Хаотичность его мыслей

Наруто дышит тяжело и надрывно, рыча каждые секунд шесть. Он чувствует, что горло раздражено от громких рычаний, а само тело горит — осталось лишь кровоточащее мясо, и было больно дышать — не то, что двигаться. Орочимару в своих тренировках всегда был беспощаден, раззадоривая Девятихвостого и высасывая из Узумаки нужную ему ненависть. Наруто Кьюби контролировать не мог — и мысли не было о том, как возможно подобное, но Змей всегда говорил — Наруто станет сильнее, став хозяином лиса и перестав быть его сосудом. Как же — проще сказать, чем сделать. — Наруто-кун. Голос знакомый — мягкий, с виду добрый и заботливый, но в нынешнем состоянии — к чёрту все это, Узумаки рычит с большей силой и с болью распахивает раздраженные глаза, резко дергаясь — невольно, сжимая руку так, что когти впивались в землю, получая в ответ волны резкой, острой боли, и хрипло крикнув от этого. В мозгу не было ничего — лишь гогот Кьюби, тонны злобы — и на мир, и на себя за свою слабость, — и полнейшее безумие. А еще была боль — эта боль сопровождала его, кажется, всегда, разливаясь в разных видах. К Орочимару Наруто пришел, полный боли моральной — и она никуда не делась, лишь обращаясь в еще большую ненависть, питая её изо дня в день. И Орочимару же делился с ним физической — мучая на тренировках, говоря, что это — единственный и самый быстрый способ. — Позволь помочь тебе. Он ясно увидел, что к волосам потянулась молочного цвета рука, и Узумаки на это лишь рычаще вскрикнул и вцепился в нее — руками он двигать не мог, и ближе всего находились зубы. Тело вновь ответило цунами боли, и он зажмурился, рыча и сжимая челюсти крепче — он никому не позволит к себе прикоснуться. — Снова, Наруто-кун? Совсем не узнаешь? А голос и правда был знакомый. Покров лиса полностью сошел, Наруто мог немного соображать, но чувствовал слабость и злость — он вот-вот мог отключиться. Так продолжалось из раза в раз — Орочимару не жаловал Наруто, не возился с ним, и Наруто приходил к нему лишь за силой, но после тренировок Змей тут же уходил, оставляя мальчишку на Кабуто. Еще день или два Узумаки приходил в себя, мучаясь от боли, которая не позволяла даже дышать нормально — он часто терял сознание, но время все равно тянулось отвратительно долго. Так вышло и в этот раз — ему казалось, что он корчился около месяца, все время находясь в лихорадочном состоянии. Голос уже давно сорвался, голова гудела, а все тело будто разрывалось на мелкие кусочки снова, снова и снова. Изнутри, в органы, будто бы впивались острыми клыками множество волков, и было чувство, что он вот-вот откинется. Он отрубался вновь и вновь, но каждый раз просыпался в будто бы агонии — но порой улавливая гулкий знакомый голос. Когда он проснулся окончательно, он увидел перед собой собственную забинтованную руку, тумбочку рядом с кроватью и стул, на котором сидел Кабуто — он читал какой-то документ, и его правая ладонь была в бинте. Он тут же дернулся, как только Узумаки зашевелился — но тут же шикнул от боли. — Наруто-кун, тебе еще нельзя двигаться, — он положил руку Наруто на голову, и тот глянул на его лицо — на скуле был широкий, толстый пластырь. Мальчишка тут же нахмурился, понимая, что из памяти он пока ничего на сможет достать. — Что… что с… Он тут же закашлялся — голос и правда сел. Кабуто зашипел, наклоняясь ниже, смотря Наруто в глаза. — Не говори пока. Ты еще слаб. Наруто смотрел на него несколько секунд — тот выглядел помято, будто не спал много-много часов. — Что… с тобой случилось?.. — вопреки запрету просипел он, на что Кабуто вздохнул. — Пара царапин, и не более, — он провел раненной рукой по его волосам, и Наруто шмыгнул носом, — ты еще очень слаб, — повторил тот, — тебе стоит еще поспать. Ты нормально себя чувствуешь? Узумаки на это лишь кивнул — боли не было, если не шевелиться. — В таком случае, тебе нужно восстановиться. Я подлечил тебя, насколько мог. Кабуто поднялся, поправил легким движением очки и развернулся, намереваясь уйти, однако Наруто нахмурился и резко, зашипев от боли, подался вперед, цепляясь пальцами за тонкое запястье. Кабуто резко обернулся, смотря на него. — Наруто-кун? — Ты… не оставляй меня, — он посмотрел ему в глаза, — пожалуйста. Кабуто на это лишь вздохнул. — Мне интересно, сколько ты еще продержишься, — сказал Кабуто, рассматривая еще не до конца зажившие раны Наруто после того, как тот отоспался и немного окреп. — А? — тот вздернул голову, и он посмотрел ему в глаза, ухмыльнувшись. — Тренировки с Орочимару-сама отбирают у тебя много жизненных сил. В этот раз ты восстанавливался целых три дня. — Эти тренировки мне полезны, — Узумаки сделал глоток травяного чая, — только с ними я могу стать сильнее. Я… — он задумался, — я уже чувствую, что что-то изменилось. Кабуто на это вздернул бровь. Прикрыл на секунду глаза и задумался. — Почему ты помогаешь мне восстановиться? — тут же спросил Наруто, переводя тему, и Якуши открыл глаза. — Это моя обязанность. Ты всё-таки его ученик. — Но ты… ты первый человек, который так заботится обо мне. Кабуто посмотрел на него взглядом, который сам Наруто описал бы как «странный». Он знает, что Кабуто не спал все эти три дня, пока Наруто корчился от боли, и знал, что он вложил очень много сил, чтобы Узумаки чувствовал себя хоть немного лучше. — Спасибо, братец, — Наруто хмыкнул, а Кабуто дернулся — пялясь на него еще секунд пять. Затем он нахмурился, прикрыл глаза и вздохнул, опуская голову и смотря на Наруто исподлобья. — Не забывай о своей цели, Наруто-кун, — он приподнял бровь, — и не благодари меня. — Я никогда не забываю о цели, — теперь нахмурился сам Наруто. Да. Его цель. Несмотря на всю благодарность, о ней он не забывал никогда. Он засыпал и просыпался с одной и той же мыслью в голове. Он посмотрел на свою руку — из бинта едва выглядывала рана. Его цель… его цель заставляла его идти дальше. Он сжал руку в кулак. — Кабуто! Я восстановился достаточно, я готов к следующей тренировке! В этот раз все точно будет по-другому!