***
«вот тебе чувства, в них и причина любого искусства» хм, а разве чувства это и не есть искусство? как по мне — это одно целое, неразделимое, заставляющее страдать, сжигая душу дотла, но и при этом — возносящее удовольствие, при осознании того, что больше никто другой не смог бы ощутить всего спектра эмоций, который испытываю я, видя твой образ, и «выливая» это всё на бумагу, складывая мыслеобразы в единое целое. мальчик с огненными кудрями, мысли о котором не дают мне спать ночами, кто ты есть на самом деле? робкий и нерешительный мальчишка, который действительно хотел бы замкнуться ото всех, или же рыжий чертёнок, прячущий взгляд только для того, чтобы утаить под длинными светлыми ресницами адский огонёк, пылающий в зелёных кошачих глазах... вот такое вот искусство, искусство, олицетворяющее моё видение тебя, искусство, не требующее широких масс, а лишь одного зрителя, который должен опустить взор на этот лист бумаги, своеобразный моноспектакль, который предназначен только тебе...тебе — мальчику с огненными кудрями.
Подписав письмо, Стэнли запечатывает его в конверт и бросает в ящик стола, будто бы в почтовый. Не хватает то ли сил решиться, то ли воли на то, чтобы отправить хоть одно из десятков подобных писем, залежавшихся в столе. Однажды Стэн почти решился на это, но, спустившись к почтовым ящикам в подъезд, передумал, почти сбросив письмо в узкую щель шкафчика. Снова не смог.***
Спускаясь вниз по подъездной лестнице, Стэн вдруг заметил Кайла у почтовых ящиков. Услышав шаги, рыжий начал оглядываться, не видит ли его кто-либо, но Стэнли успел спрятаться за лестницу. Никого не увидев, Брофловски быстро сбросил конверт в ящик с номером 206 и поспешил выйти из подъезда. После того, как тяжелая подъездная дверь захлопнулась, Марш спустился к почтовым ящикам и торопливо открыл нужный, достав оттуда белый конверт. В поле адресата аккуратным почерком было выведено Стэну. Обратный адрес не был указан, но Стэнли он и не нужен был вовсе— всё было и так понятно. Сунув конверт в карман, Марш бегом поднялся на нужный этаж и, пропихнув ключ в замочную скважину, быстро открыл дверь квартиры. Дома никого не было, поэтому он, прислонившись к входной двери, сполз на пол. Выудив из кармана конверт, он аккуратно надорвал его с боку и извлек письмо. Держа его дрожащими руками, он принялся читать. «собрался с духом — разбил зеркала» я слишком пугливый, чтобы первым сказать «привет», и, скорее всего, напишу это письмо без приветствия. так глупо и странно, что не могу даже взглянуть толком на тебя, ведь когда я пытаюсь сделать это, хотя бы мельком, не могу долго выдержать нарочито холодную надменность и проницательность твоего лица. порою мне кажется, что посмотрев я на тебя чуть дольше, ты взглянешь на меня, и я с треском провалюсь в своих чувствах, а ты, холодно улыбнувшись, всё поймёшь, по моим предательски пылающим щекам. твоя эстетика — это лёд, тонкие бледные пальцы, спадающие чёрные волосы на глаза и сонный взгляд. я не пишу «привет» в письмах. я не могу долго смотреть на тебя, но мне так ужасно хочется, чтобы ты сам взглянул на того, чьё сердце выдаёт целую триаду при одном твоём появлении. Стэн перечитывал письмо раз за разом, пока не понял, что уже опаздывает на встречу с друзьями. Сложив лист, он аккуратно поместил его обратно в конверт и также сунул в карман. Он снова вышел из квартиры и стал спускаться вниз, но задержался на площадке почтовых ящиков. Пора действовать — пронеслось в мыслях Стэна.