Волшебная художница

Жила в старые времена в одном маленьком городе девушка по имени Мария. Волосы девы Марии росли на всем теле, а не только на голове, что не давало озабоченным чужой внешностью мужчинам, а иногда и женщинам, кривить носы и морщить лбы при виде ее аккуратно подстриженных подмышек. Летом ей доставалось особенно сильно. Наступала жара, и видавшие виды лысые пузатые мужчины с охающими кумушками принимались дружно качать головами и вздыхать: − Ах, дорогуша, тебя нужно насильно отвести в салон красоты! Куда смотрит твой муж? − Тупая недалекая самка! Прикройся лохмотьями, если нет денег на бритвенный станок! − Эй, Мария, если ты очистишь свои хорошенькие ножки, я соглашусь сводить тебя в кафе! Но у девы Марии не было ни мужа, ни лохмотьев, а был маленький уютный домик, пушистая кошка и любимая работа в художественной школе для девочек. Ей очень хорошо жилось одной, общение целиком занимали чужие дети и мурчащая кошка, а в свободное время она любила рисовать и музицировать. Дева Мария любила рисовать женщин. Иногда ей позировали богачки из соседних домов, а иногда — бедные незамужние девушки, и она никому не отказывала, а если заказчицам было нечем заплатить, то не брала с них денег. По вечерам она садилась на пороге дома, смотрела на прекрасное темное звездное небо, гладила кошку и думала о том, как хорош был бы мир без ненависти к женщинам. Ей приходилось жить в кругу лицемерия — те, кто отводили дочерей к ней в школу, вечерами сидели за чашкой чая с кумушками и судачили о том, какая Мария плохая и недостойная особа. Но таланта ее никто не отрицал, и всех все устраивало. Глава школы, злая Авдотья, любила сказать лишний раз: «За это я и терплю убогую». И все шло хорошо, пока одна из заказчиц девы Марии, юная бедная девушка не попросила нарисовать ее. Два долгих часа красавица продержалась в неудобной позе, подняв вверх руки, пока Мария старательно выводила на холсте ее силуэт. Девушку звали Готия, и на ее подмышках тоже были небольшие волосы. Когда изображение было готово, а масляные краски на холсте высохли, Готия взяла его, сердечно поблагодарила Марию и ушла восвояси, а встретившиеся на улице мужчины неодобрительно смотрели ей вслед. Им не нравились ни знакомство Готии с Марией, ни посещающие художественную школу девочки, ни богачки, заказывающие портреты. Впрочем, заботливые и поддакивающие им во всем жены и кумушки тоже не нравились мужчинам. Слухи по маленькому городу разнеслись быстро. И многие девушки из городских семей задумались: «а что, если и правда нет ничего страшного в том, что на теле у женщин растут волосы, а фигуре не обязательно быть привлекательной для мужчин? Что, если нас все это время обманывали сами же мужчины?». Так долго думали женщины и подросшие девочки — ученицы девы Марии, а потом стали приходить к ней и просить нарисовать их такими, какие они есть на самом деле. И молодая художница охотно согласилась, а девушки радовались тому, что теперь им не приходится ненавидеть свои тела. Однажды глава города, узнав от возмущенных мужчин о картинах с женщинами, висевших в каждой девичьей комнате, позвал Марию к себе. − Прекрати рисовать женщин, − сказал он. Но Мария подумала и ответила: − Как же я могу взять и забыть о деле всей моей жизни? И зачем мне это? Я не хочу зависеть от мужчины, способного меня избить за косой взгляд, и желаю сама себя обеспечивать. Нет, не оставлю я рисование. Глава города рассердился, но ничего не сделал. Он знал, как молодые жительницы города уважают художницу, и просто велел ей уходить. С тех пор художественную школу Марии стали постоянно проверять городские стражники и придираться к любому пустяковому поводу. То сама художница не поклонилась в ноги начальнику стражи, то маленькая ученица не улыбнулась, а то, страшно подумать, ученица-подросток не позволила стражнику себя обнять и дала пощечину. Тогда глава города вызвал Марию снова к себе и сказал сердито: − Ты развращаешь учениц, запрещая им быть рабынями мужчин. Я этого не потерплю. И школу для юных художниц закрыли. Отобрали у девушек нарисованные Марией картины, а ее учениц вознамерились поскорее выдать замуж, однако храбрая дева не позволила свершиться такому. Глухой черной ночью она собрала их всех, дала им денег и припасов на первое время и помогла выбраться из маленького страшного города. С ними ушла и Готия. Наступило утро, а девочки и девушки бесследно исчезли. Разозлились мужчины, затопали ногами женщины. И решили жители города уничтожить деву Марию — за ее доброту, свободные мысли, умение рисовать и радоваться жизни. Следующей темной глухой и беззвездной ночью вытащили они художницу из дома и поволокли на костер. Зло любит темноту, тишину, чужое безразличие и молчание. Под черным небом, на черной земле или в изоляции серых каменных стен злу никто не указ. Но как только деву Марию стали привязывать к столбу, как ушли с небес облака, открывая крупные яркие звезды, и все вокруг залило серебристым лунным светом. Пораженные палачи и зеваки остановились, увидев, как идут вперед, к ним, десятки, сотни, тысячи молчаливых девушек с гордо поднятыми головами. Они несли свои рисунки и картины. Они несли свои книги и стихи. Они держали перед собой красивое рукоделие цвета яркой радуги. Все девочки, девушки и женщины, убитые за свободу творчества, чьи достоинства и таланты были задавлены мужчинами, шагали ровным строем, пока не поравнялись с девой Марией. И палачи в ужасе отпрянули в сторону — прикосновения к спасительницам художницы жгли их нечистые руки будто огнем. Дева Мария стала свободной и плавно сошла с помоста навстречу вернувшимся в жизнь женщинам. − Пойдем с нами, − тихо предложила одна из них. И Мария ушла с ними, плавно ступая босыми ногами по холодным камням улицы. Дорога женщин была светла и легка, луна будто следовала за ними, освещая путь, а когда за женщинами закрылись городские ворота, на маленький город опустилась мгла. И даже утром яркое солнце не взошло над головами злодеев, ведь оба светила отныне помогали только тем, чьи сердца не застили равнодушие и ненависть. Зло любит темноту, но когда темнота сгущается, зло постепенно уничтожает само себя.