Daddy

Тяжелая, но такая изящная и бледная рука мужчины с громким шлепком проходится по загорелой ягодице. А затем еще, и еще, еще раз. С каждым разом всё сильнее, быстрее, а на лице и мускул не дергается. — Боже, Гаара! — Ли протяжно стонет, пытается уйти от очередного обжигающего прикосновения, в руках сминает несчастную подушку, которую успел еще и покусать, спину гнет как кошка и кричит, когда получает особенно сильный шлепок. — Как я говорил меня называть? — сталью отвечает казекаге и щипает за мягкую кожу с силой. — П-папочка, пожалуйста… — обливаясь горячей кровью под кожей лица и шеи выдыхает Рок Ли, вжимаясь лицом в мягкий пух. Как же ему сейчас неловко, стыдно, но при этом так хорошо, жарко. Заводит. — Что-что, малыш? — тянет на гласных за его спиной Гаара, он, в отличие от абсолютно голого Ли, не снял с себя даже обувь. — Не слышу, что ты говоришь. — Рука плывет от копчика до шеи, перебирает каждый позвонок, словно четки, и движется обратно, чтобы в конце еще раз ударить по одной из мягких половинок. Рок стискивает подушку и все же рвет наволочку на ней с оглушающим хрустом, который заглушает лишь его же вскрик. Он поворачивает голову назад, смотрит через плечо сквозь густые черные ресницы на своего мучителя и желая прекратить наконец эту пытку, но не проигрывать в этой игре, шипит: — Прекращай уже просто шлепать и возьми меня, — он облизывает губы и сильнее прогибается в спине, приподнимая бедра и раздвигая ноги шире, с придыханием выстанывает: — …Папочка. Гаара едва не краснеет. Он был чертовски близок к этому, но держится памятником, контролирует свою бесстрастную маску, используя непонятно откуда взявшийся у него талант актера. Пальцами он расстегивает лишь верхнюю пуговицу своей рубашки, убирает непослушные пряди назад. Ли дрожит как листва во время шторма, тяжело дышит, будто бежал сюда от самой Конохи без передышек и прибыл всего минуту назад. Две холодные ладони ложатся на горящий зад и Рок стонет уже от этого. Наконец-то не больно, его просто гладят, едва касаясь кожи, успокаивая. Он млеет с контраста, еще сильнее поддается навстречу и абсолютно не дышит, когда все такой же холодный язык проходится сначала между ягодиц, а потом и вовсе входит в кольцо его мышц. Ему хочется извернуться, чтобы посмотреть, увидеть, как Гаара выглядит прямо сейчас, но это кажется возможным лишь в том случае, если бы его тело состояло из гибкой резины. Ноги сами разъезжаются в стороны, но Ли крепко держат за бедра, не давая сдвинуться. Гаара глубоко вылизывает его, чувствует всю дрожь чужого тела, с ума сходит от каждого стона, сам, к стыду, готов кончить уже просто так, как какой-то подросток, а не двадцатипятилетний парень. Язык сменяется пальцами, еще более холодными, Гаара, видимо, во всем был холодным; смоченными слюной, идеально ровными и длинными ровно на столько, на сколько требовалось. — Папочка! — взвыл Ли, стоило первому пальцу в него войти, — Больше, больше, глубже… прошу… пожалуйста! — Тише, малыш, тише. — Гаара оставил легкий поцелуй на пояснице и ввел сразу еще два пальца в парня, растягивая его тело и собственное удовольствие. Он, слушая вздохи, скулеж, медленно вводит их, потом еще медленнее вытягивает, чтобы снова ввести в любимого. — Хочешь чего-нибудь, Хороший Мой? Ли глаза закатывает и не сразу понимает, что вообще ему говорят, задницей поддается за рукой, слюни на подушку пускает. «Переверни» — запоздало мямлит он, чуть не забыв в конце добавить «папочка». Гаара обеими руками перехватывает размякшее тело, валит его на бок, чтобы сразу, надавив на бедро, уложить на спину, и садится между раздвинутых согнутых ног. Ведет раскрытыми ладонями по сухому прессу, считает ступени ребер, сжимает нежные соски, ушами ловит все звуки, каждый из которых заставляет узел внутри скручиваться все сильнее, а собственное тело заставляет чуть дрожать. Он смотрит на сочащийся смазкой член, а во рту становится в разы больше слюны, хочется облизать, да и не только его, всего Ли хочется вылизать, пройтись языком везде, где только можно дотянуться, но еще сильнее сейчас, до боли прям, хочется поцеловать так мило краснеющего парня под ним, задыхающегося стонами и непривычно податливого сегодня. Одно тело накрывает другое, холодные губы встречаются с обжигающе-теплыми, такими любимыми и сладкими, острый ледяной язык гладит мягкий и горячий, снимает с него стоны и обрывает вздохи. Гаара пальцем снимает густую каплю с головки болезненно-возбужденного члена, до неприличия медленно растирает ее по ней, берет ствол в кольцо из двух пальцев, тягуче, плавно ведет его к основанию. Руки Ли сами оттягивают Гаару за волосы чуть подальше, чтобы он сам мог хоть попытаться вдохнуть. Вышло, естественно, не очень. Рука на члене повторяла движения, холодный язык прошелся по щеке и нагло залез в ухо, сопровождаемый сбившимся дыханием, Ли не привык к такому, он теряется. Не знает, чего хочет, что ему сейчас больше надо. — Гаа-ара, — ладонь с силой предупреждающе сжимается. Ли тяжело сглатывает, предельно краснеет, но продолжает: — Извини… Папочка, пожалуйста, — он сейчас сквозь кровать и пол под землю провалится, честное слово. — Быстрее… мне нужно… Рот затыкают мокрым поцелуем, жмутся всем телом ближе, почти вжимают в постель, а движения руки так идеально ускоряют. Ли сам льнет к сегодняшнему мучителю, обвивает его талию ногами, руками обнимает за шею и в самые губы повторяет такое смущающее, но будоражащее и приятное «Папочка, папочка, папочка» … На очередном оглушающе тихом «папочка» Гаара не выдерживает и подходит к концу прямо себе в штаны, даже не касаясь и не давая Ли прикоснуться к себе. С его губ срывается надломанное «малыш», рука сбивается с ритма и именно это заставляет Рока последовать за ним. Гаара ошалело смотрит на Ли, распластавшегося под ним, такого удивительно расслабленного, мягкого во всем, нежного даже внешне. Сил хотя бы перелечь на бок — категорически нет, желания — тем более. Он удобно укладывается поверх парня и продолжает смотреть, как тот тяжело дышит, пытается сдуть густую челку с мокрого лба, жмурится, как его кадык быстро ходит туда-сюда, как язык проходится по треснувшей губе. Наконец, Ли открывает глаза. Ясно смотрит на возлюбленного и выдает: — Милый, почему ты раньше не предложил? — пальцами он проходится по его лбу, заводит волосы за ухо. Гаара предательски краснеет чуть ли не весь, но отвечает: — Обычно же ты сверху, вот я и… постеснялся? — щекой он прижимается к чужой груди и закрывает глаза. — Странно это в общем, кажется. — В следующий раз не стесняйся, — Ли секунду думает и смешно добавляет: — Папочка. В ответ лишь легкий шлепок по плечу и тихий смех, который невозможно не поддержать.