Почувствуй

      У Даста назревает всего один, мать его, вопрос: «Какого хрена?». Он не стесняется озвучить нескромный вопрос в столь блядской нескромной ситуации. Разумеется Даст мог класть болт, но, сука, не сейчас. Он скалит зубы, недобро прищурившись и сведя надбровные дуги. В грудной клетке зарождался огонь. Огонь, что мог сжечь всё на своём пути.       — Выражаю чувства, — четко, со смертельным спокойствием говорит Киллер. Нога в розовом тапке неожиданно появляется перед лицом, чтобы прописать удар прямо в грудь. Киллер сумел различить стремительно отдаляющуюся фигуру Даста на старом, как Герсон, диване, прежде чем спиной присосаться к стене, прихватив по пути одинокую вазу с розой. Он давится пылью и кряхтит, мысленно пытаясь вознегодовать из-за вазы. Чем она Дасту не угодила? Ему ведь полагалась!       Киллер не заметил, что произнес последние слова вслух. Едва ли Даст придал этому особое значение, но ответил:       — Нахуй мне твои розы. Ты зачем ко мне в комнату влез? — в глазнице заполыхал фиолетовый огонек. Сейчас Даст на скрипучем диване на фоне стены с поцоканными обоями и перекошенной картиной выглядит как ебаная эстетика.       — Ты привлекательный, — ломает «зону комфорта» Киллер, отплевывая не вовремя приползшую к зубам чёрную «блевотину», — поэтому пришел.       — Совсем шарики за ролики поехали? — на грани рычания не интересуется, а выплевывает Даст.       — Твоя прерогатива, меня не впутывай.       В сумерках комнаты Даст различает блеск ножа, что становится либо ахуеным провалом Киллера, либо просто красным сигналом для Даста. Всего пару движений и они сталкиваются с накрест выставленными оружиями. Смахивающие на озлобленных баранов, они со скрежетом в зубах пытались взять инициативу в свои руки. Треск лобных костей скелетов только свидетельствовал о ярчайшем сравнении с баранами.       — Отъебись, — загробным голосом произносит Киллер, переступая дрожь в руках от напряжения. Мелочь, но даже его это может выбесить.       — Кто бы говорил, — гоготнул Даст, увеличивая напор. Кость в его руках надтреснула, не выдерживая ответного сопротивления.       Они отпрыгнули в противоположные стороны комнаты почти что одновременно. В висках колотило. Взявшийся буквально из ниоткуда адреналин даровал азарт и легкое головокружение. Или это в действительности съезжает разум?       — Я не знаю как флиртовать, но, блять, хочу сделать это на тебе, — у Киллера, например, точно что-то не в порядке с головой.       — А нахуй пойти не хочешь? — скалится Даст, совершая короткий выпад вперед.       — Только если на твой, — не сдается Киллер, повторяя за Дастом. Он совершенно точно одержим диким желанием. Диким желанием ебать мозги Дасту. За такое его можно спокойно огреть по самое не хочу.       Откровенно говоря, Даст с высокой колокольни плевал на разыгравшиеся гормоны отморозка-компаньона. Он мог бы развернуться и исчезнуть, оставив придурка дальше играться, только уже со стеной. Но...       — Это твой последний шанс, дружище, — говорит Даст, а у самого фаланги пальцев покалывают от приливающей магии. Знает ведь, что предупреждения излишни и Киллер так просто не остановится. Ровно также Киллер должен понимать — Даст не отступится. Пока не выбьет из него всё дерьмо, потому что заслужил.       — Обнимемся? — склоняет Киллер голову набок, разводя руки в стороны. На лице — пустой взгляд и широкая улыбка.       Ответ «с удовольствием» растворяется в звуке выстрела бластера.       Как можно уйти в разгар этих прелестных страстей? Такие Дасту, признаться, по душе.       Подступиться ближе задача не из легких, особенно когда противник не нежная фиалка, а хищное существо с навыками профессионального убийцы. Будь у Киллера кровь, она бы прилила к одному конкретному отростку от созерцания того произведения искусства, которое над ним. Оно прижимает кость к горлу и одним взглядом говорит: «Мне ничего не стоит сломать тебя прямо сейчас». В своё оправдание Киллер скажет, что он, честное слово(!), очень пытался сократить дистанцию между ними. Впрочем, у него вышло. Только вот в своих ожиданиях сверху планировал быть он. Но так тоже ничего.       — Я тебе нравлюсь? — хрипит Киллер.       — Нет, — ядовито отвечает Даст и из глазниц сыпятся искры.       — Какая жалость, я хотел пригласить тебя на свидание.       Если Киллер сегодня помрет, то хотя бы зная, что пытался замутить с Дастом. Такого барана с принципами взять непросто.       — Катись ко всем чертям, — кажется, что мир обрел новые краски да и дышать стало легче, однако пинок под ребра откидывает в сторону, беспощадно, выбивая остатки кислорода. Скелетам-то и воздух не нужен. Иронично, правда? Киллер поднимается с колен и с неизменной улыбкой конченного идиота сверлит спину удаляющегося Даста. Как всегда сгорблен как креветка. От тела исходит дым (как же он горяч, думается Киллеру) после жаркого боя. Досадно, что одна нога прихрамывает, Киллер потом загладит свою вину.       — Милосердно с твоей стороны, — его тело слегка пошатывает. Физическое состояние раздражало бы, ведь он боли по сути не чувствует, а тело всё равно дает о себе знать. — Приходи сегодня ко мне в девять вечера.       Но никто не пришел.