My bloody harlot

      Белые титры медленно ползли вверх по черному экрану. Мрак комнаты разрезал лишь свет от экрана ноутбука и пробивающийся сквозь окно белый луч фонаря. За стеклом бешено кружились снежинки, сбивающиеся в мягкие пушистые хлопья, цепляющиеся за тонкие темные ветви голых деревьев, за тянущиеся километрами провода, отклеившиеся уголки рекламных объявлений, шершавые бетонные стены домов, и, наконец, тонким покрывалом оседающие на грязный, погрязший в зимней слякоти Нью-Йоркский асфальт. Удивительная погода для последнего месяца зимы. Тихий голос утонул в звуке, исходящем из колонок, вместе с ним нарушая тишину февральского вечера.        —Черт, так много крови, — прошептал Джи, ставя миску, в которой некогда лежал попкорн, а сейчас остались лишь золотистые неготовые зерна, на кофейный столик. Старый, ранее мягкий и пушистый, а сейчас уже потертый, со сбитым в колтуны ворсом плед упал с колен парня на пол. Стекло миски звонко ударилось о стекло столешницы, от чего сидящий рядом Фрэнк едва уловимо поморщился. Он любил тишину и до сих пор не понимал, почему согласился на столь громкий, наполненный криками фильм.        — Ты сам выбрал этот глупый ужастик, Джи, — пробубнил Фрэнк, ставя на паузу титры, прикрывая раздраженные глаза и наслаждаясь секундой тишины.        — Он не глупый! У старых ужастиков своя атмосфера, — неожиданно резко воскликнул Джерард, от чего Фрэнк нахмурил брови, почти незаметно сжимая губы, — И он пришелся очень кстати к сегодняшнему празднику, — утихнув, он оглядел комнату, увешанную пестрящими разными оттенками розового бумажными гирляндами, расклеенными по всем вертикальным поверхностям сердечками с приторно-романтичными надписями, а огромный слащавый медвежонок на холодильнике нелепо улыбался своей мохнатой и источающей вселенскую любовь улыбкой. Да, Джи явно перестарался с украшениями, — Тем более, эта кровь даже заводит, — парень резко сменил тон, обволакивая свои слова тихим, глубоким голосом.        Соблазняющим              Фрэнк резко посерьезнел. Он уже наверняка знал, к чему клонит Уэй. И он хотел, да, безумно хотел, но знал, с каким трудом Джерарду каждый раз удается решиться на это вновь.        — Ты уверен, Джи? — с волнением в голосе спросил Фрэнк. Воображение уже рисовало непристойные картины, от чего глаза подернулись легкой пеленой возбуждения, а лицо сидящего рядом красноволосого немного расплылось, — Ты не должен делать этого, если не хочешь, ты ведь…              Договорить Фрэнку не дали. Костлявый локоть легким, слабым, почти невесомым движением врезался ему в бок, отчего Айеро резко и шумно выдохнул, чуть закашлялся от удивления и мотнул головой. Темная вьющаяся прядь челки соскользнула на лицо, забиваясь в рот, и пока он отплевывался от надоедливых волос, Джерард перегнулся через спинку дивана, позволяя футболке задраться, открыть темную ткань боксеров, облегающих ягодицы, оголить ямочки на пояснице. Тонкая, бледная, словно бумажная кожа, покрытая россыпью родинок, обтянула каждый позвонок, каждое острое ребро. Казалось, что это нежное, молочное полотно кожи сейчас порвется о худобу парня. Он пошарил руками под диваном и выудил оттуда небольшую красную коробочку, немного испачканную в пыли. Подув на нее и помахав в воздухе рукой, словно разгоняя пылинки, Джи протянул коробочку Фрэнку.        — Уверен. Я хочу, чтобы ты поиграл со мной. Так как ты любишь. Так как играем только мы. Я хочу тебя, — прошептал он.              Коснувшись щеки Фрэнка изящными, почти прозрачными пальцами, Джерард переместил руку на шею и притянул его к себе. Короткие волоски на затылке кололи пальцы, горячее шумное дыхание, вырывающееся из приоткрытого влажного рта, смешивалось с его собственным, блестящие черные зрачки расширились, почти закрывая собой отливающую темно-оливковым цветом радужку.              Сердце на мгновение замерло. Такой горячий. Он может смотреть на него вечно.              Острый кончик языка игриво пробежался по мелким жемчужным зубам, и Джи неспешно, аккуратно, уверенный в своей неряшливой неотразимости, мазнул сухими, обветренными на зимнем холоде, но жаждущими губами по губам Фрэнка. Легкое касание, как смакование изысканного вина для сомелье, он даже сейчас был художником, кладущим первый мазок на девственно чистый холст. Облизнув свои губы, убирая сухость, Джерард вновь коснулся тонких, изящных губ, провел по ним языком, чувствуя масляный привкус медовой гигиенической помады. Айеро, наконец, почувствовал это прикосновение. Словно горячая искра, отлетевшая от углей, коснулась его губ. Он запустил руки под футболку красноволосого, крепко сжимая хрупкую талию, чувствуя под напряженными пальцами косточки ребер, провел пальцами по позвоночнику, пересчитав каждую косточку и вызывая волну мурашек, коснулся резинки белья и неожиданно впился ногтями в мягкую кожу, приоткрывая рот и позволяя наконец чужому языку проникнуть внутрь, сплестись со своим. Джи метался внутри его рта, проводя кончиком по ребристому небу, сталкиваясь зубами и с жадностью втягивая его нижнюю губу, вновь прокусывал ее, так что резкий импульс боли прошибал Фрэнка, на секунду отрезвляя, но припухшие губы, так отчаянно страстно целующие его, не позволяли думать ни о чем другом кроме горячего языка и солоноватого металлического привкуса крови, мелкие капли которой сочились из прокушенной губы.       Медленно, словно дразня, с влажным звонким чавканьем отстранившись и наблюдая за тонкой ниточкой слюны, повисшей между их губ,Фрэнк подрагивающей татуированной кистью забрал подарок, потянул за кончик бледно-розовой ленты, с тихим шуршанием открыл крышку. На блестящей атласной подушечке лежал маленький складной нож с матовой антрацитовой рукоятью и переливающимся, словно стрекозиное крыло, лезвием. У парня перехватило дыхание. Он медленно провел пальцем по холодному лезвию, зная, что убеждаться в остроте не имеет смысла. Взял его в руку, обхватывая шершавыми пальцами рукоять и наслаждаясь прохладой и тяжестью металла. Прикоснулся подушечкой пальца к кончику острия, где тотчас же проступила блестящая бусинка, мгновенно растворившаяся на горячем мокром языке. Резко схватил Джерарда за волосы, погружая пятерню в алые пряди, кровавыми волнами обволакивающие его руки в полумраке комнаты, больно потянул, заставляя поморщиться и болезненно выгнуть шею, обнажая спрятавшийся за широким воротом футболки острый кадык.        — Хочешь? — настороженно-ласково, умело прикрывая нарастающее желание, спросил Фрэнк. — Да…        Айеро прищурился и кивнул, одной рукой умело и бесшумно складывая нож.        — Тогда наверх. Быстро.       

***

             Темная душная спальня с большой помятой кроватью встретила их потоком спертого воздуха, приветливо впустив в свой полумрак. Джерард плавным, женственным движением стянул с себя непомерно большую ему футболку, закидывая ту куда-то в угол, и опустился на голубое шелковое покрывало, облизываясь и кончиками пальцев пробегаясь по члену сквозь ткань боксеров.       Лишь мысли о этой игре заводили, а сладостное предвкушение тягучей струйкой заливалось в легкие, мешая дышать.       Боже…       Никто не знал о их маленьком секрете. Никто не понял бы. Это действительно лишь их игра, грязная тайна их спальни.       Фрэнк оглядел Джерарда, расположившегося на покрывале, и довольно ухмыльнулся.        — «Он особенно красив, когда возбужден», — промелькнуло в его мыслях.              Он медленной походкой направился к тумбочке, открывая первый ящик и вытаскивая оттуда кожаные наручники с длинной цепочкой. Фрэнк приковал его руки, перекинув цепь наручников через спинку кровати. Стянул штаны и водолазку, открывая взор на татуировки, которые Джи так любит покрывать поцелуями, кажущиеся угольно-черными в вязкой духоте комнаты и удобно опустился на его бедра. Возбуждающий звук щелчка выкидного ножа заставил Джи закусить губы, покрываясь мурашками и разглядывая, как Фрэнк совершенно безумным взглядом, подернутым пеленой предвкушения их игры жадно смотрит на него, вращая в пальцах одной руки нож, поблескивающий и отражающийся в огромных возбужденных зрачках        — Ты ведь помнишь? Мы оба имеем право все закончить, если что-то пойдет не так, если твоя фобия...        Джерард улыбнулся, перебивая        — Да, Фрэнки, конечно.              Фрэнк кивнул, снова ловко провернул нож между пальцев и опустил острое лезвие на кожу под ключицей Джи, надавливая и проводя линию. На бледной, цвета слоновой кости коже появились первые несколько алых бусин.        Потрясающий контраст              Джерард привычно не шелохнулся, просто напрягся, чувствуя, как холодный металл лезвия касается его кожи и то, как проступившая кровь щекотно сбегает по коже, оставляя полупрозрачную дорожку, касается соска и останавливается. Фрэнк завороженно, пристально следил за каплей и, склонившись к груди, собрал языком кровь, проходясь шершавой поверхностью по оставленной каплей дорожке, вылизывая сосок. Он прикусил губу, почувствовав вкус крови во рту, надавливая зубами на место укуса Джерарда, зажмуриваясь, не давая себе начать стонать раньше времени. Он сделал еще два тонких пореза, один на едва виднеющихся за туго натянутой кожей мышцах пресса, второй — на ребрах. И каждую краснеющую царапину он тщательно вылизал, чуть втягивая кожу в рот. Это безумно, одурманивающие и именно так хорошо, как хотел Джерард. Ему нравился яркий металлический запах крови, смешивающийся с духотой и запахом предстоящего секса, и боль от порезов, и то, как Фрэнк касается свежих ран губами, оставляя блестящие следы от слюны. И он знал, что это ощущение останется с ним на несколько дней. Знал, что одежда будет касаться свежих порезов, едва покрывшихся коркой запекшейся крови и отдавающихся сладкой болью на любое касание, и это сведет его с ума. Он тихо простонал и сжал руки в кулаки, когда лезвие легко, едва касаясь сдвинуло ткань белья и скользнуло по изгибу его бедренной кости, оставляя длинный неглубокий порез        — Боже… да, — он выгнулся, сильнее прижимаясь к горячим губам Айеро, так жадно втягивающим выступившую кровь и не давая ей стечь, вылизывающим все до капли, ерзая в своих путах и отчаянно желая Фрэнка. Успевшее нагреться лезвие снова коснулось кожи над соском, обжигая прикосновением. Джерард зажмурился, продолжая чувствовать, как Фрэнк пачкает пальцы в крови, и что-то пишет или рисует на его теле. Он точно знал, что начнется с витых узоров, которые засохнут коричневыми чешуйками на его животе. Фрэнк ещё раз провел теплым шершавым языком по порезу на бедре, стянул боксеры с Джи, по-прежнему продолжая виртуозно вращать нож в руке и провел лезвием по своей ключице, тонкий и невесомый порез. Он склонился, оставил дорожку из влажных невесомых поцелуев от плеча до уха, легко скользнул ладонью по затылку Джерарда, прижимая его голову к себе. Тот прильнул к порезу, как голодный вампир. Почему-то отчаянно желая избавиться от наручников, опрокинуть Фрэнка на спину и вдоволь наглотаться соленой крови. Сделать ему больно. И в тоже время хорошо. Фрэнк отстранился, мягко разводя колени Джи.        — Ты готовился, — с наслаждением прошептал Фрэнк, увидев кончик черной пробки в Джерарде.              Он открыл ящик тумбочки, нашарил в нем презерватив и бутылочку смазки. Фрэнк нарочно медленно открыл пакетик из фольги и раскатал презерватив по члену, пока Джерард изнывал от желания, выгибаясь под ним и стряхивая кровавые капли на постельное белье.        — Фрэнки... Пожалуйста... — всхлипнул Джи, подаваясь бедрами вверх.              Фрэнк полубезумно улыбнулся, обнажая зубы, с пошлым чпоком вытащил пробку, с удовольствием смотря на то, как Джерард открыт для него, выдавил лужицу смазки на пальцы и огладил колечко мышц, понимая, что тот и так готов, и медленно толкнулся. Джерард вновь всхлипнул, тут же замолкая, потому что Фрэнк сильно сжал его шею, продолжая неторопливо двигаться. Баланс страха и наслаждения был настолько тонко подобран опытом и выверен, что Джи едва мог соображать. Ему казалось, что Фрэнк вот-вот забудется и задушит его к черту.        — Ты очень горячий. Иисусе, охрененно горячий… — прохрипел Айеро.              Он разжал его горло, перехватывая за подбородок, вталкиваясь двумя пальцами в рот, скользя по языку и небу. Джерард сжал зубы на пальцах, сверкая глазами и резче вскидывая бедра, перехватывая затуманенный взгляд Фрэнка. Тот был на грани. Свободной рукой он обхватил член Джерарда, быстро лаская. Джи выдохнул, сжался на члене, и, вскинув бедра, толкнулся вперёд, насаживаясь до конца, чувствуя разгоряченной кожей стриженный лобок, так сильно и охрененно, что перед глазами поплыли белые пятна, и головокружительный оргазм накрыл его с головой. Он тяжело дышал, почти задыхаясь, чувствуя, как Фрэнк пульсируя в нем и скользя пальцами по его худощавому телу, смешивая сперму и начавшую сворачиваться кровь из порезов, тоже кончает с протяженным гортанным стоном. Он медленно выходит, снимает презерватив, завязывает его и куда-то кидает, падая на кровать рядом с Джерардом и тяжело дыша. Пот стекает по виску и прячется в мокрых волосах. Слышится шорох бумаги, а после фильтр сигареты толкается в его губы. Щелчок зажигалки, глубокая затяжка, и сизый дым заполняет помещение. Джерард сладко затягивается и проводит тыльной стороной ладони по бедру Фрэнка. В тишине раздается ласковый шепот.        — С четырнадцатым февраля, Фрэнки