Реальность

      Темно. Было тихо. — Где…я? — спросила сама себя девушка, открывая глаза.       В помещении, где наша героиня находилась, было темно, настолько, что дальше своих рук она больше ничего не видела. — Эм… Ханако-кун? — тихо спросила девушка.       Нене стало не по-себе, она судорожно начала вспоминать, что произошло. — Я помню, что услышала от Коу-куна, что умру в этом году, а потом…точно! Ханако-кун же запер меня в клетке!       Девушку как осенило: — А где сам Ханако?       Хоть Яширо ничего и не видела, зато другие чувства у неё обострились, например, слух. И только теперь она поняла, что находится тут не одна. — Кто здесь? — похлопала глазами девушка, огдядывая все вокруг в попытках разглядеть следившего за ней.       Нене было страшно, на секунду она подумала, что это сон. Однако, ущипнув себя, поняла, что не спит. И вдруг, из угла послышался женский голос: — Ооо…ты проснулась так быстро. Не ожидала, честно!       Хоть света по-прежнему и не было, Яширо смогла понять, а точнее предположить, что девушке, заговорившей с ней, было около 16-18 лет.       Нене стало не по себе, её бросает в дрожь, хотя она и пыталась вести себя увереннее. — К-кто ты?! — воскликнула Яширо. — Ой, как громко. Пожалуйста, не могла бы ты вести себя немного потише?       Сразу, после ответа незнакомки, появился свет. Под ним Нене наконец-то смогла увидеть того, кто с ней разговаривал, а ещё то, что незнакомка находилась по ту сторону решётки.        Наша героиня уже хотела кое-что спросить, однако, не успев сказать и слова, тут же её перебили, девушка, казалось милой, с радостной улыбкой на лице. — Ух ты! Так вот как ты выглядишь…       Улыбка незнакомки резко переросла в серьёзную мину, с которой она продолжила. — Нене Яширо.       Сказать, что от страха Яширо сейчас лишиться последних дней жизни — ничего не сказать. — Ты кто? — единственный нормальный вопрос, пришедший в голову Яширо, был этот. — А? Ой, прошу прощения, что не представилась. Я — Четвёртая Школьная тайна. — А? Сидзима-сан из комнаты искусств? — О, верно! Видимо, ты знакома с моей легендой, — протянула Сидзима.       На лице у художницы снова появилась улыбка, которая не дала покоя её собеседнице. — А, эм… Сидзима-сан…       Снова ей не удалось сказать задуманное, любит же Четвёртая перебивать. — Можно просто Мэй! — поговорила художница. — Эм… Мэй, где Ханако-кун? — наконец спросила Нене.       Художница, держа в руках альбом и ручку, что-то рисовала, стараясь сделать вид, что не слышит девушку. Нене решила повторить: — Мэй?.. — Да слышу я. Просто была занята. Седьмого больше нет, — поговорила собеседница, улыбнувшись уголками губ.       Эти слова немного насторожили Яширо. — К-как нет? — спросила девушка, надеясь, что сказанное было шуткой. — Буквально сразу после того, как привёл тебя сюда, — пояснила Мэй. — Он…бросил меня? А как же Коу-кун?! — не поняла Яширо. — Это парнишка с «трезубцем»? Он тоже покинул это место…- хмыкнула Сидзима-сан. — П-покинул? Но…его вы тоже планировали тут оставить! — стояла на своём девушка.       Сидзима резко оторвалась от своего альбома, посмотрела на часы и сказала: — О, уже пора.       Мэй подошла к клетке, где сидела Нене, достала ключ и без слов, просто открыла дверь. Яширо тоже молчала. — Мы решили, что вдвоём с ним вы слишком умные и догадливые, поэтому здесь останешься только ты одна во избежание проблем, которых Благородный Седьмой допустить, ну никак, не хочет, — сказала художница. — Что? Тогда почему ты меня отпустила?       Мэй молчит, показывая только ехидную улыбку, а это означает… — Уже слишком поздно. Этот мир завершился, поэтому ты не сможешь вернуться.       Нене шокирована словами Четвёртой, а взгляд девушки был направлен «в никуда». — Что? — тихо переспросила она сама себя.       Художница, как будто не услышав, потянулась. — Ну и мне пора возвращаться. Я выполнила свою задачу.       Сказанное Сидзимой быстро вернуло нашу героиню в реальность, и та, схватив своими тоненькими ручками воротник Школьной тайны, спросила: — Если ты собираешься возвращаться, значит, выход всё-таки есть, да?       На данную грубость, которая была неожиданной, как для самой Яширо, так и для Мэй, художница лишь ухмыльнулась. — А кто сказал, что я настоящая Сидзима? — усмехнулась художница, и с этими словами тело «Мэй» дало трещину, и в ту же секунду развалилось, оставив за собой только эхо. — «Как же так, — подумала Яширо, осматривая осколки тела Сидзимы. — И что же теперь?»