Как умер Вэй Усянь

      Как умер Вэй Усянь? Хотя сейчас Цзян Чэн шёл рядом с Цзинь Лином, внезапно ему снова вспомнился Вэй Усянь. Точно, после того дня, он больше не осмеливался назвать его Вэй Ином.       — Дядя?       — Ничего.       С тех пор, Цзян Чэн уничтожал всех сторонников, выбравших путь Тьмы.       Он избавлялся от них лично и неустанно ненавидел Вэй Усяня.       — Дальше продолжишь сам, я возвращаюсь в Пристань Лотоса.       — Хорошо.       По пути в Пристань Лотоса, Цзян Чэн вновь подумал, как же умер Вэй Усянь? В его голове множество раз крутились эти мысли, однако последние три года он не думал об этом. Внезапно повозка остановилась и продолжила стоять, наконец, не выдержав глава ордена Цзян выкрикнул:       — Почему мы стоим?       Но ответа не последовало. Не понимая, что происходит он вышел с паланкина и увидел молодую, красивую женщину. Она смотрела на него так, словно ждала, когда же он выйдет. Однако после нескольких секунд пристального взгляда, Цзян Чэн обернулся и заметил шокирующую картину. Время вокруг словно замерло, нет, оно в самом деле остановилось.       Он тут же насторожился, готовясь к бою, но женщина не показала никакого намерения сражаться. Она лишь скромно улыбнулась. Некоторое время была тишина, Цзян Чэн не знал, что ожидать от спутницы, поэтому и говорить ему было нечего, она же тоже казалось не намеревалась начать разговор. Время вокруг замерло, поэтому кроме этих двоих никто не мог нарушить эту тишину.       Снова губы женщины изогнулись в нежной и искренней улыбки, а затем она нарушила тишину и наконец заговорила:       — Мне известно кто вы. Однако прошу не беспокойтесь, я вовсе здесь не для драки. Я также не собираюсь причинить вам боль, лишь небольшие неудобства, однако и их я сделаю, только с вашего разрешения глава ордена Юньмэн Цзян.       Она говорила спокойно, будто совсем ни о чём не волновалась, однако Цзян Чэн не спешил терять бдительность, поэтому лишь холодно сказал:       — Кто ты такая? Для чего ты здесь?       Женщина была готова к этим вопросам, поэтому издав лёгкий вздох, заговорила:       — Моё имя не имеет значения, я лишь пришла поговорить и показать тебе. Ты сам позвал меня.       Цзян Чэна насторожили слова женщины и он подумал про себя             «Когда это я звал её?».       И всё таким же грубым и холодным тоном произнёс:       — В таком случае говори, что тебе от меня надо.       Женщина поспешила ответить:       — О, нет, господин, вы неправильно поняли. Мне ничего от вас не надо, наоборот, это вам от меня нужны ответы.       Не понимая, что происходит Цзян Чэн решил молчать. Увидев, что её слушают, она продолжила:       — Я всего лишь пришла, чтобы показать вам ответ на ваш вопрос. Вы ведь думаете о том, как же умер Старейшина Илин? Сейчас не нужно опровергать мои слова, если бы вы не думали, меня бы здесь не было. Я в самом деле могу дать вам ответ на этот вопрос. И если вы желаете узнать ответ, то скажите мне об этом.       Лицо Цзян Чэна выражало злобу, многие бы давно упали в ноги едва увидев это лицо издали, но эта женщина была также спокойна. Её голос был ровным, а лицо искренним, не было ни единого намёка на вражду, она совсем не напряглась и смотрела прямо в глаза Цзян Чэну. Таких смельчаков в мире мало, даже Хань Гуань Цзюнь напрягался при разговоре с ним.       Лицо Цзян Чэна приняло лёгкую усмешку над этой леди.       — В таком случае, я действительно хочу знать о смерти Вей Усяня. Если твои слова не ложь, то покажи мне его смерть.       Женщина не удивилась, казалось ничто на свете не может заставить её злиться, бояться, удивиться. На её лице была лишь одна эмоция «Спокойствие». Затем сделав шаг к главе ордена, она дружелюбно сказала:       — Сейчас, я открою один портал, вы войдёте в него и увидите всё сами. В этом мире время по прежнему будет заморожено, лишь когда в том мире перед вами снова появится портал, и вы выйдете, время здесь начнёт движение.       Замолчав на мгновение, она вновь продолжила:       — В месте куда вас приведёт портал, для вас нет риска смерти. А также не волнуйтесь если встретите знакомые лица, никто не узнает вас. Вам вовсе не обязательно маскироваться, прятаться, убегать. Также вы сможите использовать своё настоящее имя. И последнее, место куда вы попадёте: это не сон, не иллюзия, не придуманное пространство. Это явь. Это такая же явь как тут, но слегка другая. Я бы назвала её «Другим миром».       На этом она замолчала. Её слова озадачили Цзян Чэна, казалось он вообще потерял дар речи, а все мысли перепутались окончательно. Не зная что делать он лишь повернулся и направился к порталу. В этот миг, он позабыл обо всём. Ему хотелось лишь узнать как умер Вэй Усянь.       Он уже начал погружаться в портал, когда она вновь заговорила:       — Спасибо, что был другом моего сына.       Её слова были наполнены искренностью, правдой и ни намёка на ложь. Она улыбнулась ему. Цзян Чэну даже на миг показалось, что она заботиться о нём как мать. Он сразу же отбросил эту мысль и не заботился о её словах.       Какое-то время спустя его ослепило ярким светом, а когда он открыл глаза, то был посреди улицы, которая до глубины души казалась ему знакомой.       Ну конечно же! Это же одна из улиц ордена Юньмэн Цзян! Вспомнив слова женщины он окаменел и подумал «Она не врала? Её слова это правда? Я в самом деле в другом мире?!».       Мысли одна за другой крутились в его голове, но он был беспомощен, не знал, что сказать. В панике он начал осматриваться и заметил знакомые ему лица. По лицу упали капельки пота.       Его глаза смотрели на две фигуры до боли знакомые. Сердце бешено застучало. Все мысли напрочь перепутались. Цзян Чэн пытался лихорадочно сообразить, как умудрился встретить пятнадцатилетнего летнего себя и Вэй Усяня. В этот момент он напрочь позабыл о словах той женщины, резко обернувшись, дабы его копия вместе с Вей У Сянем не увидели его. Боковым зрением он поглядывал как те прошли мимо, слава богу не заметив его.             «Какой ещё слава богу?!» тут же он отругал себя за подобные мысли. Как только Цзян Чэн убедился, что безопасно, он повернулся и начал вновь осматриваться по сторонам.             Теперь сомнений не оставалось. Это в самом деле улицы его ордена!       «Пожалуй сразу по прибытию наткнуться на себя и Вэй Усяня, ничего хорошего не значило».       На его лице отразилась лёгкая усмешка, но сам Цзян Чэн так и не понял к чему у него такое выражение.       То ли от нахлынувших воспоминаний о былом, то ли от этой безисходной ситуации. Ну точно, что ему здесь делать? Раз он повстречал Вэй Усяня, который спокойно болтал с ним, то до его смерти ещё далеко.             Оставаться в тени, пожалуй, слишком трудно с его характером. Но наблюдать с далека вполне реально.       «Хорошо. Пока я останусь в дали, лишь наблюдая. В конце концов, она сказала, что моей жизни ничего не угрожает. А пока мне стоит узнать какая вокруг ситуация». Не теряя лишнего времени, Цзян Чэн принялся наблюдать за всем происходящим. Так и не вспомнив слова женщины, он зашёл в небольшую лавочку с одеждой. Одежда была как для бедных, так и для богатых. Он усмехнулся, подошёл, выбрал себе один из красивых и не очень дорогих нарядов.

***

      «Что? Как такое возможно, уже было соревнование кланов, но тогда почему я мирно гуляю с Вэй Усянем? События идут совсем не так. Если события идут не так, как тогда мне вообще узнать его смерть и в конце концов выбраться обратно?» — Цзян Чэн был поражён. Самые главные события разительно отличались.       «В таком случае, как тогда концы сойдут на его смерть? Ни черта не понимаю. Дали бы хоть подсказку!»       В тот же миг, стоило ему подумать об этом, переде ним приземлился лист бумаги. Цзян Чэн нахмурился.       «Глава ордена Цзян. Это снова я. Вы просили подсказку и я не смею не угодить вам. Я отвечаю вновь на вопросы. Да, действия в этом мире события во многом отличаются, но событие за которым вы пришли, полностью одинаковое. Вам правда не стоит так беспокоиться. Я так понимаю, ждать когда наконец всё произойдёт слишком утомительно так? В таком случае я пришлю вам лотос. Это не просто цветок лотоса, это магический цветок. Стоит вам пожелать и время тут же пролетит приблизив вас к нужному. То есть прямо во времена, когда Вэй Усянь, стал отступником. Воспользуйтесь им прямо сейчас и вы окажетесь в нужном месте, и времени».       Как только он дочитал до конца, перед ним и в самом деле возник цветок.       Он был бледно фиолетового цвета. Такой красивый, хрупкий. Дотронься и тут же лепестки упадут. Некоторое время Цзян Чэн смотрел на него словно завороженный, а затем потихоньку протянул руку к нему, боясь навредить цветку.       — Мн.       Яркий свет снова озарил Цзян Чэна, открыв глаза перед ним была ужасающая картина. Вей У Сянь, сидел один на горе в крови. Но здесь не было Ханьгуан-цзюня…       «Если его нет, это значит, что сейчас как раз смерть Вэй Усяня, а вовсе не то страшное событие… В котором умерла моя сестра. Тц.» — Цзян Чэн смотрел на сидящего Вей Усяня, он по непонятной причине истекал кровью и что-то бубнил под нос. Не выдержав, Цзян Чэн тут же подошёл к Вэй Усяню и сказал:       — Хах, только посмотри на себя. Вот до чего довело твоё геройское поведение. Ну что? Чего молчишь? Противно смотреть на меня? — злость сочилась из него, но даже так выглядела она жалко, неискренне.       Но ответа так и не было. Цзян Чэн заметил, что Вэй Усянь всё время смотрел словно сквозь него. Он обернулся и увидел ту самую женщину. Он смотрел на неё, но и она смотрела сквозь него. Цзян Чэн отошёл и начал наблюдать со стороны.       Вэй Ин выплюнул изо рта кровь и дрожащим голосом сказал:       — М… ма-ма.       Глаза Цзян Чэна расширились. Он тут же вспомнил её слова, которым совсем недавно не придал значения.       «О… Она его мать?»       — Вэй Ин, сын мой. Я пришла к тебе, я сдержала обещание.       Он улыбнулся, и посмотрел на нас, и улыбнулся. По его лицу было видно, как много он хотел сказать своей матушке. Но не мог.       — Матушка, я рад видеть тебя. Матушка… Я хочу так много тебе сказать.       По глазам Вэй Усяня потекли две струйки слёз. Они смешались с кровью и стали красными, но он продолжил:       — Я…Сделал как мне подсказывало сердце. Я исполнил просьбу Мадам Юй, спас Цзян Чэна… Й-я… Я хочу, хочу чтобы все были счастливы. Я хотел его спасти сам…       Слёзы ручьём лились из глаз. Женщина подошла ближе к сыну и смотрела на него добрым, ласковым взглядом. Ещё ласковее, чем на Цзян Чэна.       — Я знаю, знаю. Прости матушку. Она обрекла тебя на страдания, не заботилась о тебе, оставила одного. Матушка сожалеет, но даже тысячи моих смертей не искупят тот грех.       Вэй Усянь посмотрел на мать, у неё тоже покатились слезы, но голос ни капельки не дрогнул. Впервые за столько лет после рождения, он вновь увидел мать. Вэй Ин не знал от чего плачет. От счастья или от горя. Он расплакался словно ребёнок, вцепился в одежду матери… И заплакал в её груди. Она в свою очередь тоже заплакала ещё сильнее и обняла сына. Прошло много времени, прежде чем он отошёл и сказал:       — Я сделал их несчастными…Матушка, прошу, спаси их. Я во всём виноват, я и никто другой. Я знал, знал, что склонен ко тьме, знал этот день настанет. Знал, что причиню им боль, но я хотел быть счастливым.       Он снова разревелся на последнем предложении. Цзян Чэн был ошарашен, он просто стоял и смотрел. Его взгляд был прикован к Вэй Усяню, которого он всей душой ненавидел. Ненавидел ли?       — Я тоже хотел быть счастливым, быть с ними. Хотел насладиться каждым моментом побольше… Так почему, будучи младенцем я увидел на своей руке… — его голос задрожал. —Д-дату своей …смерти?       Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба! Цзян Чэн окаменел.       Он вновь потерял дар мыслить здраво. С жаждой фразой он всё больше погружался в пучину собственного страха, смотря на Вей Усяня.       Тот продолжил тем же дрожащим голосом:       — Хотел быть сч-счастливым ре-ребёнком. Веселиться, гулять, но почему я не смог? Я изо всех сил старался. но в.всё зря? Я сделал несчастными близких… Матушка! — взмолился Вэй Ин, с ужасным потоком кровавых слёз. — Матушка прошу! Сделай их счастливыми, воскреси, воскреси те напрасные смерти!       Она испугалась, наконец её голос дрогнул:       — Сын мой… О-о чём ты говоришь? Как я могу? Я.       Но тот перебил её и настаивал на своём снова:       — Твой сын ужасен. Он причинил дорогим людям боль… Я никогда не хотел видеть таким Цзян Чэна… Н-никогда не хотел ссориться с ним. Хотел дружить всегда. Матушка прошу!!! Меня! Возьми в жертву меня, на их воскрешение. Воспоминания. Сотри у них обо мне воспоминания! М-матушка прошу, я желаю им счастья! ПРОШУ! Послушай своего сына!       Она заметно дрогнула, но увидев заплаканное от боли и страданий лицо сына, она с горечью кивнула. Убрала слёзы, произнесла заклинание и в       следующий миг вокруг появились все воспоминания Вэй Усяня. Сердце Цзян Чэна дрогнуло, руки тряслись. Он мог лишь смотреть…       — М-Матушка, сделай это. Уничтожь эти воспоминания. Тогда они забудут меня, они будут счастливы…       — ЛОЖЬ! Они станут несчастны! С их воспоминаний сотрутся тёплые времена! — сказала женщина, а в глазах лились слёзы.       — Одумайся! Они станут несчастны! Для них ты был дорог, они будут потеряны. Частичка счастья исчезнет из их сердца! Они будут сожалеть, если узнают…       — Какое ещё если? Какое ещё узнают?! Я прошу тебя сохранить эту тайну между нами, чтобы никто из них никогда не узнал! Матушка! Я не хочу существовать один, в этом мире нет больше никого кто мог бы ждать меня.       Он произнёс эти слова с трудом, снова хлынула кровь. Но Вэй Усянь продолжал говорить эти слова. Сердце Цзян Чэна давно не стучало так быстро. В его голове перемешалось всё в кашу. Он пытался уловить всё, но понял лишь часть.       «Нет, нет, это, это не то о чём я думаю… Этого не может быть…»       — Да, они пострадали, да они несчастны… Н-но… — её голос начал заикаться, снова полились слёзы. — Ты был их радостью. Они были счастливы пока ты был рядом. Сын мой. Прошу… Подумай ещё раз. Как великой волшебнице мне не составит труда сделать это. Но как твоей матери у меня не хватит духу. Я уверена они любят тебя… У тебя ещё есть время сказать им. Я помогу остановить кровь, я сделаю портал и ты попадёшь прямо на место. Прошу, прошу, прошу, подумай! — она замолчала, слёзы катились из её глаз. Она жалобно смотрела на сына.       После долгого молчания он всё же сказал:       — Я люблю их. Живыми или мёртвыми, я никогда их не забуду. Их любовь останется со мной. Но свою любовь я отниму. Может ты и права матушка, я должен одуматься. Но видя их боль и горечь, я не могу улыбаться как раньше. Я больше не хочу причинять боль и страдание. Не хочу сеять хаос и смерти… — его голос снова замолчал… — Сотри их воспоминания, сделай это для меня.       Её руки дрожали, но она поняла, что сына не убедить и лишь добавила:       — Один человек… Любит тебя, он ждёт тебя и будет ждать до смерти. Если и он забудет тебя, его сердце разобьётся вдребезги, а ночью будут сниться кошмары. Возможно обрывки памяти, но он так и не вспомнит тебя. Ты хочешь причинить ему боль?       Услышав это Вэй Усянь замер… Он долго смотрел на матушку, думал о чём-то. Цзян Чэн уже понял, кто этот человек. В мире заклинателей, уже многие знали о безответной любви Ханьгуан-цзюня.       — Не хочу, кем бы он ни был, не хочу! Но и дать взамен любви не могу…       Женщина поняла, что всё безнадёжно. Цзян Чэн тоже осознал это, в этот момент он сжал руки в кулак так сильно, что они побелели. Но продолжал смотреть. «Что же ты творишь Вей Усянь!»       — Сын мой… — её голос дрожал.       — Хватит! Давай! Просто сделай это!       Она в последний раз взглянула в потускневшие глаза сына, посмотрела на окна памяти, вздохнула и наконец полностью сдалась… Её руки перестали дрожать, она собралась и начала читать заклинание. Сердце Цзян Чэна сжалось от боли. Он и сам не знал, что оно способно на такое. Вей Усянь улыбнулся, но это была не та привычная и весёлая улыбка. Это была улыбка скорби… Из глаз снова полились слёзы, пока его мать читала заклинание он тихонько что-то сказал. Но и этого было достаточно, чтобы представления о Вэй Усяне, как жестоком Старейшине Илин полностью рухнули. Цзян Чэн задрожал ещё больше и начал как безумный повторять: «Нет… Нет, это не правда»       Но было слишком поздно, в один миг когда он поднял свои глаза, он увидел осколки. Все воспоминания превратились в осколки. Они с грохотом упали на землю и превратились в самые малюсенькие осколочки. Но это была жизнь Старейшины Илин. В этот момент Цзян Чэн рухнул на колени. Из его глаз полились слёзы и он подумал: «За что я так тебя ненавидел? За семью? За предательство? Только и делал, что обманывал себя». Мать Вэй Усяня повернулась и уставилась в пустоту, но Цзян Чэну показалось, что она смотрит на него. Он ответным взглядом одарил её и тут они услышали стон. Вэй Ин, лежащий на полу скорчился от боли. Он пролепетал что-то себе под нос и начал исчезать…       — В… Вэй Ин… — голос Цзян Чэна дрожал, руки дрожали, ноги не могли держать его даже на коленях. По лицу катились слёзы, он смотрел на умирающего друга…       — Теперь… они будут… счастливы…так… матушка?       Последние силы он потратил на эти слова. Больше ничего не сказав он начал исчезать, словно был призраком. Цзян Чэн просто рыдал, а мать Вэй Ина, стояла и смотрела на умирающего сына. Она могла показаться жестокой, но любая мать любит своего сына. Она не дрожала, не плакала, она просто в следующую секунду рухнула на землю, её глаза затуманились, она была как живой мертвец. Тишина…       Тишина…       Тишина…       Вэй Ин мёртв, его мать сошла с ума, Цзян Чэн рыдает…       Всё закончилось…       «Конец… Но почему же не появляется портал? Неужели ещё не конец?».       И едва мысль промелькнула, перед ним появился портал.       «Всё таки конец».       Найдя в себе силы, он поднялся и последовал внутрь белого свечения. Снова ослепительный свет затмил всё. Цзян Чэн открыл глаза, но он не был у паланкина в котором остановился. Он находился в ордене Лотоса. Увидел идущего себя.       — Извините, молодой господин, вы куда-то идёте?       Юный Цзян Чэн пристально смотря на молодого господина. Чуть помедлив, сам не зная, что бормочет, Цзян Чэн спросил:       — Где? Вэй Усянь?       Ему ответили не сразу.       — Прошу прощения, молодой господин, я не имею ни малейшего представления о ком идёт речь.       — …       — Молодой господин?       — …Этот человек твой шисюн. Он твой… друг.       — Молодой господин вы ошибаетесь. Я не знаком с таким человеком.       — А-Чэн, А-Чэн, куда ты ушёл?       — …       — Ох, сестра, просто тут.       Но когда юный господин оглянулся Цзян Чэн исчез.       Этого не может быть. Не верю! Нет! Его не могли забыть, это полнейшая чушь!» Цзян Чэн бежал, не оглядываясь. Задыхаясь он спросил человека, который был повёрнут к нему спиной.       — Ах, молодой господин, вы когда нибудь слышали о Старейшине Илин? Или о Вэй Усяне?       — Прошу прощения?       Когда человек обернулся, Цзян Чэн увидел, что это был сам Цзэу-цзюнь!       — Молодой господин, вы так резко задали вопрос. Я поспешу ответить, никогда о таком не слышал. Ванцзи, ты слышал об этом молодом господине?       — Спешу сказать старшему брату, я впервые слышу это имя.       Быть не может… Даже он? Даже он не помнит его?! Как же так?       — Э… этого не может быть… Вы не могли забыть его… не могли…       Внезапно Цзян Чэн вспомнил, все эти осколки памяти…       — Нет… нет… НЕ ВЕРЮ!!!       Он снова побежал куда глаза глядят и наконец перед ним открылся портал… Конец…       — Дядя! Дядя, ты очнулся?       — Что? Где я?       — Дядя, ты так напугал меня. Ты не приходил в себя три дня!       Угх… «Голова раскалывается».       — Где я и что произошло?       — А? Не помнишь?       Но, увидев выражение лица Цзян Чэна, Цзинь Лин тут же начал говорить:       — Ах, дядя сражался против живых мертвецов. И по пути наткнулся на Ханьгуан-Цзюнь вместе с Мо Сюаньюем. Потом дядя начал говорить, что Мо Сюаньюй — это Старейшина Илин. А позже по непонятным причинам… дядя упал в обморок и не просыпался три дня.       «Что? Что за бред? Мо Сюаньюй? Это тот самый выродок, который однажды даже к Цзинь Гуанъяо приставал… А точно! Тот самый «Молодой господин Мо». Стоп… Что?»       — Что ты сказал? Говоришь, я сказал, что он Вей Усянь?       — А, да. Я и сам не знаю, о чём речь шла. Но когда Цзыдянь ударил Мо Сюаньюя, то подтвердилось, что тело не было захвачено. Но дядя продолжал настаивать на том, что именно он Вей Усянь.       — Хорошо, я понял, какое сегодня число?       — Ах, сегодня….       Но Цзинь Лин не успел ответить, когда в комнату пришёл слуга доложить о важном деле и он поспешил откланяться, оставив дядю одного.       «Хах. Хотелось бы мне знать, что сейчас происходит».       «Глава ордена Цзян, это снова я. Что ж теперь вы знаете кто я, как меня зовут и как умер мой сын Вэй Ин. Спешу заверить в этом мире было точно также, кроме одного. Я отказалась стирать память всем людям, потому что в этот раз я верила, что мой сын вернётся сюда снова. И он в сам деле вернулся, его призвал молодой господин Мо. Многое вам наверняка непонятно. По неизвестным причинам, Вэй Ин при рождении увидел на своей руке дату своей смерти. Его отец умер, а я не была в состоянии справиться с таким. Когда ему исполнилось три с половиной года, я дала ему обещание, что вернусь за ним, когда он вырастет. В день его смерти. Я в самом деле так и поступила. Мой сын от рождения был склонен ко тьме. И в итоге выбрал путь Тьмы. Но я не могу винить его, ведь как вы и видели, он в самом деле хотел лишь быть счастливым ребёнком.       Поэтому перешёл через себя и заставил улыбаться.       Причины я сама не знаю, но он правда сожалел. Как видите, все в том мире в самом деле забыли его. Так как трупа не осталось, никто его не хоронил. Возможно, будет интересно, почему в этом мире, тоже не осталось тела. Всё просто, когда я отказалась выполнять его просьбу, зная, что произойдёт. Он собрал все свои силы и открыл бездну. Да, именно ту самую пустынную бездну. Где нет других душ, нет света, есть лишь одна его душа, и одна темнота. Но спустя тринадцать лет, молодой господин Мо, выкрал у главы ордена Цзинь Гуанъяо, записи Старейшины Илин, призвал его душу, чтобы отомстить своей семье.       Вдаваться в подробности не стану. Попробуйте помириться с моим сыном, позже я ещё приду навестить его. Где-то через пару лет, глянуть как он поживает. Я рада, что теперь эту тайну знаете вы. На этом мы с вами прощаемся. Помиритесь, ладно?       — Хах, что ещё за «Помиритесь, ладно?», — подумала женщина.

***

      — Ничего не хочешь мне сказать?       — …       — Я хочу сказать другие слова, но не скажу их. Вэй Ин…       От того, что спустя столько лет, Цзян Чэн назвал, Вэй Ина по имени он вздрогнул.       — Ха, ну конечно. Молчи, молчи и слушай. Я… я не стану это дважды повторять. Я…я… Я прощаю…тебя…       — Что? Ты… Сказал?       — Говорил же, дважды не повторяю.       Он бросил на Вэй Ина свирепый взгляд, они вместе выпили, поболтали… и, наконец, помирились. Оба осознали старые ошибки… И вновь стали братьями.

***

      — Лань Чжань… я не знал…       — Мгм.       — Лань Чжань, я… не могу ответить тебе взаимностью.       Лан Ванцзи остановился. Он обернулся и посмотрел на Вей Усяня, все слова пропали. Он не мог ничего вымолвить, вместо этого он просто смотрел на своего возлюбленного. Видя его выражение лица, Вэй Ин нервно брызнул со смеху:       — Хахаха, я… я думаю, я бы хотел найти своё место в мире.       Он перестал смеяться.       И сразу же как смог отправился в путь. Его долгое путешествие лежало через все кланы.