Стакан молока и пончики

      Есенин вот уже три года работает самым обычным официантом в небольшом кафе Москвы и любит эту работу всем сердцем. Заведение находится на первом этаже одного из жилых домов. Здесь очень мило и уютно. Бетонные стены были покрашены в белый и задекорированы под кирпич. В каком-то спонтанном, но от этого только более красивом порядке расставлены деревянные столы из какого-то светлого дерева. А около них чередуясь стоят серые и белые кресла. На окнах висят белые гардины и серые, немного светлее кресел, шторы. Также по всему помещению тут и там расставлены различные живые цветы в горшках и вазах, а на потолке висят несколько ламп.       Кафе не было супер популярным, но и от недостатка посетителей не страдало. Как-то раз здесь даже праздновала свадьбу пара, которая познакомилась здесь. Конечно, это кафе имело своих постоянных посетителей, каждого из которых Сергей знал и считал своими приятелями. Взять хотя бы Марину Цветаеву, которая, несмотря на её очаровательный внешний вид и завораживающий внутренний мир, до сих пор была одинока. Она обычно приходила в кафе во время обеденного перерыва на работе. Наверное, только её Есенин мог назвать подругой. И всё равно, что его коллега Анатолий Мариенгоф считал, что у Серго с этой дамой что-то было. Ему-то Марина вряд ли расскажет о своих предпочтениях в спутниках жизни.       Иногда, во время каких-то праздников, Есенин читал свои стихи перед посетителями, которые постоянно после говорили о его врождённом таланте. Однажды на Новый год ему даже подарили небольшой букет. Это была пожилая пара, которая иногда завтракала в их кафе.       И всё было мирно и спокойно ровно до тех пор, пока одним пасмурным днём колокольчик над дверью не зазвенел, оповещая о новом клиенте. В дверях стоял довольно высокий парень. Он был очень коротко подстрижен, одет был в жёлтую толстовку и самые обычные синие джинсы, а ноги были обуты в белые кроссовки. Парень несколько минут оглядывал кафе в поисках места, и всё это время Есенин так смотрел на него, будто увидел божество. Было что-то в нём притягательное и загадочное.       Очнулся блондин только когда его в бок локтём ткнул Толик, намекая на то, что нового посетителя нужно обслужить. Как оказалось, парень уже сидел за своим столиком около одного из окон и изучал меню, которое ему успел подать Мариенгоф. Тряхнув головой, чтобы привести себя в чувства, Есенин поспешил к посетителю.       -Что-нибудь уже выбрали? -спросил Сергей с вежливой и, как никогда, искренней улыбкой, но парень даже и головы в его сторону не повернул, продолжая изучать меню.       -Да, мне, пожалуйста, яичницу из трёх яиц и один домашний компот, — всё также не поднимая головы, сделал свой заказ парень.       -Итак, яичница из трёх яиц и один компот, -продублировал заказ Есенин и только тогда был удостоен взгляда нового посетителя. И, о Боже, эти идеально коричневые глаза так и манили в свой омут. В них хотелось утонуть.       -Да,-простой ответ смог вернуть Есенина на землю, где пялиться не было принято. Развернувшись на пятках, парень как можно скорее и незаметнее удалился на кухню. И вряд ли он мог заметить, что Маяковский провожал его внимательным и изучающим взглядом.       Через пять минут на стол приземлилась тарелка яичницы и стакан насыщенно-красного компота. Владимир принялся за еду, а Есенин поторопился обслуживать новых посетителей. Но все его мысли были заняты только этой глыбой, сидящей около окна и наблюдающей за людьми, которые проходили мимо. И когда брюнет попросил чек, Есенин, забирая всё со стола, не смог удержаться.       -Скажите, пожалуйста, как вас зовут? -Серёжа и сам не заметил как фраза была сказана. Посетитель ничуть не удивился.       -Владимир. Владимир Маяковский, -и то, как он произносит своё собственное имя сводило с ума. Кажется, никто не может так правильно и гладко произнести «Владимир».       Когда Маяковский покинул кафе, Есенин только и мог надеяться на то, что Володя заглянет сюда ещё хотя бы разок. И видимо высшие силы услышали такую простую и скромную просьбу. Владимир заходил практически каждый день в разное время, но заказы его были неизменны. Иногда он заказывал яичницу, иногда-борщ или суп с тефтелями, пару раз-салат с огурцами и помидорами, несколько раз-мясные блюда. И не было ни дня, когда бы Мариенгоф не подколол Сергея насчёт нового посетителя, которого блондин постоянно обслуживал лично и никому не позволял приближаться к Маяковскому.       Одно только не радовало парня-разговор никак не клеился, и что-то другое, кроме имени и предпочтений в еде, он узнать не мог. И никогда Есенин не признается, что он стеснялся и немного боялся этой глыбы, которая была почти на двадцать сантиметров выше него.       Так прошло несколько недель, в течение которых Цветаева удосужилась чести быть для Есенина тем другом, который знал всё про того человека, который ему нравится. Она постоянно твердила Серёже, что нужно просто заговорить с Владимиром, но тот лишь отвечал, что он не самоубийца и лучше прыгнет с крыши. Небольшой победой было то, что в один из дней, когда Есенин читал некоторые свои новые стихи, в кафе зашёл Маяковский и не отошёл от двери до тех пор, пока парень не закончил. Позже, когда Сергей принёс счёт произошло следующее:       -Есенин, вы чертовски талантливы, — глядя глаза в глаза, сказал Владимир, и в его словах не было и грамма фальши.       -Спасибо, — только и мог тихо прошептать блондин, после чего поспешил удалиться за кассу.       И, может быть, их отношения так никогда и не сдвинулись с мертвой точки. Не произойди кое-что.       День с самого начала у Есенина не задался. Кто-то из соседей решил начать ремонт в пять утра, сломался электрический чайник, так что пришлось заваривать чай по-старому, пропала любимая синяя футболка с какой-то надписью на английском, и пришлось искать что-нибудь другое, по пути Сергея чуть не сбила машина, вылетевшая из-за угла. Повезло, что реакция у парня была хорошая. Когда же балалаечник добрался до кафе целым и здоровым, его ожидала полнейшая скука. Посетителей как никогда практически не было. Только какая-то женщина с утра быстро перекусила круассаном и латте.       И, как небольшой лучик в кромешной тьме, Маяковский в двенадцать часов заглянул в кафе. Он сел за тот же столик, что и обычно, и заказал молоко и пончики. Необычно и ново. За окном был июнь и невыносимая жара, поэтому некоторые окна были слегка открыты так, что можно было спокойно слышать, что говорили редкие люди на улице.       Когда поднос с заказом Володи был на руках Есенина, он не спеша шёл к нужному столику. И вот уже видно лицо и немного отросшие волосы Владимира, их разделяет лишь небольшой промежуток между соседними окнами.       -Эй, Есенин! -блондин останавливается и оборачивается к окну. Источник звука находится за пределами кафе, но стоит напротив окна, ровно напротив Сергея. На этот оклик оборачивается и Маяковский, который с некоторыми трудностями, но всё же мог немного видеть картину происходящего.       -Уже забыл про меня? -и в этот момент до Сергея наконец доходит кто стоит по ту сторону окна. От этого волнение накрывает с головой, и парень застывает, как статуя, смотря прямо в глаза неизвестному.       -Я вот про тебя не забыл, -кривая и устрашающая улыбка расцветает на губах парня, от которой сердце бьётся бьётся бьётся.-С годовщиной! -и в этот момент Есенин замечает нечто в руках неизвестного. Это нечто - камень и довольно большой. И он уже летит в окно.       Звук разбитого стекла, сердечный ритм слышен в голове, Серёжа может только зажмуриться, потому что двигаться невозможно. В темноте спокойно, а вокруг тихо. Когда же парень открывает глаза с титаническими усилиями, то видит разбитое окно, за которым никого уже нет, камень лежит в нескольких сантиметрах от Сергея. Сердце стучит так, что кажется вот-вот выпрыгнет, ломая рёбра. Владимир сидит за своим столом в шоке. А официант от такого испуга медленно оседает на пол, роняя поднос. Сидя в какой-то странной позе на полу, Сергей закрывает трясущимися от страха руками лицо, чтобы ничего не видеть. Он громко и рвано вдыхает носом, как на неожиданно кто-то поднимает его за плечи с пола.       -Давай, вставай. Здесь неудобно, - это Маяковский. Всё ещё не до конца придя в себя блондин не замечает как Володя усаживает его за свой стол и просит стакан воды и Мариенгофа, который выбежал на звуки.       Когда у Есенина в руках оказывается стакан, то Владимир посылает прочь другого официанта, заверяя, что справится сам. Вода пропадает из стакана за считанные секунды, а руки всё не перестают трястись, поэтому Владимир аккуратно их берёт и полностью прячет в своих. Смотревший до этого куда-то в пол Серёжа, переводит свой взгляд на присевшего рядом на корточки Маяковского. Через несколько минут руки перестают трястись, а сердце стучит в привычном ритме.       -А теперь рассказывай, кто это был, -полушёпотом говорит глыба, глядя в глаза балалаечнику.       -Это… Это был Клюев Николай, — немного дрожащим и хриплым голосом говорит Есенин.       -Хорошо, и что вы с ним не поделили? -продолжает свой мини-допрос Володя.       -Нет, нет… Он раньше, м, работал здесь… Тоже официантом.       -Ага… Продолжай       -Мы с ним типо встречались, - Сергей старался подбирать слова аккуратно, боясь, что Маяковский окажется гомофобом, но пока никакой отрицательной реакции не было. - Но это было скорее из жалости и вынужденно, чем по любви. Он обожал меня, приравнивал к божеству, а я ничего не мог ему сказать. Он был очень ревнив… И…Когда сюда устроился Анатолий, Клюев устроил такой скандал… Прямо в кафе… Как он только меня не называл и «неблагодарным», и «изменщиком», и…       -Не надо об этом… Что было дальше?       -Тогда было много посетителей, и он почти ударил меня, его кто-то оттащил, но он вырывался. Потом пришёл хозяин и сказал, что увольняет его… Тогда же он мне и сказал, что мы расстаёмся и всё такое… Он потом примерно год звонил, писал, преследовал меня… Я тогда даже думал переехать, но он вдруг пропал на год… И вот… Вернулся.       -А что он имел ввиду под годовщиной? -внимательно спросил Владимир, немного сильнее сжав руки Есенина.       -Мы расстались два года назад в этот день. И я не знаю, правда, зачем он опять вернулся, я, я не переживу, если он снова начнёт меня преследовать и…       -Тихо, тихо. Успокойся. Всё будет нормально. Если он будет преследовать тебя, ты спокойно можешь подать на него в суд или…-начал предлагать разные варианты Маяковский, но Серёжа его перебил.       -Не подам, у меня нет доказательств да и какое им дело до таких как я. Они только рады будут, что он меня пытается убить или что-то вроде этого.       -Ну, тогда я буду кем-то вроде твоего личного телохранителя, - и Владимир сказал это так спокойно, словно:"Небо голубое, а Земля круглая».       -Ты что?! -это было мало того, что неожиданно, так ещё и полным безумием.

***

      Конечно, не было ничего такого, что себе уже успел понапридумывать Серёжа. Маяковский просто узнал, когда у него заканчивается смена, и пообещал прийти к этому времени и проводить Сергея домой. За разбитое окно хозяин Есенина не погладил, но и увольнять не стал, узнав, кто это сделал. Поэтому в ближайшее время Клюева должны отыскать знакомые хозяина кафе, «мило с ним побеседовать» и попросить вернуть деньги за разбитое окно. Мариенгоф же только попросил ребят предохраняться и вести себя тише, за что Сергей его ущипнул в руку.       В шесть часов Есенин уже стоял около кафе и ждал Владимира. В какой-то момент он даже думал о том, что парень его обманул, как маленького ребёнка, и не придёт. Но не тут-то было. Оказывается, в типографии что-то пошло не так и Маяковскому пришлось немного задержаться на работе. Поэтому, когда невдалеке появилась знакомая макушка, парень расслаблено выдохнул. До дома Есенина идти минут десять-пятнадцать, но он был тем ещё хитрецом, из-за они петляли по дворам и улицам около двух часов, узнавая много всяких подробностей друг о друге, после чего балалаечник пригласил своего «телохранителя» на чашечку чая. Эта самая чашечка затянулась ещё на несколько часов. Поэтому, когда на часах было одиннадцать ночи, Маяковский заверил нового друга, что спокойно доедет домой на такси и непременно напишет ему, когда будет дома.       Так всё и было. Через двадцать минут после того, как Володю увезло такси, Серёженька получил сообщение:«Всё хорошо. Я дома. Спокойной ночи.»

***

      Через год Есенин наберётся смелости. Календарь подсказывает, что сегодня суббота, а часы тихонько шепчут время 22:10. Они вдвоём гуляют по парку, где, помимо них, ещё куча народу. Они идут молча. И для Владимира это молчание нормально и успокаивающе, но для Есенина оно беспокойно и, кажется, он может его порвать.       -Володя, -каким-то детским голосом окликает пока ещё друга Серёжа, останавливаясь. Один шаг и с головой в пропасть неизвестного       -Да? -возвращаясь назад на несколько шагов, потому что ушёл немного дальше из-за резкой остановки друга, Маяковский смотрел сверху на одни лишь кучерявую макушку.       -Я тебя, кажется, люблю, -глаза рассматривают плитку, а сердце замерло в ожидании, как и сам блондин. А на макушку легла знакомая рука и с нежностью потрепала рязанские кудряшки, а затем оставил в них лёгкий поцелуй.

***

      А после, на день рождения Маяковского, когда Сергей уедет в Константиново, Владимиру курьер принесёт посылку. А внутри будет записка.

Ты так тогда и не получил свой стакан молока и пончики;)

      А внутри будет молоко и самые вкусные пончики в мире.