас здесь никого нет, и тебя никто не услышит, — попросил его мальчик. — Мне нужна твоя помощь.       Сначала эльф виновато потирал руки и теребил старую простынку, что была его единственной одеждой, но с каждым словом Поттера он успокаивался и даже чуть пролил слезу, когда ему позволили присесть. И уж тем более просьба помочь, от не просто волшебника... — Все что угодно, сэр, — улыбнулся эльф, глядя на него с благоговением. — Пока мне не исполниться одиннадцать, я никак не могу купить книги и что-либо еще, ты ведь понимаешь? — эльф энергично закивал, внимательно слушая и не сводя взгляда. — Если есть возможность, и тебе ничего не будет угрожать, принеси мне книги по чарам и заклинаниям, а так же по легилименции и окклюменции, но это не обязательно. Главное — чары и заклинания, — в конце монотонно произнес Гарри, выделяя каждое слово в отдельности. — Это будет нелегко, — заламывал руки Добби, его большие уши чуть опустились. — Не уверен стоит ли, но попробуй об этом поговорить с Драко… Вероятнее, конечно, проще попросить помощи Ремуса Люпина. И все же такие варианты только на крайний случай, — заверил Гарри начавшего нервничать еще сильнее эльфа. — Все, Добби, тебе лучше возвращаться назад. Если хоть одну книгу удастся заполучить, положи ее в этот ящик, — указал на ящик письменного стола Поттер, - и обязательно закрой так, чтобы я смог ее открыть заклинанием Alohomora, — эльф поклонился с улыбкой на лице и аппарировал.       Ближе к вечеру в столе ждала пара стандартных книг по заклинаниям и чарам, а через пару недель он обнаружил и другие. «Надо его будет как-нибудь отблагодарить, может, тоже способствовать его освобождению…» — размышлял Гарри, внимательно рассматривая каждую книгу.       В своей магловской школе ему удавалось применять некоторые заклинания: Muffliato, щадящая форма оглушения позволяла скрыться не хуже Stupefy, но при этом не нанося вреда. Rictusempera или Titillando* — забавно было наблюдать за теми, у кого возникала безудержная чесотка и смех, если бы только впоследствии их не забирала «скорая». Временами он использовал Silencio или Confundus, особенно часто на Дадли, поскольку тот вел себя, мягко говоря, не лучшим образом. Не один раз приходилось использовать Arresto Momentum, чтобы не разбиться, выпрыгивая из окна подчас погони, или Ascendio, чтобы оказаться на крыше. Он постепенно учился использовать их невербально. Со временем Дадли отстал, когда впервые оказался под Incarcero, тогда дома была только тетя. В школе к девяти годам научился читать людей, знать, где их искать и прочее — силы ведуна росли, как и силы волшебника. Leviosa стала настолько часто применяться, как и Accio, что это обратилось в банальный телекинез. Временами Гарри тренировался над особо надоедливыми в легилеменции, со временем научившись делать это так незаметно, что те даже ничего и не чувствовали, не впадали в припадки, как это было поначалу. Гарри в этой сфере много тренировался, стараясь каждый раз выбирать новую «жертву», чтобы как минимум ненароком не покалечить, также тем самым научился дезориентировать, вызывать галлюцинации, заставлять не видеть и не слышать. Иногда ему казалось, что кто-то читает его мысли, но никого из знакомых волшебников в его школе не было, так что этот кто-то, если и существовал, то очень умело прятался. Быть может, Авроры подчищали за ним, что вряд ли, или кто-то еще. Однажды Дадли вернулся домой с кровоточащей раной, Вернон, как всегда, был на работе, и тогда, успокоив тетю, Гарри применил Vulnera Sanentur. С тех пор Дадли стал относиться более чем нейтрально, восхитившись увиденным. Вещи как всегда Гарри донашивал за Дадли, и только при очень сильной концентрации удавалось некоторую подгонять под свои размеры, поскольку необходимых чар он еще не знал.       Ближе к одиннадцати годам он стал замечать изменения в себе: волосы так и остались темными, но были гуще и вились, как и у него в это время в прошлой жизни, так что он стал целенаправленно немного отращивать их, сбривая бока покороче. Больше он обрадовался, что глаза так и остались зелеными, но незначительно темнее. Очки носить не пришлось, у него появились проблемы со зрением в той жизни исключительно из-за компьютера. Временами давил на способность видеть только побаливающий шрам, но тогда спасали шестое чувство и занятия ментальной магией.       В одиннадцать лет наконец пришло письмо и, как неудачно, дядя в этот момент был дома… — Гарри, тебе пришло письмо? — в этот раз Дадли не отбирал его, но оповестил всех об этом своим громким удивлением. — А ну-ка дай сюда, малец! — соскочил Вернон с кресла. — Письмо мое! Читать его первым буду я! — тут же попятился Гарри. — Вернон, дорогой! Он имеет право, — окликнула мужчину Петунья, подходя ближе, стараясь спокойным голосом успокоить мужа. — В этом доме я решаю, кто что будет делать, особенно, если это касается твоего племянника! — заорал дядя, зло зыркнув на жену, и, приближаясь к Гарри, протягивал руки, чтобы отобрать письмо. — Простите, тетя Петунья, — тихо сказал мальчик. Как бы не старалась тетя, дядя ее не слушал, поэтому Гарри не видел иного выхода. Он применил телекинез, временно приковав тучного мужчину к креслу и тем же телекинезом открыл письмо. — Не барахтайтесь, это бесполезно, — обратил внимания Гарри на сопротивление. — Хогвартс, меня приняли в Хогвартс, тетя Петунья! — воскликнул Гарри, хоть и знал, что это случится, но сейчас радовался как ребенок, чуть было не отпустив дядю раньше времени. — Радуйтесь, дядя Вернон, скоро я буду докучать вам намного меньше: всего-то пару месяцев в год, а там и съеду от вас при первой же возможности, — заверил Поттер дядю, смотря в его глаза, полные ярости. — Гарри, мы с Дадли за тебя очень рады! Правда ведь, Дадли? — посмотрела она на сына, что стоял рядом, поглядывавшего то на отца, то на Гарри. — Конечно! Жаль, я так не могу, — чуть расстроился Дадли, но все же был рад за Гарри. — Я попробую узнать, вдруг есть какой-то способ открыть в тебе способности, но не буду.... — Еще мне одного волшебника здесь не хватает, да я... — не успев договорить, дядя уснул, стоило Гарри мысленно проговорить заклинание. «Somnium!» — Невозможный человек, ну неужели так сложно хотя бы вести себя не так агрессивно, — устало вздохнул Гарри, облокотившись об стену. — Он никогда не поймет, с этим ничего не поделаешь, — Петунья с грустью глядела в сторону мужа, поджав губы. — Знаю, спасибо вам за все, — подошел к ним Гарри, обнимая. — И да, тебе, Дадли, тоже. Прости, что временами учился заклинаниям на тебе, но иногда я просто не знал, как от тебя отвязаться. — Я не обижаюсь, да и, если честно, мне было даже интересно, что еще ты можешь сделать, — виновато стал рассматривать носки своей новой обуви Дадли, краснея как помидор. На что Поттер только усмехнулся, легко ударив в плечо, тем самым вызывая ответную улыбку.       На следующий день, как Гарри и ожидал, заявился Хагрид, но в этот раз он ничего не сломал, поскольку Гарри почувствовал его приход и успел отворить дверь. — Здравствуйте! Проходите, — пропустил он внутрь озадаченного великана. — Привет! Ты ведь Гарри? Как ты… — едва удерживая самообладание, поинтересовался Хагрид. — Почувствовал, я так могу лет с пяти, — мальчик смущенно взъерошил волосы пятерней, покосившись в куда-то в сторону. — Гарри, кто там? — окликнула из кухни Петунья. — Это из Хогвартса, тетя Петунья! — все семейство тут же подбежало к дверям. — Как вас зовут? — Рубеус Хагрид, хранитель ключей и садов в Хогвартсе. Собирайся, сейчас отправимся за покупками к школе. — Очень приятно! — пожал протянутую руку великана Гарри. — Правда, мне вот нечем платить. Как я буду учиться? Ни денег, ни учебников, ни палочки, — понурил голову Гарри. — Не переживай, Гарри, родители тебе оставили наследство. — Наследство? — Конечно, мы можем пойти прямо сейчас за всем необходимым, если ты поторопишься. — Тетя Петунья, вы же не против? — спросил Гарри, хотя все здесь понимали, что вопрос этот был лишь для проформы. — Вернон?       Дядя развернулся, быстро удаляясь, и что-то бурча под нос.