Кармания

      — У меня идея, — сказал Александр.       Они полулежали на деревянной платформе, прикреплённой к повозке, на которой они передвигались по Кармании. Платформу покрывали разноцветные ковры и огромные подушки; яркий навес с кисточками защищал от солнца. Перемещаться таким образом придумал Александр, потому что после Гедросии многие, в том числе он сам, нуждались в основательном отдыхе, но необходимо было перебросить войско на территорию с более богатыми запасами. Провизию доставляли каждый день, но мужчинам, которые неделями голодали в пустыне, её было недостаточно.       Поэтому Александр превратил войско в триумфальную процессию, что легко двигалась через эту глушь. В пути они, помимо того что вдоволь ели и спали, ещё и то и дело отмечали успехи местным вином — так что они с Гефестионом оба были немного пьяны.       Гефестион скептически вскинул брови в ответ на реплику Александра. Он знал, что тот уже день-два что-то обдумывал: мечтательность и задумчивый блеск в глазах Александра не остались для него незамеченными. Александра вообще небезопасно надолго оставлять без дела. Он или напьётся, или состряпает какой-нибудь безрассудный план. А самое опасное — когда он делает и то и другое.       Он снова излучал здоровье, распрощавшись с бледностью и измождённостью. Как ни странно, сухой воздух пустыни пошёл ему на пользу — рана на груди затягивалась, и дышать становилось легче. Но уже через неделю отдыха он заскучал, и в нём проснулась жажда деятельности.       Александр вставил пробку в горлышко бурдюка с вином и отложил его куда-то в гору подушек. Гефестион опустил взгляд на блюдо с оливками, лежащее на его груди, и выбрал одну.       — Твоя последняя идея была не совсем блестящей.       — О, нет, эта идея — совсем другая. Ничего похожего на Гедросию. Совершенно безобидная.       Александр с нежностью проследил, как Гефестион положил оливку в рот. Он тоже постепенно возвращался к жизни и уже не выглядел ходячим скелетом, как было после пустыни. Да и солнечный ожог на коже проходил.       — Гедросия была не такой уж катастрофой, — сказал Александр. Гефестион протянул ему блюдо. — Мы же справились.       — Только чудом, — сказал Гефестион.       — Большинство из нас выжили, — настаивал Александр. — И мы укрепили несгибаемый дух нашей армии и её репутацию как непобедимой. Мы доказали, что это возможно. Мы доказали, что ничто не может нас сломить. И, может быть, однажды мы сможем сделать это снова, создав склад снабжения и открыв торговые пути в Индию.       — Это и есть твоя великая идея?       — Нет-нет, она не имеет отношения к Индии. — Его глаза вспыхнули волнением. Гефестион ждал продолжения. — Ты знаешь, что мы женимся, когда доберёмся до Суз? Ты и я женимся на персидских принцессах?       Гефестион кивнул, жуя очередную оливку.       — Тогда, — Александр с воодушевлением сел ровнее, прислоняясь к подушкам, — не будет ли хорошо, если все остальные тоже женятся?       — Кто? — бессмысленно посмотрел на него Гефестион, плохо соображая.       — Все. Наши друзья, наши военачальники.       — Александр, это по меньшей мере человек пятьдесят. На ком они должны жениться?       — Больше ста, я считал, — сказал Александр. — И женятся они на знатных персиянках. Мы создадим новую аристократию, правящий класс, который будет одновременно греческим и персидским, на стороне которого будут симпатии обоих народов, который будет понимать обе культуры. Так Греция больше никогда не будет захвачена, а персов никогда не попытаются уничтожить или эксплуатировать. Нам нужно новое поколение, Гефестион, которое не будет слепо считать, что одна культура лучше другой, но будет стараться работать на благо обоих народов. Подумай, что это значит! Две великие нации, объединённые благодаря их детям!       Гефестион серьёзно посмотрел на него округлившимися глазами, встречаясь с ним взглядом. Александр замолк, не зная, как расценивать его реакцию.       В голове Гефестиона прояснилось. Он поставил блюдо с оливками и приподнялся на локте. Александр смотрел на него с сомнением.       Гефестион запечатлел мягкий поцелуй на губах Александра.       — Ты, — тихо сказал он, — самый большой дурак в целом мире.       Помрачнев, Александр коснулся его лица:       — Ты думаешь, это плохая идея?       — Что ты, я думаю, это прекрасная идея, — ответил он. — Типичная прекрасная идея Александра: утопическая, великодушная, грандиозная, крайне непрактичная и в высшей степени оптимистичная. — Он лёг на спину, устраивая голову между двумя подушками. Взгляд упёрся в фиолетовый навес, развевающийся на ветру. Повозка продолжала трястись по пыльной дороге.       — Думаешь, не получится? — спросил Александр.       — Нет. Я думаю, наши македонские военачальники обидятся, что ты хочешь, чтобы они породнились с теми, кого победили в битве.       — Почему? Персы оказались достойными противниками, и для нас должно быть честью вступить с ними в союз. Я собираюсь продолжить род Кира Великого, чтобы мои дети стали законными наследниками Персии. И я хочу, чтобы мои военачальники поступили так же.       — Боюсь, мне будет ой как непросто заставить македонцев согласиться с тобой.       Александр на секунду замялся с немного испуганным выражением лица.       — Тебе не придётся это делать. Я помогу.       Гефестион повернул голову и поймал его взгляд.       — С тобой они не станут спорить. Ты царь. Жаловаться они будут мне и попытаются сделать так, чтобы я тебя переубедил.       — Но почему? — не понимал Александр. Он подвинулся так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Гефестиона. — Это задумано как награда, как дань приложенным всеми нечеловеческим усилиям, символ статуса, того, что я считаю их равными себе и хочу разделить с ними свои надежды на лучшее будущее. Они должны быть довольны этим знаком того, что я думаю о будущем, о наследниках, о более стабильном образе жизни, в конце концов.       — Но они воспримут это вовсе как знак того, что ты не собираешься возвращаться домой.       Александр немного отстранился назад.       — Да, я ещё не собираюсь. Они могут отправиться домой, если хотят, но ведь у каждой невесты будет приданое, уж я об этом позабочусь. Это поможет хоть как-то обосноваться здесь.       — А что насчёт тех, у кого уже есть жёны или возлюбленные? Таис, например? У них с Птолемеем трое детей. Они вряд ли одобрят персидскую жену.       — Но это же договорные браки, а не по любви. Надеюсь, конечно, что со временем они превратятся в союзы, полные уважения и понимания. Что может быть лучше для наших людей, чем понять сердца и умы тех, кем они командуют, благодаря расположению их женщин?       Гефестион посмотрел на него с ноткой печали.       — Александр, как ты сможешь донести до персов, что это не унижение для них? Что их дочери и сёстры не будут проданы в рабство как гаранты их хорошего поведения? Как ты сможешь донести до этих девушек, что их не отдают злым иноземцам в качестве военных трофеев?       Александр молча рассматривал Гефестиона своими большими, блестящими глазами, что медленно смягчились нежностью, а губы изогнулись в лёгкой улыбке.       — Ты прекрасно с этим справишься, — тихо сказал он.       Со стоном отчаяния Гефестион перевернулся и зарылся лицом в подушки.       — Точно-точно, — стоял на своём Александр, не очень-то встревоженный его реакцией. — Потому что ты можешь поставить себя на их место. Потому что ты можешь понять их, можешь доказать им, что это лучший вариант развития событий.       — Единственный вариант, ты имеешь в виду, — пробормотал Гефестион в подушки.       — Нет, я не буду никого заставлять насильно, — возразил Александр. — Как царь я могу сообщить свою волю, но я не могу уговорить их, если они не хотят. А вот ты можешь. Тебе просто нужно уверить их, что для меня это не что иное как жест примирения.       — Александр! — воскликнул Гефестион, приподнимаясь на локтях. — Ну и неугомонный же ты! Почему ты не можешь просто расслабиться и отдохнуть?       — Мы сейчас отдыхаем, — невозмутимо ответил он.       Гефестион охнул и уронил голову в подушки.       — Ты меня в могилу сведёшь, — простонал он. — Я хочу домой.       — Это же не так? — удивился Александр.       — Нет, конечно, — сказал он так, словно тот сморозил глупость. Он повернул голову и взглянул на Александра сквозь упавшие на глаза пряди волос. — Но мне хочется хотя бы раз за последние пять лет просыпаться в одном и том же месте больше четырёх дней подряд.       — Мне тоже, и скоро станет легче, обещаю, — серьёзно ответил Александр. — Теперь, когда империя в безопасности, будет время всё уладить, устроиться и подумать о воспитании детей. И я хочу, чтобы все македонцы пожали плоды своих трудов и увидели, ради чего всё это было: ради будущего.       — Ты хочешь, чтобы все были как ты.       — Да! Они все мои братья, и ты тоже. Мои братья по оружию, которые заслуживают всех на свете наград, а главное, счастья. Я хочу, чтобы они были равны мне по богатству и почестям, потому что они все герои.       — Если ты скажешь им это, возможно, они согласятся взять в жёны персиянок.       — Скажу. И я планирую узаконить союзы всех солдат, у кого есть любимые женщины и дети, и даровать им богатства.       Гефестион откинул длинные пряди с лица.       — А кто займётся организацией этой массовой свадьбы?       — Я поручу это Харесу и Багою, — улыбнулся Александр. — Им понравится бегать туда-сюда и суетиться, как наседки.       — Я не буду жениться в окружении блёсток и мишуры, — отрезал Гефестион.       Александр засмеялся:       — Я скажу им держать себя в руках. Сделать всё празднично, но сдержанно и прилично.       — Александр, а где мы найдём сотню девушек благородного происхождения?       — О, это просто, я думал об этом. Многие благородные семьи уже в Сузах. Некоторые из них перебрались сюда из Персеполя после того, как мы сожгли дворец. С Кратером много семей персидских военачальников, а ещё семьи всяких мятежников вроде Бесса и Спитамена. Да и можно послать в Вавилон за другими. У Барсины тоже две дочери брачного возраста. Многие уже согласились…       Издав протяжный стон, Гефестион перевернулся на живот, потянулся и спрятался в подушках.       Александр слегка коснулся его лопатки:       — Не засыпай.       — Я не засыпаю, — пробурчал тот. — Ты говори, я послушаю. Просто дай мне ещё один день отдыха, Александр, и тогда, обещаю, я сделаю всё что захочешь. Я пробегу до Марафона для тебя, только ещё один день.       Спустя несколько мгновений Александр сказал, понизив голос:       — Думаю, я ещё выплачу долги за всех наших людей. Начнём с чистого листа.       — Хорошая мысль.       — Так они, наверное, больше захотят остаться служить и идти дальше в Аравию.       Александр поймал себя на том, что уже не думает об Аравии и свадьбах, глядя на то, как Гефестион с закрытыми глазами лежит среди подушек.       — Аравия? — промычал полководец.       — В конечном счёте да. Через пару лет. Сначала надо многое привести в порядок. Управление империей, например.       Александр протянул руку, пропустил волосы Гефестиона сквозь пальцы и положил ладонь на его затылок.       А ведь он почти потерял Гефестиона в пустыне. Он вошёл тогда в его душную и жаркую временную палатку в конце дня, чтобы разбудить для долгого перехода в более прохладные ночные часы, и на секунду сердце остановилось от мысли, что он мёртв. Он лежал на своём спальнике, высохший, худой, в пыли и такой неподвижный, что Александр не видел, как он дышит. Он смотрел на него, замерев в неверии, пока не заметил неровно бьющуюся венку на шее.       Разбудить Гефестиона было трудно, и, когда Александру это наконец удалось, тот выглядел растерянным. Александр отдал ему большую часть своей порции воды. Гефестион не открывал глаз, и сначала ему было тяжело глотать, но Александр терпеливо вливал воду в его горло, а потом опустил его голову обратно. Вскоре его глаза открылись, но он, казалось, не понимал, что попил воды. Он посмотрел на Александра, не узнавая, с бессмысленным смирением; у Александра ушло несколько минут на энергичные уговоры, прежде чем он наконец пошевелился.       Ноги едва не подкосились, когда он встал, всё ещё не говоря ни слова. Он всё-таки потерял равновесие, и Александр поддержал его. Тогда он произнёс:       — Спасибо, — и нетвёрдой походкой вышел в черноту ночи.       В то адское время Александр мог лишь беспомощно наблюдать, как Гефестион с каждым днём слабеет и угасает. Он продержался на одной только силе воли, пока они наконец не добрались до плодородных земель и не начали достаточно есть и пить, посылая гонцов за любой провизией, какую те могли найти.       Александр до сих пор не знал, осознавал ли Гефестион, что был на волоске от смерти. Его аппетит ещё не до конца вернулся, да и Александр не был уверен, что он нормально спит.       — Ты заснул? — раздался голос из вороха подушек.       Александр наклонился к Гефестиону и прошептал:       — Мне жаль, что с Гедросией так вышло. У нас на удивление хорошо получилось провести армию, мы планировали всё как могли тщательно, но всё равно зря я выбрал этот маршрут. Прости меня за все страдания.       Открыв глаза, Гефестион сказал:       — Ты тоже страдал, и побольше других, учитывая твоё ранение в грудь и то, как ты переживал за всех. Я знаю, ты пропустил через себя каждую смерть.       — Да ладно, я крепкий орешек. Пустыни маловато будет, чтобы меня убить, — улыбнулся Александр и поднял руку, начиная накручивать волосы Гефестиона на пальцы. — Тебе нужна жена, чтобы ухаживать за тобой, баловать и распутывать эти космы.       — Тебе тоже. Скоро мы встретимся с Кратером, и у тебя будет Роксана, чтобы заботиться о тебе.       — Я не видел её четыре месяца.       Гефестион не понял по голосу, скучал он по ней или нет.       — Как думаешь, она будет ревновать, если ты женишься на Статире? — спросил он негромко.       — Да. Даже не сомневаюсь. — Александр сосредоточился на пряди волос Гефестиона, зажатой между его пальцев.       Тот улыбнулся:       — У тебя большое сердце. В нём хватит места и для неё. — Он глубоко вздохнул и поменял позу, оперевшись на локти. — Как ты это делаешь, Александр? — недоумённо спросил он.       — Делаю что?       — Даёшь мне столько энергии. Я чувствую себя таким бодрым, что могу горы свернуть.       Александр засмеялся.       — Можем пойти погулять. Посмотреть, как там остальные.       — Нет, если честно, я… возбуждён. — Он покосился на Александра, медленно расплываясь в улыбке.       — Я не буду ничего делать на виду у всех солдат моей армии, — со смехом воспротивился Александр.       — Они почти все пьяные, не будут возражать. И у нас есть много одеял. Или я могу как бы невзначай завернуться в одеяло у тебя на коленях…       — Отстань! Не смей! — хохотал он, отталкивая Гефестиона.       Но тот не сдался и прижал бёдра Александра к платформе своими, после чего поцеловал его, долго и глубоко. Царь откинул голову на подушки, впитывая тепло и близость Гефестиона, который погладил его по щеке, и Александр накрыл его руку своей.       Гефестион разорвал поцелуй и серьёзно посмотрел на лежащего под ним Александра.       — Я бы умер за тебя, — тихо признался он.       Александр открыл было рот, чтобы возразить, но Гефестион коснулся кончиками пальцев его губ, заставляя молчать.       — Вдруг я забыл сказать это раньше, — продолжил он. — Дело не во власти, не в славе и не в богатстве — дело в тебе, в том, чтобы служить тебе; вот что помогает мне выдержать что угодно. — Он не отрывал глаз от Александра. — Просто хотел сказать это на случай, если другой возможности не будет.       — Я не достоин этого, — прошептал Александр, чувствуя, как слёзы жгут глаза.       — Ты достоин. Ты посвятил всю свою жизнь тому, чтобы заслужить любовь и преданность мужчин и женщин. Ты готов подарить им весь мир, и они знают это, иначе все смерти были бы бессмысленны.       — Я… — хрипло начал Александр.       — Тс-с, — оборвали его. — Чего ты так расчувствовался? Знаешь, я понимаю, чего ты хочешь добиться этими свадьбами, и, хотя я думаю, что эта затея обречена на провал, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе достичь своей цели.       — Не сомневаюсь, — обрёл дар речи Александр.       — Да, а теперь я лучше, наверное, слезу с тебя, потому что я слышу голоса Лисимаха и Селевка, так что мы скоро окажемся не одни.       Гефестион отодвинулся, и Александр сел прямо, украдкой вытирая глаза. Птолемей, Селевк и Лисимах забрались к ним.       — Перестаньте, вы двое, — весело сказал Птолемей. — Мы всё видели.       — Мы совершенно невинны, — пожал плечами Гефестион, вставая на колени. Он выудил из-под подушек соломенную шляпу и нацепил на голову.       — Абсолютно, — подтвердил Александр, пряча улыбку за бурдюком.       — Пойду погуляю, — сказал Гефестион, вылезая из повозки. — Мне надо планировать свадьбу.       — А? — не понял Птолемей. Он забрал ёмкость у Александра и отпил немного. — Куда он собрался?       — У меня есть идея, — просиял Александр.       — О. Ясно.       — Я хочу, чтобы все женились.       — На ком? — спросил Лисимах, беря вино.       — На персиянках.       — Зачем это нам? — поинтересовался Селевк.       — Сейчас объясню… — начал Александр.