Последствия и мораль

Сакура всегда была хорошей девочкой и является ей и сейчас, наверное. Смотря, какие факты говорят об этом. Она хорошо учится, красивая, воспитанная, в школе занимает пост заместителя президента, активистка, иногда ездит в приюты для животных, отвозит корм. Она хорошая девочка. Вот только не девственница ещё с 16 лет. Возможно, для её школы это вполне ещё нормальный возраст для потери девственности, но она ведь хотела по-другому… Харуно любила его с начальной школы, мечтая об их свадьбе в недалёком будущем. Она часто представляла, как они будут лучшей парой на выпускном балу, как потом, уже ближе к утру приедут к нему домой на его дорогой машине и у них будет секс. Первый, но самый лучший, который она будет помнить всю жизнь. Сакура любила Саске. Всегда любила и при любых обстоятельствах. Этот парень всегда был в центре внимания, из-за чего до Учихи иногда было трудно «дотянуться». В начальной школе он был чуть-чуть страшненьким, напоминал гадкого утёнка, впрочем такими же были и его одноклассники, из-за чего эдакая плешивость просто не бросалась в глаза. Он начал взрослеть раньше всех из парней, из-за чего всегда был выше всех в классе. Ближе к пятому классу Саске уже сам начал выбирать как его будут стричь и что он будет носить, из-за чего выглядел уже намного круче своих одноклассников. Его мама очень помогла сыну в его преображении, хоть и любила образ отличника и хорошего мальчика. И его преображение было настолько неожиданным, что многие девчонки сначала не могли в это поверить. Саске не мог быть так крут! А ведь мог?.. Можно подумать, что при родителях, работающих в полиции, ребенок будет прилежным и воспитанным, будто загнан в клетку, без возможности выйти — набедокурить, подраться. Впрочем, так и было. Саске никогда не попадал в драки, не пил и не курил, хорошо учился, не конфликтовал с одноклассниками, имел много друзей. Пока родители были живы. В конце шестого класса произошло то, чего он никак не мог ожидать — его родители умерли. Если быть точнее, их убили, и убили расчётливо и продуманно, из-за чего дело об убийстве Учих все ещё открыто, так как почти нет улик и отсутствуют подозреваемые. Так и получилось, что Саске остался без родителей вместе со своим старшим братом Итачи, которому только через месяц исполнилось восемнадцать. Летом Саске почти безвылазно сидел у психолога, пока его брат разбирался с документами, всякими выплатами (которые так же нужно было направить в нужное русло) и страховками. В тот момент Саске покупалось все, что он хочет. Проблема не в том, что до этого не было возможности, просто тогда все контролировала мама, которая не всегда позволяла Саске что-то дорогое, ведь он должен был понять, как трудно достаются эти деньги, а значит бережно относиться к тому, что уже имеет. Семья Учих всегда была при деньгах, а сейчас, когда пошли выплаты из-за погибших родителей, проблемы у них не было вообще. Саске было плохо. С новой приставкой, с заботливой тетей-психологом, с братом, который покупал все, что только можно пожелать. Ему было очень плохо. Рядом не было мамы, которая перед сном погладит по голове и заботливо поправит одеяло. Рядом не было отца, который хоть и был строгим, но все равно любил его. Рядом не было никого и одновременно были все со своими лицемерными фразами поддержки. Мир сузился до такой степени, будто он был внутри большого воздушного шара, а сейчас из него выкачали весь воздух. Саске не мог дышать, не мог двигаться, что уж говорить про то, что было невозможно разорвать чёртов шарик и выбраться наружу к людям, которые его любят, и которых любит он. Было одиноко, грустно, страшно, больно. Некоторое время Саске ходил в школу в просто ужасно подавленном состоянии. На него было больно смотреть. Учителя на протяжении месяца вообще не спрашивали его, на уроке они делали вид, будто его не существует, чтобы не расстроить мальчика плохими оценками. Постепенно Саске перестал носить школьную форму и соблюдать правила, потому что осознал, что ему все сходит с рук. Из образа хорошего мальчика с хорошем имиджем, он превратился в плохого с имиджем покруче. Рваные джинсы, черные рубашки, пирсинг языка и брови, почти постоянно растрёпанные волосы, которые он начал подкрашивать тоником, чтобы они были чуть синеватыми. Постепенно грусть сменилась смирением, а от прежнего плаксивого Саске не осталось и следа. Теперь существовал лишь четырнадцатилетний Саске Учиха, который выглядит довольно мрачно и даже по-своему опасно. Что было у него на уме, не стоило гадать. Теперь он совсем не проявлял слабости, быстро находил людей, с которыми у него завязывались не особо длительные конфликты. А все потому что Саске был сильнее. Не только физически, он теперь был сильнее морально, так как ему уже нечего было терять. Когда учителя заметили, что с хорошим мальчиком начало твориться что-то неладное — было уже поздно. Они потеряли его навсегда. У Саске появилось много поклонниц, потому что ну кому бы не понравился мрачный, немного пугающий и холодный парень, от чьего взгляда в жилах стынет кровь? В четырнадцать с половиной он потерял девственность с девушкой, что была старше него на два года. Это не были долгие отношения, так как дальше Саске пробовал все больше и больше девушек, не встречаясь с ними больше недели. Это было странно, но ему не нравилось, что девушки во всем ему потакали. Было скучно, что все были одинаковыми. Почти один и тот же вкус помады на губах, одни и те же разговоры, одни и те же улыбки. Они все были одинаковыми, хотя кичились тем, что не такие как все. Саске и Сакура дружили ещё с начальной школы. Хоть Саске и изменился, отношение его подруги к нему не испортилось. Напротив, она только чаще начала показывать, что он интересует её не как друг. У малышки Сакуры были мечты о том, что с Саске они будут самой лучшей парой в школе. Она думала, что все девушки будут завидовать ей, ведь именно она была с Учихой с самого начала и теперь достойна его. Она не такая, как они, она не такая как все, она идеальная, будто специально для него. Она думала, что все парни будут завидовать Саске, ведь именно ему досталась самая прилежная, воспитанная и хорошая девушка как она. Она много о чем мечтала и думала, но никогда не предполагала что все окажется немного иначе… Саске любил Сакуру… трахать. Он любил ее тело, любил извращённую фантазию Харуно, ее податливость и отзывчивость. Он любил трахать Сакуру. Это можно посчитать за ответ на огромную любовь маленького сердца Харуно? Вполне возможно, наверное.

***

Billie Eilish — when the party's over

Больно. Слишком больно, чтобы издать хоть звук. Слишком больно, чтобы просто вздохнуть. Мысли слишком неприятно ударяются о стенки черепной коробки. Остановить их невозможно, и хочется просто стрельнуть себе в висок, чтобы боль была лишь в один момент, а дальше уже ничего. Только встреча с родителями там, на той стороне, где им, наверное, сейчас хорошо.  — Мамочка… — Саске чуть пугается собственного охрипшего голоса, — Папочка… Возьмите меня с собой… — он бы и ещё сказал этой холодной комнате, этой кровати, этой фотографии, что лежит рядом, но скулёж перебивает все попытки. Лёгкие горят. Он не дышит, пытаясь просто выпустить весь воздух, чтобы те просто схлопнулись, чтобы их разорвало. Но когда, казалось бы, воздух почти весь вышел и осталось всего ничего, Саске зашёлся хриплым кашлем, от которого начало темнеть в глазах. Хотелось умереть. Хотелось к маме с папой, к ним, на ту сторону. Он плакал. Ближайшую неделю на его громкий плач и истерики Итачи не обращал никакого внимания, но не потому что не любил брата, а потому что хотел дать Саске возможность выплеснуть эмоции. В конце концов после этого у него будет апатия и смирение. Почти постоянное нахождение у психолога не особо помогало, по крайней мере пока с Саске почти невозможно было поговорить. Он постоянно плакал и говорил, что хочет умереть. Итачи стоял у двери в родительскую спальню и с болью в сердце слушал, как плачет его младший брат. Он бы и хотел помочь, но сам ещё не отошёл. У него дела были чуть лучше, ведь прошлые несколько стадий принятия прошли и остался лишь болезненный осадок. И возможно, ему бы стало ещё лучше, если бы и Саске пошел на поправку. А Саске, казалось, становилось только хуже. Целую неделю он не появлялся в школе и, наверное, так и не придет в этом учебном году, так как в целом осталось не долго. Раздался звонок в дверь, из-за чего Итачи выпал из своих невесёлых мыслей, неторопливо спускаясь по лестнице. Последние два дня никто, кроме психолога, к ним не приходил, из-за чего Учиха старший даже немного удивился. Когда он открыл дверь, перед ним стоял растрепанный блондин, который только одним взглядом высказал то, как он соболезнует.  — Привет, Наруто, — тихо заговорил брюнет, пропуская подростка в дом.  — Здравствуй, Итачи… Наверное, это будет глупо, если я скажу, что понимаю вас… Но я соболезную… — мальчишка обнял парня, и это объятие не было каким-то неловким или странным, напротив, Итачи даже стало чуточку легче от этого действия. Он будто забрал какую-то маленькую частичку его боли, какую у него только вышло.  — Спасибо, Наруто… Саске в родительской спальне… Когда блондин постучал в дверь, Саске дергулся от неожиданности, судорожно стирая слезы рукавом байки.  — Входите! — сказал Саске немного дрогнувшим от недавних рыданий голосом. Наруто вошёл в комнату и закрыл за собой дверь, уперевшись в нее спиной. Ему было немного неловко и даже страшно, но только от того, что он может сказать что-то неправильное.  — Н-наруто.? — брюнет прикусил губу, снова пытаясь сдержать слезы. Он видел его впервые за неделю, может даже больше. Ему стало стыдно от того, что его лучший друг видет его в таком состоянии, из-за чего он повернулся к Наруто спиной.  — Ч-чего тебе? — переигранно грубо спросил брюнет, утирая слезы, которые как на зло снова начали предательски катиться по лицу.  — Ты… Ты не хочешь, чтобы… Чтобы я видел твои слезы? — Наруто нерешительно сделал шаг к кровати, на которой спиной к нему сидел Саске. — Но это ведь… Нормально… Ты молодец… Потому что ты хорошо держишься… Ты сильный, Саске… — блондин осторожно присел на край кровати, приобнимая лучшего друга, и тот снова зашелся рыданиями, обняв Наруто.  — Мне так больно… — Саске несколько раз всхлипнул, попытавшись успокоиться и сказать что-то по взрослому, будто оправляться за свою слабость. — Я постараюсь… перестать плакать…  — Саске, — Наруто обхватил щеки парня, стирая большими пальцами слезы, а после поцеловал его в лоб, будто пытаясь и у младшего Учихи забрать хоть какой-то кусочек боли. — Если ты хочешь плакать, то плачь, Саске… — он снова погладил пальцами щеки, стирая выступившие слезы. — Я никогда не считал тебя слабым, и никогда не буду. Плачь, если тебе больно, Саске… Позволь себе выпустить эту боль. — он прижал друга к себе, позволяя тому вновь разреветься, уткнувшись к нему где-то между шеей и плечом. Брюнет сжимал дрожащими пальцами серую ткань майки друга, а тот успокаивающе гладил его по голове. Сколько прошло времени, Наруто не знал. Они лежали на кровати в обнимку, Саске похоже уже спал. Блондин осторожно выбрался из объятий друга и тихо вышел из комнаты. На первой этаже на кухне у стойки был Итачи, который пил что-то из небольшой чашки и смотрел в большое окно в пол. Заметив Наруто, брюнет слез с высокого стула.  — Может кофе? Или чай. — спросил Итачи, открывая шкафчик.  — Кофе, пожалуйста. — как-то устало ответил подросток, сев на высокий стул с другой стороны стойки. Чайник был ещё горячим, поэтому Итачи давольнл быстро сделал кофе для Наруто, поставив его перед ним.  — Спасибо тебе, Наруто. — парень грустно улыбнулся, придвинув в сторону блондина плитку белого шоколада, который был любимым шоколадом Узумаки.  — Я не сделал ничего такого, — мальчишка пожал плечами, рассматривая красивую обёртку шоколадки, а после осторожно ее открывая.  — Ошибаешься… — Итачи отпил из своей чашки, а после продолжил: — два дня назад к нам приходила Сакура… Саске выгнал ее. — Наруто удивлённо взглянул на брюнета. — Именно. Она пришла его поддержать, а он даже слушать ее не стал. Выгнал.  — Наверное сейчас ему стало лучше… — предположил подросток.  — Его состояние почти никак не изменилось. И знаешь… напротяжении недели здесь ещё не было так тихо… Он очень много плакал и кричал… Спасибо тебе, Наруто.  — Я всегда рад помочь… Дальше они пили кофе почти в полном молчании, глядя на закат в огромном окне. Молчание не было напрягающим, скорее, оно даже было приятным, создающим какую-то особую атмосферу, позволяя и Итачи наконец расслабиться. Когда Наруто взглянул на часы, было уже начало десятого вечера.  — Если хочешь, я могу вызвать тебе такси? — предложил Итачи, достав из кармана спортивных штанов телефон. Наруто уже и собирался ответить, что это было бы неплохо, но тут послышались тихие осторожные шаги по лестнице.  — Н-наруто… Т-ты уедешь? — Саске потирал глаза, но не от слез, а просто потому что спал. Итачи посмотрел на Наруто с мольбой. Каким вообще образом они научились так хорошо общаться одним лишь взглядом?  — Останься со мной… П-пожалуйста… — Саске просил слишком жалобным голосом, из-за чего у блондина просто не было другого выхода. Он тяжело вздохнул и кивнул головой в знак согласия.  — Я позвоню Джирайе. — сказал Итачи, в его взгляде была благодарность. Этим вечером Саске и Наруто долго, почти до полуночи лежали в кровати и разговаривали. Учихе становилось легче лишь от того, что его слушают, что он кому-то нужен и важен. Блондин гладил его по спине, как маленького ребенка.  — Я никогда не брошу тебя, — Наруто улыбнулся, глядя в темные, почти черные глаза, слабо поблескивающие от фонарей на улице и слез. — Я обещаю, что всегда буду поддерживать и никогда не отвернусь от тебя.  — Спасибо тебе, — Саске тоже улыбался, но и плакал одновременно. Становилось легче. Намного легче от того, что есть человек, который забирает его боль.

***

Идти домой не хотелось совсем. Но нужно, ведь завтра ему в школу. Снова нужно терпеть эти взгляды, перешептываний за спиной. Трудно, очень трудно, но ведь он не может просто взять и все бросить? Квартира встретила блондина холодом и мраком. Он пытался хоть как-то добавить уюта, постоянно покупал какие-то мелочи, но от этого лучше как-то не стало. Спать не хотелось совсем, как и просто оставаться здесь. Немного подумав, Наруто собрался на улицу. Прогуляться в парке неподалеку от дома ему не повредит. Когда он вышел на улицу, над городом собрались тучи. Начинался дождь. Можно было подумать, что это заставит Наруто вернуться, но тот не изменил своей цели. Быть мокрым на улице, сухим дома. Да какая к черту разница? Одиноко. Рядом нет Саске… Лучшего друга, почти брата. Как он смог его потерять? Неужели он сделал и в правду что-то такое, из-за чего он разочаровался в нем, обиделся? В голове всплывали ситуации из младших классов, где они вместе играли в приставку, смотрели фильмы и аниме, обсуждали девушек и просто веселились. И он готов был извиниться. Извиниться за все, что только он делал и не делал, лишь бы вернуть те времена. Дождь понемногу усиливался, заливая экран телефона. Печатать сообщение было немного трудно, но от этого затея не была брошена. «Саске, я не знаю, чего именно ты добивался, но сейчас я могу лишь извиниться. Я не знаю, чем именно я тебя обидел, но прошу прости меня. Ты дорог мне, и я боюсь тебя потерять.» Сообщение отправлено, через десять минут уже просмотренно, а ещё через десять Наруто больше не имел возможности просматривать аккаунт Саске в Инстаграм, ведь теперь он заблокирован и там. Грустно. Хотя чего ещё следовало ожидать? Что Саске бросится к нему через весь город, чтобы они долго, почти до утра, разговаривали обо всем, что только можно? Что Саске скажет, что и сам поступил плохо, ведь он отомстил ему? Чего он ожидал, черт возьми?! Он неторопливо брёл по улице, позволяя дождю промочить его до нитки. Женщина, идущая ему навстречу под зонтиком смотрела на него немного удивлённо. А Наруто было все равно. Пусто как-то внутри. Рядом не было Кибы и Шикамару, потому что те, как оказалось, долбанные предатели. Даже сейчас Наруто чувствовал, что Саске всегда был прав насчёт его друзей. Один идиот, а другой лентяй. Грустно. Как-то тоскливо. Проходя мимо какого-то клуба, в обычном настроении, он прошел бы его мимо, ну тут что-то щелкнуло. Людей было не особо много, но и не мало, из-за чего Наруто просто потерялся в толпе танцующих тел. Он шел в сторону туалетов. Было неприятно осознавать, что навязчивая мысль плотно засела на месте. Наруто пытался обмануть собственную совесть, думая про себя, что правда идёт в туалет. Он пытался даже в голове не произносить то, что намеревался сделать. Не стоило ему слушать истории своих друзей… Уже оказавшись возле туалетов, Наруто заметил парня, который стоял, опернвшись на стену. Он курил, неторопливо выдыхая дым куда-то в потолок.  — Дэй, перестань делать это так пафосно. — рядом оказался еще один парень. На его лице под глазами были странные татуировки, если это были они, конечно. По паре галочек под каждым глазом. Из-за красного света ламп было не ясно, какого цвета были волосы обоих парней. Возможно, это было бы не так важно, если не тот факт, что он не мог ошибиться.

Bones & Drew The Architect — HoldOnForDearLife

Наруто стал у стены напротив, оперевшись на нее.  — Ой, пошел к черту, моя дурь, что хочу, то и делаю. Наруто для вида начал хлопать по карманам, будто в поисках пачки сигарет. Но какие к черту сигареты? А если бы и были, то точно насквозь мокрые.  — Одолжить сигарету? — Дэй, по крайней мере так обращался к нему его дружок, обратился к блондину, прищурив глаза, будто пытался что-то спросить одним лишь жестом и взглядом. Наруто кивнул головой, достав из кармана немного мокрую купюру. Парень протянул ему руку, сделав вид, что пожимает и забрал купюру, а после дал самокрутку, которая издалека выглядела бы как просто дешёвая и немного потрёпанная сигарета. В этот момент стало немного страшно, так как впервые в жизни он держал в руках дурь. А ведь никогда бы не подумал, что когда-то ему пригодятся разговоры одноклассников о том, как достать дурь, а главное безопасно.  — Огоньку не найдется? — спросил Наруто. Парень молча протянул ему зажигалку. Ну что, пора… Первые затяжки были тяжёлыми. Через некоторое время голова немного пошла кругом, а все вокруг немного замедлилось и сгладилось, будто у мира появилась идеальная стабилизация. Блондин отлипнул от стены, направившись к выходу. Медленно и неторопливо. Люди вокруг теперь танцевали уже не так дерганно. Все было до ужаса красивым, медленным и приятным. Дождь на улице стал ещё сильнее, из-за чего одежда и волосы неприятно липли к телу и лицу, но эти чувства были где-то на задворках сознания, ведь сейчас все казалось уж слишком прекрасным. Докурив косяк, Наруто осознал, что эта дурь и в правду действует. Нет, он правда под кайфом и может просто расслабиться, ведь сейчас мир не будет его травмировать. Фонари светили слишком ярко, из-за чего Наруто иногда приходилось щуриться. Людей вокруг уже почти не было, из-за чего улица казалась какой-то ненастоящей, будто он на съёмочной площадке. Дождь потихоньку успокаивался. Он шел немного шатаясь, пританцовывая. Как-то всё равно было на Саске, на Кибу и Шикамару, все равно на почти, казалось бы, невыносимое одиночество. Было хорошо. Хорошо как никогда раньше, из-за чего хотелось что-то напевать себе под нос, что он, в принципе, и сделал. Хотелось лечь на асфальт и смотреть на темное небо, ловить ртом капли дождя и смеяться. Слишком красиво, слишком тихо, слишком приятно, из-за чего мир кажется идеальным. А в идеальном мире нет ни боли, ни разочарования, ни страданий. Лишь тихое и певучее спокойствие. Наруто поправил волосы, зачесав их пальцами назад. Струйки воды побежали по лицу и рукам. — I feel a totally different way… — Наруто тихо напевал себе под нос знакомые строки. — I'm for real, you can trust in what I say… — он вильнул бедрами, потягиваяст руками вверх, из-за чего вода побежала вниз под мокрой одеждой. Он неторопливо шел домой, уже не думая о том, что происходило последние несколько дней. Было плевать, что будет завтра, плевать, что будет в ближайший час, минуту… Хотелось просто быть здесь и сейчас, чувствать момент, ощущать эту почти невыносимо приятную эйфорию. А потом мир замедлился ещё сильнее. Наруто уже видел все будто по кадрам. Почти на автопилоте он добрался до своей квартиры, распластавшись на полу. Не нужен был ни душ, ни мягкая кровать. Просто это тишина и спокойствие. Просто эта эйфория.