Часть 1
5 июля 2020 г., 20:04
Грей был в прекрасном настроении — работа, наконец, была закончена. Указания получены и приводятся в исполнение, нацеленные на устранение грабежа и взяточничества; документы прочитаны, проверены, перепроверены, подписаны его рукой и отправлены в назначенные места.
Давно Грей с таким большим объемом не сталкивался — провел он за этим всем долгих четыре дня. Со всех уголков Стамбула сыпались сообщения о грабеже, нечестных продавцах, а преданные и верные лица все чаще высказывали свои волнения по поводу взяток, которые брали высокопоставленные личности. Но, хвала Аллаху, он смог управиться со всем этим и теперь был волен делать то, что желает. По крайней мере, у него есть несколько свободных дней, которые он хочет провести со своей семьей.
В первый день Грей навестил Валиде — мать очень обрадовалась, тут же попросила слуг принести им побольше закусок и они целый день провели вместе, делясь новостями, рассказывая истории и наслаждаясь временем, проводимым вместе. Грей нечасто навещал Валиде, но когда у него выдавалась свободная минутка — с радостью уделял ее женщине, подарившей ему жизнь.
Грей так же поделился с ней одним своим решением, которому та была не слишком рада, но поняла и приняла его желание, дав свое благословение.
И теперь, на второй день, он, полный решимости, шагает навстречу покоям своей драгоценной фаворитки. Нацу он не видел в общей сложности восемь дней, и сердце требовало заполнить эту пустоту теплотой от встречи с ней и детьми.
Пять дней назад, когда у них должна была состояться встреча, на Грея как раз свалилась работа, и встречу пришлось отменить. В качестве компенсации Грей подарил Нацу старый сборник древних сказок, о котором та давно рассказывала ему с горящими глазами, сыну — покрашенного в алый и золотой цвета дракона, а дочери — серебряный гребень, со вкусом украшенный маленькими драгоценными камнями. Все остались довольны своими подарками и простили ему несостоявшуюся встречу.
Грей машет служанкам рукой, чтоб те молчали, и подходит к резным и массивным дверям. Тихонько открывает и заглядывает внутрь.
Нацу, увлеченная волосами дочери, не замечает этого, а вот сын ее — да. Аки соскакивает со своего места на тахте и бросается в его сторону с радостными криками:
— Папа! Папа пришел!
Нацу оборачивается, совершив последний штрих, и ее глаза тут же расцветают таким же счастьем, которое было и у него. Грей подхватывает сына на руки, прижимает к себе и целует в лоб. Его маленький шехзаде радостно кричит и обнимает за шею, прижавшись щекой к плечу. К нему присоединяется и Юко, тоже донельзя радостная.
Нацу приседает в поклоне по привычке и подходит к нему, ласково улыбаясь.
— Здравствуй, Нацу, — улыбается он и опускает детей на пол. Нацу тут же ступает ближе и оказывается заключена в его медвежьи объятия. — Как ты?
— Прекрасно, повелитель, — говорит она.
— Это хорошо. Сегодня мы проведем много времени на улице.
— Почему, папа? — спросила Юко.
— Помните, я обещал вам долгий обед на улице? Так вот, сегодня мы будем много есть и гулять, — еще шире улыбается Грей и утопает в детских благодарностях.
— Спасибо, Грей, — Нацу целует его в щеку.
***
Погода была чудесной. На лазурном небе ни облачка, мягкий прохладный ветерок остужал кожу, а ласковое теплое солнце танцевало яркими бликами на воде в прудах. На столе множество вкусностей. От мясных блюд до сладостей, но все в умеренном количестве. Цель все же была не объестся, а приятно провести время. Нацу с улыбкой наблюдает за детьми и Греем. Видеть их вместе, такими радостными, с широкими улыбками на лице — это было ее отрадой. Когда-то давно, когда Нацу только попала в гарем, она думала, что больше никогда не сможет полюбить. Любимые родители погибли, а ее, убитую горем и утопленную в собственных слезах, привез во дворец какой-то паша, имени которого она не помнила. Сейчас он уже мертв, но Нацу все равно до сих пор благодарна ему. Ведь именно этот паша зажег в ее сердце интерес к султану, а потом она и не заметила, как влюбилась. Смертельно. Болезненно. Сладко. И близнецы были доказательством ее любви. Нацу столько пережила — нападки, агрессия, ненависть, насмешки. Хоть беременная, хоть нет — никого не волновало. Любая была бы рада, потеряй Нацу ребенка. Но ее дети растут счастливыми, и завистницы помалкивают — не дай Аллах ей или кому-то из приближенных услышать оскорбления. Юко тянется к шербету, намереваясь взять тоненькими пальчиками крохотный кувшин, но Аки успевает быстрее: он хватает кувшинчик и подает его сестре. — Спасибо, Аки! — ярко улыбается ее дочь, хлопая длинными ресницами, которые украшали золотые глаза. Гораздо красивее, чем у самой Нацу — по-детски яркие, насыщенные, будто горящие изнутри. Цвет глаз ее малышки прекрасно сочетался с цветом волос — темным, как у Грея. Тьма и свет. День и ночь. Аки горделиво улыбается и кивает: — Да пожалуйста! Я ведь твой старший брат, а значит, всегда должен помогать! — он засмеялся и передал ей тарелочку со сладостью. — Когда я вырасту, я найду тебе самого красивого в мире мужа! И богатого! И достойного тебя! — Как наш папа? — улыбается Юко. — Папа ведь лучший. Он так любит маму! Теперь смеются Нацу и Грей. — Конечно! — Аки смотрит на отца. — Пап, мы ведь правда найдем Юко самого лучшего? — Конечно, — Грей гладит сына по голове. — Самого достойного из всех достойных. А твоей любимой наложницей будет такая же прекрасная девушка, как и твоя мама. — Мама самая красивая! — подхватывает Юко. — И самая лучшая! Она много читает и поет нам колыбельные. — Юко, осторожнее, — Аки протягивает сестре салфетку и указывает на ее нижнюю губу. — У тебя тут шербет. — Спасибо, братик, — кивает Юко. — Мама, а как вы познакомились с папой? — Она станцевала для меня, — тут же говорит Грей. — Она пришла ко мне в покои и станцевала для меня лучше всех. Самая красивая была. Нацу снова смеется. — Платье было глупое, — говорит она. — Но все равно ты была красивой, — Грей смотрит на нее с любовью, и сердце Нацу екает. Сколько бы раз он не смотрел на нее так, она каждый раз будет замирать — к такому невозможно привыкнуть. Такая любовь во взгляде… достойна ли она ее? Хватит ли ее ответной любви? — Мама, а ты можешь станцевать для нас? — вдруг спрашивает Юко. — Пожалуйста? Нацу смотрит на Грея, и тот кивает. — Хорошо, — она заискивающе улыбается и поднимается с подушек. Давно она не танцевала… наверное, года три, не меньше. После родов Грей просил ее танцевать, но потом не до этого стало. Нацу встает в позу, выжидает несколько секунд и так, без музыки, начинает.***
Наверное, двигаться без ритма было тяжело, но Нацу справлялась прекрасно. Она танцевала самый невинный танец из всех возможных, двигалась плавно и мягко, но все равно умудрялась очаровывать его. Грей в который раз убеждался, что ему никто, кроме нее, не нужен. Она танцует лучше всех. Поет лучше всех. Читает вслух, пишет, целует, любит… не нужна ему никакая другая. Главная любовь всей его жизни перед ним, здесь и сейчас — танцует и посмеивается с того, как дети рядом пытаются копировать ее движения. Несмотря на то, что хочется смеяться, Нацу выдерживает на лице легкую улыбку и продолжает двигаться. В этом танце не было страсти, но Грею он понравился больше все тех, кто она танцевала для него ранее. Когда она заканчивает танцевать, дети взрываются криками восхищения. — Это было так красиво! — восхищенно кричит Юко. — Мама танцует лучше всех! — Ты даже не видела, как танцуют другие, — смеется Нацу и поглаживает дочь по голове. — Спасибо, моя луноликая дочурка. Они возвращаются за стол и продолжают обед за веселыми диалогами и шутками. Когда солнце начинает садиться, Грей подзывает к себе служанок и просит увести детей в покои их матери. Вскоре Нацу и Грей остаются одни. — Ну? — с нетерпением спрашивает Нацу, подсаживаясь ближе к нему. Грей скашивает на нее один глаз, давит улыбку и продолжает жевать. — Что «ну»? — как ни в чем не бывало спрашивает он, отряхивая руки от пудры. — Зачем ты приказал увести детей? — спрашивает с нажимом она, сощурив глаза. — Ты точно что-то задумал. Мне любопытно. Расскажи! Грей усмехается и поворачивается к девушке, которая одарила его не только безграничным счастьем, но и великолепными детишками, что в будущем прославятся на весь мир — Грей был в этом уверен. Он берет ее руки в свои, поглаживая большими пальцами нежную кожу на тыльной стороне ладони, и заглядывает прямо в глаза, сияющие, как тысяча солнц. — Я долго думал над этим. Даже спрашивал совета у Валиде и, несмотря на вопрос, с которым я подошел к ней, она дала положительный ответ, — начал Грей, заинтриговав возлюбленную. Та облизнула губы, будучи не в курсе того, как сейчас была похожа на маленького ребенка, которого гипнотизировали сладостью. — Я… я пришел к выводу, что хочу, чтобы мы принадлежали друг другу. — Что? — меняется Нацу в лице. Ее глаза округляются, лицо вытягивается, а рот немного приоткрывается. — Завтра на закате мы проведем с тобой никях, — говорит он торжественно, чувствуя, как сердце ликует. С каждой секундой глаза Нацу все больше и больше затапливало безграничное счастье. — Я хочу принадлежать тебе всецело, моя поцелованная золотом и солнцем госпожа. — А я — тебе, — в том же тоне отвечает она и бросается на шею, крепко сжимая ее руками. — Спасибо! Спасибо! — Не благодари меня, — шепчет он ей на ухо. — Не за это. Они рассказывают об этом детям, и те приходят в такой же восторг, как и Нацу. Позже, ночью, уложить их оказалось очень хлопотным делом, но Грей, вознамерившийся весь следующий день провести с семьей, помогает Нацу и они ложатся спать. Нацу обнимала рукой Аки, а Грей — Юко.
