Дед и бургеры

Вечер, конец рабочего дня. Троллейбус останавливается на конечной. С толпой уставших людей в салон заваливается парень лет двадцати. Обе его руки нежно прижимают к груди бумажный пакет из мака, видимо, для защиты от всюду прижимающейся небрежно шатающейся толпы. Парень проходит в конец троллейбуса и разваливается на предпоследнем сиденьи. Рядом с ним приземляется дед, такой классический, кряхтящий и проваливающийся, однако юркий и быстрый до этого, проскочивший в двери чуть ли не раньше всех. Троллейбус дёргается и отъезжает. Паренёк достаёт из пакета гамбургер, разворачивает и начинает с удовольствием уплетать. Затем ещё один. Затем чизбургер. Всё это время дед пустым и одновременно осуждающим взглядом наблюдает за трапезой, а затем вдруг демонстративно растворяется в монологе, обращённом будто бы не к своему попутчику: — Эх, вот едят какую-то гадость картонную. Тфу! Травит нас Америка поганая! В советском союзе такого бы не допустили!.. От «макдональдса» ведь только язвы будут и ожирение! Нет бы нашего борща русского дома спокойно покушать, так нет, обёртки эти ест. Слова-то ещё всё нерусские: «ганбургер», да «чиздургер». В России ведь торгуют, нет бы хоть русским словом «бутерброд» назвать! Я на секунду перестал следить за происходящим и нагнул голову в смартфон, оповестивший меня о новом сообщении, но моё любопытство мгновенно разбудил фыркающий звук. Такой, знаете, с которым кошка роняет из пасти горячий кусок мяса, который она имела неосторожность жадно схватить. Я посмотрел на деда и хохотнул; в тот же момент быстро закашлялся, фальшиво маскируя вырвавшийся смешок. Сосед плюнул ему чизбургером в лицо. В этом плевке, похоже, была как основная часть в виде комка пережёванного хлеба и мяса, которая сразу свалилась на пол, так и разбрызгивающее дополнение в виде маленьких кусочков разнообразных ингридиентов, которые, в свою очередь, покрыли лицо, бороду и плечи деда. Он был шокирован настолько, что даже не пытался вытереться, лишь молча выкатил глаза на парня, от которого сразу последовал моральный плевок вдогонку: — Ты, вата ёбаная, меня поучи ещё, что мне жрать, а что нет! Про язву, сука, пизданул. От стеклоочистителя с боярой у тебя желудок, наверное, крепчает, да? Мразь двуличная. И с каких вдруг хуёв борщ-то у тебя исконо-русский? Дед не спешил возражать, а плюнувший лишь расходился: — Бутерброд, блядь! Какой же ты долбоёб! «Бутер» — это с какого по-твоему «масло»? С русского, да? Я просто хуею с тебя, патриот кухонный. Сейчас я тебя научу, сука, что по-настоящему вкусно. С этими словами парень резко достал из пакета гамбургер, сорвал с него бумажку и начал пихать его деду в рот. Тот вышел из оцепенения, начал брыкаться и отворачиваться, как младенец, который не хочет кушать кашу с ложечки. Глаза юноши были полны чистейшей злобы, ненависти, словно оскорбили всё, что он когда-либо любил. Кормилец издал воинственный рёв и спихнул пожилого соперника на пол. В этот момент какие-то тётки в салоне заклокотали. От них доносились возмущённо-испуганные обрывки: «Да как же так!.. Да что же делается-то!..». За окном происходило что-то раз в десять интереснее этой истории, так как большинство пассажиров с самозабвенным интересом смотрело только туда, не смея отвернуть голову и пропустить хоть долю секунды монотонно движущегося застекольного пейзажа. Сейчас в сети ходит картинка, на которой изображён кот, которому в рот засовывают таблетку. Так вот это просто ничто по сравнению с тем, как брыкающемуся деду засовывали в рот гамбургер. Парень какое-то время возился с ним на полу; в конце концов у старика брызнули слёзы, и он со скулением, прерываемым хлюпаньем носа, начал медленно разжёвывать булочку с котлетой. — Ну и что? Как тебе картон, а? Ведь вкусно же, долбоёбушка? В этих словах было всё: и снисхождение победителя, и азарт, и маниакальная злость, и какая-то извращённая забота. Дед резко прекратил стоны, медленно поднял взгляд, полный презрения, и с набитым ртом провизжал: — Го-о-офно-о-о! — Ах ты тварь! — мгновенно среагировал победитель и уже хотел было пнуть деда, но сам повалился на пол из-за резкого торможения троллейбуса. Похоже, что водитель только сейчас заметил нездоровые движения в салоне. Парень резво откатился к средним дверям, тремя ударами ноги распахнул одну из створок, протиснулся в щель и очень быстро побежал прочь. Дед обессиленно повалился щекой на грязный пол и беззвучно заплакал; из его открытого рта от судорожной тряски самостоятельно вываливались комки бургерной кашицы вперемешку с пеной. Водитель вызвал скорую. Следующей остановкой была больница, поэтому врачи сработали очень оперативно. Но этого было не достаточно, дед к тому времени помер. Оказалось, что у него была сильнейшая аллергия на огурцы.