Дьявол держит слово

Почти стемнело, когда у дома, одиноко стоявшего у дороги, послышался скрип повозки и цокот копыт. Вдали виднелась деревня. Залаяли собаки. Снаружи раздалось лязганье цепей, когда крестьянин Уилл Грэм зажег фонарь и вышел из дома. Он хмуро посмотрел на мужчин. Инквизиторы. -Что смотришь? — грубо сказал один из них, — Ночь застала нас в пути. Ты должен приютить сыновей Святой Инквизиции. Запри своих собак. Уилл молча кивнул. Его взгляд скользнул по клетке, в которой сидел мужчина средних лет. Он был одет в рубище. Его руки были крепко связаны за спиной, заставляя рваную материю расходиться на седой груди при каждом вздохе. Все в нем было необычным, дышало инаковостью. От длинных пепельных волос и сверкающих янтарных глаз до крепких ступней, к которым, казалось, не пристает грязь. -Кто это? -Дьявол Ганнибал, он обрушил крышу монастыря на западе отсюда и вызвал пожар. Не смотри на него, иначе он сожрет твою душу. Две трети отряда погибли, прежде чем нам удалось его схватить. Уилл снова кивнул, закрыл собак в сарае, а потом зашел внутрь. Придется перетряхнуть свою кладовую, ибо того, что хватило бы ему на месяц, едва ли хватит, чтобы накормить весь отряд хотя бы сегодня. В котле бурлила похлебка. -Ты тут один живешь? — спросил тот же инквизитор. -Да, моя мать и сестра умерли несколько лет назад. Мужчина внимательно следил за выражением голубых глаз. Холодные, жестокие. Что-то не давало покоя в этом крестьянине. Был ли он просто недоволен нашествием рыцарей на свою кладовую? Или дело в чем-то еще… -А нет ли у тебя вина для причащения, крестьянин? — спросил кто-то. Они даже не удосужились спросить его имя. -Вина нет, но пиво найдется, — с достоинством ответил Уилл. Чем вызвал одобрение рыцарей Церкви. Крестьянин последовал в кладовую. Когда он вернулся и принялся разливать похлебку по плошкам, один из инквизиторов подал голос. -А ведь, кажется, в этих краях когда-то удалось изловить ведьм. -Помню, их сожгли. Они накладывали порчу и выдаивали молоко у коров. Сколько их было… — отозвался другой, — Эй, крестьянин, не помнишь ли, сколько? Такой случай наверняка запомнился тебе. -Две, — последовал ответ. Лицо мужчины напряглось. -Что-то не так? — спросил инквизитор. -Не к ночи разговоры о ведьмах, мессир, — Уилл придал лицу расслабленное выражение, — и так хватает дьявола у моего порога. Рыцари перекрестились, крестьянин, морщась от какой-то внутренней боли, последовал их примеру. -Здесь святая Инквизиция, будь послушен и ничего плохого тебе не будет, — произнес главный, — что с тобой? -Живот прихватило, мессир, — соврал Уилл. Ставить на себе крест, брр... Они обычные люди, пустые душой и сердцем, полные желудком и кошельком. Глава отряда был в свое время младшим сыном какого-то барона, что сдал его в монастырь, чтобы не творить междоусобицу, когда придет время делить наследство. И тот оказался достаточно умен, чтобы возвыситься. Но недостаточно умным, чтобы понять природу того, против чего борется. К тому же, он не отличался чистотой и безгрешностью, ибо наплодил уже восемь, нет, уже девять бастардов. Они явились сюда, будучи уверенными, что никто не даст им отпор, если бы в доме были женщины, то они были бы использованы как и припасы несчастного крестьянина. Ведь он и сам, Уилл, родился именно так. Таков их замысел… -Не подлить еще пива, мессир? — спросил хозяин дома, взглянув на главу отряда. Мужчина был уже под хмельком. Он кивнул и подставил кружку. -Чем же ты занимаешься здесь, крестьянин? Что-то я не заметил у тебя земли. Меж тем, твоя кладовая полна. Уилл помедлил с ответом, рассматривая мужчин. Все рыцари уже доедали похлебку, да и их глава не отличился от них, в его миске показалось дно. -Я помогаю местным. Находить потерянные вещи, лечить больных, распознавать ложное. -Нечистое это занятие для благочестивого крестьянина, — насторожился инквизитор. -А еще я помогаю травить крыс, — добавил Уилл, скользнув взглядом по мискам, что уже опустели. Инквизитор хотел было что-то сказать, но почувствовал внезапное удушье и схватился за горло, он бросился к Уиллу, но крестьянин пнул его ногой, а потом поспешил наружу, а потом перекрыл дверь жердью. Дверь сотрясалась под градом ударов. -Ты думаешь, это их сдержит? — заинтересовался пленник. Уилл оглянулся на дьявола. -Скоро яд подействует, они ничего не успеют сделать. Мужчина выглядел заинтересованным. -У тебя любопытный дар, неужели в твоем роду умерли все женщины и дар ведьмы был передан мужчине? -Именно так, — кивнул Уилл. -Если освободишь меня, я исполню твое любое желание, ведьмак, — вкрадчиво произнес пленник. -Зачем ты обрушил крышу монастыря? — поинтересовался крестьянин, внимательно всматриваясь в дьявола. -Мне было любопытно, приверженцы всех семи грехов, монахи все равно отправятся в Рай? — усмехнулся мужчина. -И как? -Отправились, едва за них прочли молитвы. Путь в Рай недорого стоит. Уилл кивнул. Стук в дверь постепенно затихал. Крестьянин открыл дверцу на клетке, а потом перерезал веревки на руках дьявола. -Чего же ты желаешь, Уилл? — вкрадчиво спросил Ганнибал. Откуда ты знаешь мое имя? Пустой вопрос. Почему бы дьяволу не знать имя ведьмака. Желание… Чего же я желаю… Узнать, кто мой отец? Мне нет до этого дела. Чего же… Уилл задумался, выпуская собак. Они, радостно виляя хвостами, обнюхали ноги дьявола, вызывая легкую улыбку на его губы. -Помоги мне убрать трупы и телегу с клеткой, распусти коней и ступай своей дорогой. Янтарные глаза блеснули внутренним огнем. И все свидетельства присутствия святой Инквизиции исчезли. -Какой интересный человек, — с удовлетворением улыбнулся Ганнибал, — все ведьмы обычно просят о силе, о богатом муже, о хорошем доме, а ты ничего не просишь для себя. Неужели у тебя нет какого-нибудь желания? -Нет, — Уилл отвернулся. Ганнибал повернул его лицо, осторожно, но цепко взяв пальцами за подбородок. Он внимательно посмотрел в голубые глаза. -У тебя есть желание, которое ты скрываешь от самого себя. -Не ройся в моем разуме, — отрезал Уилл. Ганнибал смотрел на него восхищенно. Независимый и гордый ведьмак, что как мангуст охранял людей, выполняя их просьбы, как прежде его мать и сестра, которым не посчастливилось попасть под адскую смесь злых языков и беспощадной Инквизиции. Он защищал своих фамилиаров от возможного опознания Инквизицией, хотя мог просто натравить их, попутно потеряв кого-то из стаи. -Ты хочешь, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто никогда тебя не покинет, — прошептал мужчина, склонившись над порозовевшим ухом, — я исполню это желание. -Я не хочу, чтобы ты лишил кого-то воли, чтобы сделать это, — отказался Уилл. -Этого не нужно, я сам останусь с тобой, — проговорил Ганнибал. Удивленный ведьмак хотел что-то сказать, но все слова зачахли на корню под губами дьявола. Жердь сама отлетела в сторону, а дверь распахнулась. Уилл почувствовал, как мужчина подхватил его, внося в дом будто невесту. В доме и взаправду не осталось ни единого следа от отряда. Даже миски были чисты и убраны. В янтарные глаза Уилл вглядывался недоверчиво, пытаясь открыть ложное. Но дар молчал. Дьявол не лгал. В глазах его таилось неприкрытое порочное желание, от которого так сладко сжималось все внутри. Ганнибал снова приник к губам, и Уилл, не удержавшись, положил ладонь на его затылок, вплетая пальцы в пепельные волосы. В голове все путалось, мысли и желания, он уже не мог различить свои и его, боялся, честно говоря. Иначе пришлось бы признаться, что ему это дьявольски нравится… Верить дьяволу? Что может быть более нелепым… Но… Янтарные глаза как солнце растапливали лед внутри. Им нельзя было не верить. Вдвоем на грубом крестьянском ложе оказалось приятнее чем на самой мягкой королевской кровати. В сторону отлетела мешковатая одежда, Уилл оказался прижат крепким жилистым телом. Ганнибал с наслаждением вдыхал аромат мужчины под собой. Крестьянские запахи, домашнего сыра, старого дома смешивались с ведьмовскими — травяным дымом, шерстью фамилиаров. Под всем этим было истинный аромат, мужского тела, чистой души, что никогда не приносила кровавые жертвы и не заключала договор с темными силами. Похоже, в этой семье ведьмы предпочли остаться травницами, и сын оказался достойным преемником рода. А теперь он мой. Прекрасно… -Ты прекрасен… — прошептал Ганнибал. Голубые глаза расширились от услышанного и тут же скрылись под сомкнувшимися веками, когда губы приникли к шее. Уилл невольно подался вперед, прижимаясь к телу над собой. -Ты правда исполнишь это? — недоверчиво спросил ведьмак. -Да, — легкая улыбка. Боли не было. Должно быть, это одно из проявлений дьявольской силы. Иначе как объяснить, почему после подготовки, когда Ганнибал вошел внутрь во всю длину, боль так и не пришла. Внутри исчезла пустота и стало тепло, будто зима наконец закончилась. Движения резкие, глубокие играли на каких-то струнах тела, прежде неизвестных, неизведанных, запретных. Время остановилось, минуты складывались в часы как мозаика. Уилл сам тянулся за поцелуями. Отчего-то они стали так необходимы, также как и эти толчки в его теле, похожие на стук взволнованного сердца. Помни, ты обещал… Должен же хотя бы дьявол держать свое слово… -Мне нужно время, чтобы поверить… -У тебя вся жизнь. Толчки участились, а потом застыли в единый миг, вознося на пик Мироздания, поближе к Вечности. Кончая, Уилл, не сводил взгляд с янтарных глаз. И внезапно почувствовал, что уже верит. Пепельные волосы дождем рассыпались по плечам, окружая Уилла балдахином, будто скрывая от всего мира. Ганнибал поцеловал ведьмака, которому даже не обязательно приносить клятву в верности дьяволу, чтобы стать своим. Утро наступило с криком петуха. Уилл открыл глаза и повернул голову. Ганнибал почувствовал движение и тоже проснулся. -Разве дьяволы не должны сбегать при крике петуха? -Это удел мелких духов, мне нужно что-то пострашнее, — усмехнулся Ганнибал. Уилл вспомнил о двух третях отряда и промолчал, он попытался встать, но руки вытянулись и опрокинули его на постель, прижали к груди. -Мне нужно сходить за водой к колодцу, — попытался протестовать ведьмак. -Ведра сами сходят, а у тебя есть дело поважнее, — Ганнибал подмял мужчину под себя. -Какое? -Я, — последовал ответ. Услышав, как ведра, скрипя, толкнули дверь, и куда-то отправились, сопровождаемые лаем собак, Уилл окончательно поверил. Дьявол поселился здесь навсегда. И поцелуй лишь подтвердил, что это утверждение не ложно. Таков его замысел.