Как гоблин боролся с деревьями

У гоблина перед хатой выросла ёлка. Причём явно какая-то мутантная, загнутая буквой "С". Выросла и выросла, в лесу случалось и не такое - в общем-то, ель нашему герою не особо мешала, если не считать того факта, что ходить в туалет - классический деревенский, типа "сортир" теперь приходилось мимо этого убогого бублика. Ночью походы превращались в целые эпопеи - ель была разлапистая и кривая, каждый раз гоблин рисковал оставить то один, то другой глаз на чахлых, но крепких ветках растения. Гоблин долго пытался понять, откуда у него на участке взялось такое чудо, но вот незадача - он совсем недавно испытывал самогонный аппарат абсолютно новой, придуманной им самим конструкции, так что напряжение извилин не увенчалось успехом - мысли бегали по нейронам, как толстые мыши по грязному канату, и совершенно не хотели складываться во что-то осмысленное. После более тщательного и детального изучения противника - попробовав ближайшую ветку на зуб - он понял, что ель взялась у него прямо под носом после серии химических опытов, которые он весело и, что греха таить, зажигательно проводил в сарае. Уж запах (и, что немаловажно, вкус) аммиака для коры хвойных не сильно-то характерен. Тогда он, правда, сильно увлёкся - не каждый день получишь кустарными методами несколько веществ, до этого не встречающихся в природе. Но радость от этого была недолгой - ибо имело место пренеприятнейшее происшествие. Выходя из сарая со склянками, тиглями, ретортами, змеевиками и всем прочим, гоблин разве что за воздух держался. И злополучное провидение подсунуло ему жабу, огромную и тупую, как пробка. Подскользнувшись на бедном земноводном, гоблин издал несколько хрипло-матерных звуков и взмахнул руками. Этого оказалось более чем достаточно, ибо вся конструкция из тонкого стекла обрушилась на ближайшие кусты. Видимо, в кустах росток ёлочки и скрывался - даже сейчас вокруг мутанта гоблин мог видеть кольцо дико перекрученных трав и голых веток потолще, которыми ранее были кусты в радиусе двух метров. Если бы он исправил всё сразу! Хороший огнемёт справился бы за полчаса, но, к огромному гоблинову сожалению, в том месте, куда он упал головой скрывался хороший, совсем неприметный валун. Долбанулся он тогда знатно - и, как и следовало ожидать при ударе такой силы - провалялся в отключке до вечера. А придя в себя, совершенно забыл о случившемся, и не вспоминал неделю. И теперь ему приходилось расхлёбывать всю ту кашу, что он сам и заварил. Вначале гоблин, оценив крепость своих мускулов, натренированных каждодневным ковырянием в какой-нибудь самолично изготовленной фигне, среди которой постоянно попадалась очень тяжёлая, решил попробовать ель разогнуть. Как выяснилось минут через двадцать, химикаты повлияли на ель самым непредсказуемым образом - древесина стала не только очень крепкой, но и очень упругой. Поэтому при приложении сил в сторону "да разгибайся ты, дочь собаки" зловредное дерево вернулось в первоначальное положение, сработав как огромная катапульта, и устроив гоблину непродолжительный, но незабываемый полёт в нижние слои атмосферы. Избитый и исцарапанный, гоблин вернулся домой только через сутки. Подумав немного, он решил всё же перейти к решительным действиям и срубить чёртову ель под корень. Арсенал колюще-режущего у него был богатый, да и инструмента хватало. За следующий день он перепробовал все ножи, пилы и тесаки, что у него были, но ель не брало ничего - кора разлеталась, но и только. Гоблин даже спустил с чердака бензопилу "Дружба", которую он когда-то выменял у забежавшего на огонёк эльфа, но у этой сумрачной части промышленности Советов при соприкосновении с супер-деревом лопнула цепь, и полотно бензопилы чуть не снесло гоблину голову. Он уже почти совсем отчаялся, когда неожиданно вспомнил о бабушкином наследстве - реликтовом гномьем топоре, а если точнее - о двухлезвийной полутораметровой секире, по слухам, одним ударом отрубающей голову дракону. Достав этого монстра подгорных оружейников из чулана, где она коротала свой век уже лет десять, но даже не покрылась пылью, ибо резала пылинки на две части, гоблин принялся с ней упражняться. Он давно забыл, какое мастерство нужно, чтобы махать этой смертельно опасной для огнедышащих ящериц оглоблей. Подготовка к удару у него заняла неделю - за которую он чуть не снял с себя скальп раза три. Но тренировки не прошли даром - во-первых, перехватив секиру поудобнее, гоблин смотрелся пафосно, во-вторых, у него получилось разбежаться и ударить. Последствия были страшны. Последствия он надеялся не запомнить. Но, к сожалению, он их помнил. Секира вошла в гадкое растение, в целом даже неплохо, и что-то там было дальше. Что - гоблин восстановил по частям. Вопящие обрывки воспоминаний он ловил пальцами прямо внутри собственной черепушки, пока не воспроизвёл всю картину. В общем, последовательность событий была такова: после того, как топор вошёл в ель, рукоятку дёрнуло с такой силой, что гоблин совершил головокружительное тройное сальто, столкнувшись в полёте, по меньшей мере, с тремя голубями и одной вороной. Ворону гоблин знал, и подозревал, что вредная птица теперь будет припоминать это ему до тех пор, пока не преставится в собственном гнезде, став абсолютно седой от старости - то есть, ещё очень и очень долго. Потом была твёрдая коричневая земля. И холмы. И кротовины. И кочки. Амплитуда их поражала. Замедление было слишком... медленным. Пустота подходила к сознанию, робко стучалась, отходила и вновь возвращалась. Блаженная темнота пришла в тот момент, когда синяки перекрасили гоблина так, что он смог бы быть и кобольдом. Ярость в крови гоблина вскипела белым ключом, какой бывает, если очень надолго забыть чайник на плите и уйти с кухни. В этой битве может быть только один победитель, и это будет он, гоблин-младший, а не какое-то там дерево-переросток! На самый-самый крайний случай (вроде этого) поколения его предков передавали магическую книгу. Да, конечно, по женской линии, но что с того, если у его матери так и не родилась дочка? Вся разрушительная сила этого фолианта должна была отправить чёртово дерево к чёртовой бабушке, прямо в преисподнюю, или на ближайшую чёртову лесопилку, куда повезёт. На приготовления к ужасно разрушительному шаманству у гоблина ушла целая ночь, но результат стоил того (во всяком случае, он на это надеялся). Весь день после подготовки гоблин проспал - негоже такую тёмную магию творить при свете солнца. С наступлением темноты шаманство началось - ведь всё было готово заранее. Вокруг ели были нарисованы светящейся краской магические символы, среди которых можно было заметить знаки радиации, биологической опасности, несколько смайликов, черепа и карикатуры на родственников гоблина. Сам новоиспечённый "шаман" прыгал вокруг магического круга, как идиот размахивал руками и дудел в неизвестно откуда извлечённый, помятый, облупленный, но звучащий пионерский горн. Периодически он отвлекался от этого занятия и донельзя писклявым голосом напевал: "взвейтесь кострами, синие ночи". Несмотря на весь, прямо скажем, рафинированный идиотизм ситуации, колдунство всё же имело место быть - ель почернела, вспучилась в двадцати местах непонятными шишками, задымилась ярко-розовым и вдруг взорвалась. Раскалённые добела то ли щепки, то ли осколки, секунду назад ещё бывшие частями дерева, разлетелись по всей поляне. Несколько штук оцарапало гоблина во всех возможных местах, ещё некоторое количество решило, что из него получится отличная подушечка для булавок, и застряло у него в спине, но он не замечал этого - он ликовал, он был на седьмом, а может быть, и восьмом небе от счастья! Гоблин радовался с размахом и выдумкой почти месяц. Он изобрёл более ста новых настоек, у него зажили все ушибы и царапины, шрамы зарубцевались - приключение, которое ему устроила обычная ель, выросшая в необычных условиях, подошло к концу. Всё было благополучно. И было так до того самого дня, когда случайно забежавший в эти края одинокий страус не принёс в желудке семена другого дерева, совершенно несвойственного для холодного леса гоблина. Эта история стала поистине судьбоносной.